Адриана Дари – Истинная. Ты моя навсегда (страница 30)
— Спаси меня! — слышится уже с другой стороны.
Заставляю себя встать на ноги, прихрамывая, делаю пару шагов в ту сторону.
— Ты снова предаешь меня? — в голосе боль, обида.
Звук идет словно отовсюду сразу. Ее тут нет, это все морок. Но… что же на самом деле с ней?
Меня охватывает смятение. Что я на самом деле хочу: найти Мару или чтобы Керни нашел меня. И что я выберу, если на одной чаше весов будет лежать жизнь моего мужа, а на другой — сестры.
Малодушно отбрасываю эту мысль, стараясь не думать об этом. Не хочу решать, потому что я лучше свою жизнь за них обоих отдам, чем выберу…
Внезапно туман начинает редеть, становиться менее плотным, истончается, а из него появляются три темные фигуры. Три фигуры. Все чуть меньше волка, но больше лисы. Шерсть из них торчит клочьями, а вместо глаз — черная бездна.
Они скалят зубы и медленно, шаг за шагом наступают на меня.
Вот теперь сердце подскакивает к самому горлу, колотясь так, что перед глазами темнеет. Я, кажется, охаю, по телу пробегает волна и мир меняется до неузнаваемости. Но я помню эти ощущения: четыре лапы, хвост и все как будто резко стало большим.
Одно из животных присаживается для прыжка, и еще до того, как оно его сделает, я срываюсь с места, с трудом выпутываясь из оставшейся на земле одежды.
Бегу куда глаза глядят. Но кажется, что с каждым шагом туман все больше и больше рассеивается, и вдруг я словно вырываюсь из него, а мои преследователи остаются там.
Резко торможу и оглядываюсь. Действительно, за мной как будто искусственная стена из тумана, который едва колышется из стороны в сторону, а из него на меня смотрят три пары черных глазниц.
Неужели Айлин и Лиса с Симоном все еще там?
«Я их не видел», — приходит мне ответ, а я, рыча, отпрыгиваю в сторону.
«Симон! Ты обалдел каждый раз так пугать? Я же поседею раньше времени!» — пытаюсь успокоиться я.
«Ты и так серебристая, — отвечает кот. — Этот туман плохой. Мертвый. Как та птичка».
Кот забавно фыркает, вспоминая, как он поймал птицу-шпиона.
«Плохой. И он не рассеется с рассветом», — констатирую факт.
Боги! Если бы только был хоть какой-то знак, какой-то намек на то, что делать. Бежать обратно к Керни? Искать Айлин и Лису в тумане?
Я сажусь на землю и оборачиваю своим хвостом лапы. Тепло, удобно. Только нос чешется, а почесать нечем.
Справа слышится тихий мелодичный звон колокольчиков. Поворачиваю голову и вижу, что там, чуть поодаль, стоит тот самый олень, которого я видела во сне. Серебристый, словно светящийся изнутри, с огромными ветвистыми рогами, на которых висят ниточки с маленькими колокольчиками.
«Ты же не… Эй! Эйра! Ты же не побежишь за ним?! — слышу я недоуменное бухтение Симона за спиной. — Ты же… Побежала… Ну тогда погоди меня!»
Олень разворачивается, бьет копытом и устремляется в темноту. Мне. Надо. За ним.
Глава 37. Храм
Олень петляет, я едва за ним поспеваю. Все, что вижу в этот момент — серебристое сияние, которое мне служит и компасом, и маяком, и практически смыслом жизни. Чувствую, что язык уже болтается где-то вне моего рта, как у собаки.
Пф! Да я сейчас и похожа на собаку. Только немного дикую.
Мысленный крик и громкий «мяу» стихает где-то за спиной: Симон, привыкший к сытой и спокойной жизни не выдерживает темп и отстает. Стоит мне на секунду отвлечься на эту мысль, как я чуть не теряю оленя. Но я точно знаю, что нельзя.
Я сама просила знак у богов. Оленя упоминал Керни, когда рассказывал, что именно так попал к Айлин. И эта встреча оказалась судьбоносной. Значит, боги подсказывают мне, куда бежать. Боги не ошибаются, даже если нам кажется, что так быть не должно.
Внезапно олень рассыпается снопом серебряных искр, а я остаюсь в полной темноте. И совершенно непонятно где.
Лапы ломит от быстрого бега, подушечки, исколотые жесткими острыми бастылами, зудят и ноют. А мне самой выть хочется. Вот прямо как волку на луну.
Будь я сейчас человеком, я бы легла на спину, раскинув в стороны руки и ноги и просто смотрела в звездное небо. Но я лиса. А превращаться мне нельзя, потому что… Я же буду совсем голая!
Керни, почему тебя сейчас нет рядом? За последнее время я настолько привыкла к его тихой уверенной заботе, что сейчас этого так не хватает!
Прикрываю глаза и понимаю, что меня особенно сильно напрягает: вокруг нет ни звука. Ни сверчка, ни птички, ни шороха травы под порывом ветра. Мертвая тишина. И пахнет… Совсем не степью.
Если бы меня попросили описать или как-то назвать этот запах, я бы сказала, что это запах страха и отчаяния. С прогорклым привкусом зависти.
Распахиваю глаза и понимаю, что различаю силуэты вокруг лучше. Видимо, глаза отдохнули от яркого свечения оленя, и теперь я вижу, что не просто в степи. Теперь меня окружают какие-то руины.
Они темными обломками колонн втыкаются в небо, покрытое россыпями звезд. Я бреду между ними по поросшей травой каменной плитке. Кажется, что она ледяная, несмотря на то, что земля, по которой я бежала, все еще отдавала накопленное за день тепло.
Из темноты показывается остов большого здания. Нет, не большого — огромного. Судя по тому, как оно выглядит — когда-то это место служило храмом. Но чьим? Я не помню, чтобы у Пресветлого или прочих богов были заброшенные храмы.
Хотя что я могу знать, учитывая то, что я даже понятия не имела, с кем я живу.
Эта мысль заставляет меня вздрогнуть: у наших-то богов нет заброшенных храмов. А у Проклятого бога? Он же бог! Значит, и место его восхваления тоже есть. Или было. Тем более что приспешники у него сохранились.
Может ли быть так, что Зордан и весь клан направились сюда? Это же идеальное место: рядом с владениями драконов, потому далеко идти не надо, никто о нем не знает, а кроме того… Это место силы Проклятого бога.
Ну уж нет! Тогда мне туда точно не нужно! Я останавливаюсь и сажусь на землю, обернув вокруг себя хвост.
И что мне теперь делать? Да и олень… С какой стати он привел меня в это ужасное место? А я-то, дурочка, поверила, что это от Пресветлого помощь.
Внезапно в стороне храма мелькает чья-то фигура, а у меня на загривке волосы дыбом встают. Я подскакиваю на все четыре лапы, когда слышу раздирающий темноту рык. Звериный. Точнее, даже волчий…
Потом улавливаю ухом шаги. Почти неслышные, но уверенные. Шаги охотника. А следом за этим появляется и хозяин этих шагов — черный волк с яркими золотыми глазами.
Я помню его. Это тот самый, из моего видения, волк второго брата. Волк проклятого бога!
Со всех ног бросаюсь прочь в единственно возможном направлении — к храму. Слышу тяжелую поступь волка, который вроде и не спешит, загоняет меня. А потом на меня снова обрушивается тишина.
Резко останавливаюсь, огладываюсь: я на пороге храма, а внутри…
«Керни!» — я вижу знакомую светловолосую фигуру, опирающуюся на меч в десяти шагах от нас.
Глава 38. Брошь
Сзади слышу рычание волка, оглядываюсь и вижу его силуэт на фоне поднимающейся над горизонтом луны. Он делает пару шагов ко мне, скаля зубы и прожигая меня своим взглядом.
— Давай скорее ко мне, — зовет меня Керни.
Пячусь к нему, не спуская глаз с волка. И как только я оказываюсь в тени полуразрушенных стен храма, луна словно скрывается за темной завесой, а по земле пробегает леденящий душу ветерок.
«Луна… Что с ней?»
Волк остается за пределами храма, не преследует меня, лишь довольно сверкает глазами, словно загнал свою жертву. Шерсть на загривке встает дыбом, а лапы подкашиваются.
— Ты в порядке? — мягко спрашивает Керни, но не двигается с места, лишь встает на одно колено. — Иди скорее ко мне.
«Керни, объясни, почему луна исчезла? — я оборачиваюсь и, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением, смотрю на Керни. — И как ты здесь оказался? А еще тот волк… Я его узнала!»
Мысли путаются из-за того, что все еще в голове грохочет пульс. Керни не успевает отвечать на все мои вопросы, которые сыплются из меня градом.
— Я пришел сюда, потому что почувствовал, что ты здесь, моя серебряная лиса, — говорит он и протягивает пальцы ко мне.
«Это тот самый волк из сна! Звериная ипостась Проклятого бога! Керни, неужели он здесь?» — испуганно думаю я, зная, что он понимает.
— Не переживай, рядом со мной тебе нечего бояться, он тебя не тронет. Ну же… Иди ко мне.
Мощная широкоплечая фигура моего мужа словно вырезана из пространства светом факела, расположенного за ним. Это единственный источник света во всем помещении, поэтому мне сложно оценить его размер. Но судя по тому, каким гулким эхом отзывается каждый шорох, оно очень большое.
Что это? Ритуальный зал храма Проклятого бога? Это тут ему приносили молитвы, а, может, и жертвы… В груди все сжимается от ужаса и неприятного предчувствия.
Но Керни рядом, а когда он рядом, со мной плохого произойти не может. Только с ним я могу оставаться спокойной.
Пытаюсь себя этим убедить, но выходит слабо. По телу пробегает дрожь.
«Фух! Еле догнал! — с какого-то окна спрыгивает Симон и выплевывает из зубов брошь в виде полумесяца. — Песец мне намекал, что эта штука нужная. Вот… Слушай, ну ты бегать!»