Адриана Дари – Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки» (страница 15)
– Ваша светлость
После уверенного стука в кабинет входит Шольц.
– Как вы и приказали, наши люди обследовали все на расстоянии пары километров от места обнаружения кареты. Тело возницы нашли чуть дальше по тракту, в овраге на берегу реки.
– Причина гибели?
– Удушение, – дернув щекой, отвечает Шольц.
Выводы, я думаю, у нас с ним сходны, и это не нравится нам обоим.
– Еще, – киваю я, понимая, что это не все, с чем он пришел.
– Мы выяснили имя погибшей девушки, – докладывает мужчина хотя бы об одной хорошей новости. – Летиция Синт. Знаем, где она жила.
– Прекрасно. – Я поднимаюсь со стула. – Отправь по пятерке своих ребят во все населенные пункты в сутках пути отсюда. Пусть не зверствуют, не наводят лишнего шороху. Мне нужны слухи и сведения о пришлых. А мы с тобой сейчас нанесем один важный визит.
Глава 19
От неожиданности едва не роняю блокнот снова.
Что это было? Неужели привиделось? Перелистываю страницы. Чистые. Когда я возвращаюсь к той, на которой он открылся, там тоже ничего больше нет.
Мысль о галлюцинациях стараюсь побыстрее отбросить. Мне только их не хватало.
Это ведь мир магии? Значит, буду ко всему непонятному относиться как к реальности.
Кладу блокнот на стол, склоняюсь, опираясь обеими руками по бокам от него, и решаюсь задать вопрос:
– Ты поможешь мне с рецептами для выпечки?
На этот раз странички листаются сами собой, вместо слов на странице сначала проступает рисунок булочки с аппетитной поджаристой корочкой.
«По вопросу и ответ», – появляется надпись.
Это значит «да»? Ладно, надо искать подход к этому чудо-блокноту. А вопросов у меня много.
– Подскажешь, как испечь что-то очень простое?
Странички листаются то в одну, то в другую сторону, пока не останавливаются на одной, на первый взгляд, с несложным рецептом.
– Ну что ж, Лети, – бормочу я себе под нос, – дрожжевое тесто… Не так уж сложно. Для начала нам и нужен простой хлеб без излишеств. Всякие там коржики, кексики и пирожные подождут.
С сожалением думаю, что нежное безе в новых условиях у меня вряд ли получится. Возвращаюсь к мысли о простом дрожжевом хлебе, который, к слову, для меня совсем не простой.
Большой каравай мне печь не доводилось. К тому же денег и продуктов для неудачных экспериментов нет.
А вот небольшие булочки по типу ресторанных пробовала. Авось тут и получатся. Обидно будет перевести продукты.
Достаю из шкафчика большую деревянную миску, которую заприметила еще вчера. Ее гладкие бока отполированы годами использования: явно любимая посуда Фриды.
Из небольшого мешочка, который купила на рынке, отмеряю немного сухих дрожжей, похожих на коричневатые крупинки, пахнущие свежим хлебом и немного кислинкой. Фрида наверняка использовала закваску, но мне пока проще начать с этого. Закваску я заведу позже, когда немного освоюсь.
Подогреваю воду в небольшом котелке, следя, чтобы она не стала слишком горячей. Опускаю палец – теплая, но не обжигает. То, что нужно. Наливаю немного в миску, добавляю щепотку сахара и высыпаю дрожжи.
– Просыпайтесь, – шепчу я дрожжам, размешивая их деревянной ложкой. – Не подведите меня.
Не знаю, есть ли смысл общаться в магическом мире с предметами, как с живыми, но точно не повредит.
Накрыв миску чистым полотенцем, ставлю ближе к печи, где теплее. Пока дрожжи просыпаются, просеиваю муку через сито. Белая пыль взлетает в воздух, щекоча ноздри. Мука здесь не такая белоснежная, как в моем мире, с легким сероватым оттенком, но пахнет богаче, насыщеннее.
А еще… Местами отсыревшая, поэтому правильно я не взяла больше. Зато потом попробую договориться с мельником, так, может, и дешевле будет.
Через несколько минут возвращаюсь к дрожжам: они уже начали пузыриться, покрываясь пенной шапкой. Улыбаюсь, видя, как они оживают.
– Отлично, – говорю я, – значит, свежие.
Добавляю в миску еще теплой воды, щепотку соли и начинаю постепенно всыпать муку, размешивая деревянной ложкой. Когда тесто становится слишком густым для ложки, посыпаю руки мукой и начинаю месить его прямо в миске.
– Как же мне не хватает хлебопечки, – вздыхаю я, погружая пальцы в податливую массу.
Вынимаю тесто на посыпанную мукой доску и продолжаю месить, складывая его пополам, разворачивая и снова складывая. Оно липнет к пальцам, но постепенно становится все более эластичным. И сожаления о технологических приспособлениях моего мира развеиваются.
Совершенно иные ощущения, когда вот так, своими руками.
Через пятнадцать минут непрерывной работы тесто уже не липнет к рукам, становится упругим, живым. Формирую из него шар, кладу обратно в миску, смазанную растительным маслом, накрываю полотенцем и снова ставлю поближе к печке.
– Теперь отдохни и подрастай, – говорю я тесту, вытирая пот со лба тыльной стороной руки.
Подбрасываю дров в печь. Пока тесто будет подниматься, они как раз прогорят. Жар должен быть ровный, не слишком сильный. Прикладываю руку к боку печи – горячо, но терпимо. Вот так бы и поддерживать – надеюсь, для выпечки подойдет.
Пока подходит тесто, иду за матрасом на улицу, с трудом затаскивая обратно и отмечая, что солому в нем придется менять. Но точно уже не сегодня. Не хватит меня на это.
Через час возвращаюсь к тесту. Оно увеличилось вдвое, выпирая из-под полотенца, как большая пушистая подушка. Осторожно надавливаю пальцем – тесто медленно возвращается в исходное положение.
– Идеально, – подбадриваю я себя.
А кто еще поддержит, если не сама? Настоящая Летти-то должна справиться с этими булками. Если я провалюсь, могут что-то и заподозрить. Да что там? Сама в первую очередь буду чувствовать себя неумехой.
Обминаю тесто, выпуская излишки воздуха, и выкладываю на доску. Делю его на равные кусочки, каждый размером с кулак. Скатываю их в шарики, слегка сплющиваю ладонью и выкладываю на большой противень, который предварительно смазываю маслом, найденным в шкафу, и посыпаю мукой.
Масло, конечно, не привычное, подсолнечное, а, похоже, льняное. Хорошо, что еще не успело прогоркнуть. Интересно, а подсолнечное масло тут уже существует? Или не дожили до его разработки?
Оставляю булочки на противне еще на полчаса, чтобы они немного подошли. Все, как написано в блокноте.
Очень хочется эти полчаса просто посидеть и отдохнуть, но и суп уже готов, и овощи для малыша разварились. Суп просто достаю и ставлю на стол.
А для овощей я выбираю сито с дном, сплетенным из конского волоса, и с помощью деревянной ложки очень быстро превращаю их в кашицу. Накрываю горшочек с ними чистой тряпицей и, переставляя на другой стол, немного сетую про себя, что к тому моменту, когда придет Райта с Дэйром, овощи успеют остыть.
– Мррр! – раздается за моей спиной, когда я уже почти закончила.
– Мурик, – радуюсь я возвращению питомца.
В ответ доносятся чавкающие звуки. Котенок первым делом проверил миску. И, судя по всему, мясная пена пришлась ему по вкусу.
– Нагулялся и проголодался, – констатирую я. – Погоди немного, суп остынет, я тебе добавочки дам.
Мурик, уже вылизавший миску дочиста, фыркает.
«Нагулялся… я на разведку ходил, между прочим».
За хозяйственными хлопотами я совсем забыла о своих страхах. А вот сейчас тревожное состояние возвращается.
– И что же ты узнал интересного?
«Праздник скоро будет».
– Это я и сама знаю.
«Не перебивай, – сердится кот. – Военных много. Чуть под копыта не попал».
«И это я знаю», – с тоской думаю я.
«Богатыми домами интересуются и кто к кому приехал, но не открыто, а как бы невзначай».
– Как это «невзначай»?
«Вслух говорят, как положено повесам, спрашивают о красивых девушках. Будет ли, с кем потанцевать на балу в честь праздника, а как услышали от хозяина таверны, что к торговцу тканями племянница приехала, так старший отправил туда двоих, узнать, кто такая, и велел наблюдать скрытно, себя не обнаруживать».