Адриана Дари – Измена. Ты будешь моей (страница 20)

Глава 35

Противостояние

Символ того бога, имя которого стараются не даже вспоминать, не то что произносить, оплетает мой родовой амулет. Я в шоке отшатываюсь от зеркала.

Горло сжимает тугой узел страха и непонимания, что происходит. Сначала встреча с драконом на грани сна и реальности, с чем я так и не смогла разобраться. Теперь печать бога страданий и безумия.

Отчаяние начинает заползать в мое сердце, потому что я понятия не имею, куда мне деться. Как будто клубок интриг вокруг меня начинает скручиваться все туже и туже, и куда от этого сбежать — не знаю.

Дрожащими руками достаю из шкафа платье с закрытым воротом, с трудом одеваюсь, потому что меня просто колотит от страха. Скромно и незатейливо прибираю волосы, чтобы они хотя бы не торчали в разные стороны.

Молюсь богам о том, чтобы это никак не навредило моему ребенку, который пока что зависит от меня, от моих сил, от моей магии…

Все вокруг просто расплывается перед глазами, в висках стучит. Мне кажется, я слышу только свое дыхание и сердцебиение. Мне попадается служанка, что-то говорит, спрашивает, а я ничего не слышу и не понимаю.

Хочется свернуться клубочком, спрятаться от всех опасностей в руках кого-то… Хотя я точно знаю, в чьих сильных руках хотела бы оказаться. Своего мужа. Я знаю, что он помог бы мне. По крайней мере, тот Рэгвальд, за которого я вышла замуж.

А сейчас в голове одна мысль — мне нужно поговорить с Ником. Если он не подскажет, что мне делать, никто не подскажет. Но где его сейчас искать, и как сделать так, чтобы никто и ничего не заподозрил, — не знаю.

Когда я спускаюсь в холл, там уже много людей, точнее, оборотней. Все с подозрением смотрят на меня, и я понимаю почему: вчерашняя истерика леди Стрейт не прошла незамеченной. И если до этого на меня посматривали как на затейливую зверушку, то теперь я стала для них подозреваемой. Особенно после того, как дракон заявил, что я весь день провела с ним.

Но сейчас это неважно, потому что их возможные обвинения пока что не имеют никаких доказательств. А метка бога на моем амулете — это факт, с которым срочно нужно что-то делать.

Прохожу по залу, скользя глазами по толпе и выискивая знакомое лицо. Чуть не вскрикиваю от радости: «Нашла!»

Стараюсь не задерживать свой взгляд на Нике слишком долго. Особенно после того, как с лестницы спускается Рэгвальд.

Муж провокационно поднимает бровь и нарочито заметно здоровается. А смотрит колко, задумчиво. Так, что совсем не помогает разгадать ночную загадку, чем еще больше усиливает мое волнение. А еще желание рассказать ему все и попросить о помощи.

Вижу, что он собирается ко мне подойти. Нет! Нет! Только не сейчас.

Он хмурится, понимая, чувствуя, что что-то не так, уже делает шаг ко мне, но между нами встает Делирия. Я закусываю губу, замираю, боясь, что вот, он сейчас снова, как тогда в галерее, обнимет ее. Не отрываю взгляд, даже понимая, что это может сделать мне больно. Но Рэгвальд жестко глядит на нее, в его взгляде нет ни капли страсти или нежности, и ее амулет, который она, в отличие от него и меня, не скрывает… не сверкает!

Эта мысль шокирует и отрезвляет, возвращая к моей проблеме. Амулет!

Народа вокруг становится все больше, мне приходится вытягивать шею, чтобы высмотреть Николаса снова, но, к счастью, наконец, мы пересекаемся взглядами. Он сразу же понимает, что что-то не так. Я опускаю ресницы и, глядя на потрясающе красивые разводы мраморного пола, выскальзываю из замка.

Я почти успеваю спуститься с крыльца, когда слышу позади уверенные шаги.

— Доброе утро, леди Селена, — раздается голос Ника. — Вы тоже сочли, что сегодня удивительно хорошая погода, чтобы упускать возможность прогуляться?

— Д-да… — Чуть не падаю с последней ступеньки, неосторожно наступив на платье. — Особенно после странной ночи…

Ник догоняет меня и кивает на вход в парк. Я качаю головой и смотрю в другую сторону. Там, на берегу пруда с кувшинками, стоит небольшая беседка, увитая декоративными лозами. Достаточно скрыто, но не настолько, чтобы можно было заподозрить, что мы уединяемся, как это может быть в закутке парка.

— Вас кто-то беспокоил ночью?

Мы оба понимаем, кого он имеет в виду.

— Не знаю… Возможно, просто странный сон. Из прошлого… — я пожимаю плечами и ступаю на узкую гравийную дорожку, чувствуя камешки сквозь тонкую кожаную подошву туфель. — Гораздо больше испугал другой момент.

Ник напрягается. Какое-то время мы идем молча под тихий сбивчивый хруст под ногами. Как только мы шагаем за пределы беседки, брат тут же выпускает плетение беззвучности. Точнее, нас будет слышно, но, о чем мы будем говорить, разобрать никто не сможет.

— Выкладывай, — Ник берет меня за плечи и разворачивает к себе. — Что Рэгвальд сделал? Он понял, что это ты?

Я пытаюсь смотреть ему в лицо, но не могу. Потому что сама не знаю.

— Мне приснилось, что ко мне прилетал дракон. Или не приснилось, — мямлю я, тру ладони друг о друга, кусаю губы. — Это было как наваждение…

Ник приподнимает мой подбородок. И серьезно смотрит мне в глаза, будто передавая свое спокойствие.

— А теперь давай по порядку. Я же вижу, что тут что-то серьезнее.

Я выкладываю ему все: вчерашний разговор с Рэгвальдом, сон о прошлом, встречу с драконом, упоминаю про веточку земляники… И сбиваюсь на воспоминании об амулете. По телу пробегает дрожь.

— Утром на амулете появилась метка… — сдавленно говорю я и вытаскиваю его из-за пазухи. — Проклятого бога.

Я вижу, как на лицо Ника наползает тень. Он протягивает руку, чтобы коснуться, но останавливает пальцы в миллиметре от поверхности амулета. Первый раз, наверное, слышу из его уст ругательство, достойное рядового солдата.

— Кто-то идет ва-банк, — цедит он сквозь зубы. — Договор с этим богом дорого стоит, а обряд требует жертвы от призывающего. Эта метка постепенно будет тянуть из тебя силы и не даст проявиться связи с амулетом Рэгвальда. Но есть и хорошая новость: она вошла в противодействие с моей маскировкой. Они одновременно усиливают и подавляют друг друга. Ты остаешься скрыта для своего мужа и пока что не теряешь силы. Но насколько продлится этот эффект…

Я прячу амулет и поправляю воротник. Не представляю, кто это может быть. Как так выходит, что я, новая, уже успела кому-то перейти дорогу настолько, что меня обвинили в порче портала и наслали метку… Хотя… Они не могли знать, что у меня драконий амулет. Значит…

Я не успеваю закончить мысль, как снаружи слышится шорох гравия. Ник быстро снимает плетение беззвучности:

— И представляете, леди Селена, эти утки совершенно ничего не боялись. Даже дракона! — делает вид, что заканчивает какую-то забавную историю Ник.

Эту историю о неудачной первой охоте Николаса я слышала миллион раз, тем смешнее показался мне его намек на то, что именно ее он мне сейчас рассказывал.

— И что? Совсем ни одной утки не пострадало? — я натужно улыбаюсь и наклоняю голову набок.

— Ну только если от переедания…

Звук шагов прерывается, я перевожу взгляд за спину Ника, и даже от натянутой улыбки не остается следа. Золотые глаза Рэгвальда ярко мерцают в кружевной тени беседки.

— Вы тоже решили насладиться прохладой пруда в это жаркое утро? — оборачивается как ни в чем не бывало Ник.

Рэгвальд не отвечает, пристально глядя только на меня. Он шагает внутрь, а мне хочется, наоборот, покинуть беседку. Но я, как загипнотизированный кролик, продолжаю смотреть на него. Как всегда идеально одетый, в камзоле, который подчеркивает его широкие плечи и узкие бедра, в белоснежной рубашке под горло и с шелковым шейным платком. Только он напряжен и, кажется, даже зол. Руки сжаты в кулаки, а в одной из них — пара веточек земляники.

Глава 36

Проклятие Диких

Земляника. И у него в руке земляника! Совсем запуталась: что явь, а что вымысел. Голова идет кругом, а кажется, будто беседка начинает вращаться. Становится душно даже тут, у пруда.

И в то же время меня пробирает дрожь, я обхватываю себя руками, словно пытаюсь согреться, но не помогает.

— На самом деле нужно решить один вопрос с тобой, Николас, — переведя, наконец, взгляд с меня на брата, глухо отзывается Рэгвальд. Он старается это скрыть, но пульсирующая жилка на его виске выдает его раздражение.

Ник наклоняет немного голову набок, когда мой муж подходит ближе. Меня обдает знакомым запахом черного перца и сандала, и я чувствую, как постепенно становится чуть легче дышать. Рэгвальд останавливается около меня и, сняв свой камзол, накидывает его мне на плечи.

— Прошу прощение, леди Селена, — он поднимает бровь и указывает взглядом на выход из беседки. — Но некоторые разговоры совсем не для женских прелестных ушек. Я, если вы захотите, готов развлечь вас чуть позже. Кстати, я слышал, что женщины очень любят землянику. Это вам.

Он берет мою руку, разжимает пальцы и вкладывает в раскрытую ладонь несколько тонких мохнатых веточек с яркими и сочными мелкими ягодками. Я сначала их пристально рассматриваю, а поднимаю взгляд на мужа, сталкиваясь с его яркими глазами. В них проблескивает какое-то чувство, которое я не успеваю заметить, затем он будто теряет ко мне интерес.

Но касания пальцев Рэгвальда на моей руке продолжают жечь, будто огнем. И в то же время хочется, чтобы он снова коснулся, снова обжег. Тепло разливается по руке до самой груди.