Адриана Максимова – Игра проклятий-3. В паутине предательств (страница 5)

– Больше так не делай. Не смей решать за меня, – строго проговорила Кордия.

Грета заплела королеве косу и украсила ее шпильками с жемчугом.

– Со мной что-то происходит, – тихо произнесла Грета. – И мне страшно.

Кордия взяла подругу за руки и усадила рядом. Внимательно посмотрела на нее, но не увидела никаких изменений: такие же рыжие кудряшки, красивая кожа с россыпью веснушек.

– Магия? – догадалась Кордия. Грета кивнула. – Со мной тоже.

– Думаешь, дело в том проклятии, что я создала? – прошептала Грета.

– Скорее в тех сущностях, что оно привлекло, – сказала Кордия и посмотрела на свою руку. Она хотела снять перчатку, но страх увидеть кости без кожи и мяса остановил ее. – Ты говорила об этом с Марианом?

– Да. Он видел, как я создала скорпионов, и тоже испугался. Он пока не понял, что это, – вздохнула Грета. – Я боюсь, что не смогу контролировать эту силу и наврежу ею кому-нибудь.

– Может, поговорить с Саболой? Вдруг он знает больше? – с надеждой спросила Кордия. Грета пожала плечами и стала рассматривать свои руки, словно ища в них ответы. В дверь постучали, и через мгновение порог комнаты переступил Оскар. На нем была грязная одежда, волосы взлохмачены.

– Мне надо с тобой поговорить, – хмуро произнес он, едва взглянув на Кордию. – Наедине.

Грета быстро встала и вышла в коридор.

– Что-то случилось? – поднявшись навстречу брату, спросила Кордия. Оскар виновато отвел взгляд.

Глава 3. Злой призрак

Мариан залпом осушил бокал с вином и устало опустился в кресло. Его трясло после нескольких часов, проведенных на дожде и ветре. Он прижал холодные пальцы к пылающему лбу. Кажется, простуды миновать не удалось. Нужно было приготовить отвар, который помог бы ему скорее выздороветь, но ему было лень. Любое движение вызывало ноющую боль в суставах. Он подумал, что было бы хорошо позвать Грету, ему хотелось, чтобы о нем позаботились.

Им удалось отразить атаку драммарских магов и остановить поток черной жижи, смысл которой Мариану так и не удалось понять. Может быть, ее последствия проявятся через пару дней. Ему была не знакома магия, которую использовали эти чародеи. Их питала тьма, что однажды подчинил себе король. Они брали энергию от нее, в то время как Мариан черпал силы от родового канала и природы. Он не был никак связан с Драммаром, и понять действия чародеев было трудно. Они не делились своими секретами с чужаками.

Мариана тревожило, что те, кто больше всех владел магией, были больны. Слегли один за другим после той ночи, когда они боролись с черной жижей. Вряд ли Сабола сможет справиться со всем один, даже если добровольцы будут ему помогать. Ведь нужно не только поддерживать защиту от магических атак, но еще и создать армию фантомов. А это требовало огромных сил.

Отравленный Августином колодец тоже добавлял забот. Это сообщение породило среди находящихся в крепости настоящую панику. Стоило больших усилий всех успокоить. Мариан не знал, как они будут с этим разбираться. Запас воды еще был, но надолго его не хватит. Завтра с утра они поведут Августина пить воду из первого колодца – самого важного для них. О яде, которым была отравлена вода, Мариан знал не много: только то, что он чрезвычайно смертоносен и одной капли достаточно, чтобы убить взрослого человека. А еще он был очень дорогим, и воспользоваться им могли только по-настоящему богатые люди.

Чародей закашлялся, и его лоб покрылся испариной. Дышать стало тяжело. Он посмотрел на пустой бокал и обреченно вздохнул. Придется встать и сделать все самому. Дверь тихонько скрипнула, и он, обернувшись, увидел на пороге Саболу. Тот был с ног до головы одет в черное. Вокруг его ног суетился котенок по кличке Молоко. Мариан нахмурился. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось общаться с Саболой.

– Я думаю, это чума, – сказал тот, закрывая за собой дверь.

– Ты о чем? – прохрипел Мариан.

– О черной жиже, что лила с неба. Я осторожно поработал с образцом, стараясь извлечь из него смысл, – садясь напротив Мариана, ответил Сабола. – В нем была заложена болезнь.

– Хочешь сказать, что мы обречены? – нервно усмехнулся Мариан.

– Возможно, – внимательно глядя на него, сказал Сабола и, протянув руку к Мариану, коснулся его шеи. – Ты весь горишь.

Пальцы у него были ледяные, и Мариан дернулся.

– Со мной все нормально, – холодно сказал он.

– Я вижу, – ответил Сабола и поднялся. Подойдя к полке, на которой стояли травы, он стал рассматривать содержимое мешочков и склянок. – Ничего подходящего…

– Я как-то не собирался болеть.

– Посмотрю у себя, – откликнулся Сабола. – Я брал несколько сборов. Может быть, что-то и подойдет.

– Думаешь, заболеют все? – спросил Мариан.

– Я не знаю, – задумчиво ответил Сабола. – Но такое было бы выгодно врагам.

– Они войдут в крепость и тоже станут жертвами мора, – дрожа, сказал Мариан.

– Вряд ли. Даже сейчас болеют только те, у кого есть магия. Остальные здоровы.

Сабола снял с кровати одеяло и укутал им Мариана. Сквозь толстый слой пуха чародей ощутил исцеляющее тепло, идущее от рук его врага. Принять помощь от Саболы для Мариана было выше его сил. – Не смей… Не смей это делать.

– Ты не можешь сейчас позволить себе такую роскошь, как гордость, – прошептал Сабола, глядя ему в глаза.

– Я ничего от тебя не приму, – сказал Мариан, и его голос прозвучал, как жалобный всхлип.

– Не бойся, я не сделаю тебе больно, – доверительно проговорил Сабола, глядя ему в глаза. Мариана захлестнула злость. Да как он может вообще говорить ему такие слова! После того, что случилось! Хотелось оттолкнуть Саболу, стукнуть, но он не мог двинуться. Слабость с каждой минутой делала его безвольным. – Мы должны сражаться, а не лелеять свои обиды. Это можно сделать и потом.

– Уйди… – прошептал Мариан. Перед глазами у него кружились красные искры. От частого пульса звенело в ушах. Пальцы Саболы легли ему на голову и сдавили виски. Он видел, как двигаются губы чародея, стараясь угадать, что они произносят. На него накатила сонливость. Он изо всех сил цеплялся за реальность, ему не хотелось полностью отдать себя во власть Саболы, но противостоять его силе не смог. Сознание погасло.

                              ***

Мариан проснулся от того, что кто-то смотрит на него. Этот взгляд проникал ему под кожу, вызывал беспокойство. Он ощущал, как опасность становится почти осязаемой. Открыв глаза, чародей понял, что лежит в постели, окруженный ворохом подушек. Два тяжелых одеяла придавливали его к матрасу. Наверняка Сабола постарался. Мариан с трудом приподнялся на локтях и увидел, что на стуле сидит Талика.

– Ну, здравствуй, любовь моя, – холодно произнесла она. Мариан неотрывно смотрел на нее. Она впервые с момента смерти явилась ему. До этого, сколько бы он ни призывал ее, какие бы магические ритуалы для духов ни использовал, Талика отвечала ему молчанием. Не бредит ли он сейчас?

– Талика… – прошептал Мариан, вглядываясь в лицо девушки. Она выглядела точно так же, как в день смерти: то же платье, прическа, и рваный след от ножа на горле. Если бы он не видел ее смерти, не поверил бы, что она призрак. Девушка была как живая.

– Неужели ты рад меня видеть? – с издевкой спросила Талика и поднялась. – И прикосновения Саболы не стерли тебе память?

– О чем ты? – тяжело дыша, проговорил Мариан. Его накрыл приступ кашля, и он без сил упал на подушки.

– Ты предал меня! – повысила голос Талика. – Ты общаешься с Саболой, словно ничего не случилось, будто это не он приказал убить меня! Как ты мог, Мариан?! Как? Ведь я любила тебя…

Мариан посмотрел в лицо возлюбленной. Та боль, которую он проживал, когда понял, что Талика лгала ему, вдруг рассеялась. Ему опять хотелось верить ей, снова пережить эйфорию близости с ней. Это чувство было похоже на поток, заставляя здравый смысл заглохнуть.

– Я никогда не предавал тебя, – растерянно проговорил Мариан и потянулся к Талике. Она резко поднялась, не давая ему прикоснуться к себе.

– Ты должен убить его и, чем скорее, тем лучше! Сабола не должен жить! – с придыханием проговорила Талика. – Не поддавайся его очарованию. Он не умеет дружить, он использует тебя! Притворяется хорошим, а ты веришь! Нет на свете человека хуже, чем Сабола!

– Талика… – Мариан чувствовал, что должен пользоваться случаем и задать ей вопросы, которые не давали ему покоя, но в голове было пусто.

– Пообещай мне, что убьешь его, – сказала Талика, глядя Мариану в глаза. От нее исходил такой холод, что у Мариана замерзло лицо. – Ты знаешь, что он запер меня на вечность без перевоплощения? Только настоящий злодей мог так поступить! Он лишил нас счастья быть вместе. Ты убьешь его? Обещай, что сделаешь это, что восстановишь справедливость!

– Хорошо, – моргнув, сказал Мариан, и ему тут же стало не по себе.

– Сделай это как можно скорее, – мягко проговорила Талика. – И тогда я найду возможность вернуться. Мы снова будем вместе.

– Сейчас это невозможно… – неуверенно проговорил Мариан. Сознание начало проясняться, морок, который одурманил его, отступал. Лицо Талики исказилось от гнева.

– Я столько для тебя сделала… Я отдала тебе всю свою жизнь… – жалобно проговорила она. Мариан с трудом сглотнул, ощущая вину за то, что пришлось пройти его возлюбленной. Скрип двери заставил его отвлечься от гостьи. В комнату вбежал котенок Саболы. Увидев Талику, он громко зарычал, и его шерсть встала дыбом. Он с яростью бросился на нее, и образ девушки пошел рябью. Она отшвырнула его в сторону и Молоко, ударившись о стену, тихо пискнул.