Адриана Дари – Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй" (страница 16)

Толпа взрывается хохотом, а бугай, развернувшись, рычит. Бьерн даже не оборачивается, просто не торопясь отходит.

И тогда Бен решает навалиться на наемника всем телом – наверное, его до этого никто не выдерживал. Еще бы! Такую махину. Но когда его руки уже должны схватить Бьерна в удушающем захвате, наемник просто… приседает, уворачиваясь от приема.

Еще до того, как громадина осознает, что жертва ускользнула, Бьерн кулаком бьет бугая в колено, а потом делает короткую подсечку, заваливая противника на бок.

Раздается рев боли и обиды. Тю… Несчастного кроху обдурили.

Я слышу довольное подбадривание от Грома. И биение пульса в ушах. Кажется, от напряжения, с которым я всматриваюсь в драку, у меня текут слезы. Но я не могу заставить себя ни моргнуть, ни отвести взгляд.

Бой превращается в фарс. Здоровяк беспорядочно наносит удары, хромая и ловя Бьерна по площадке. А тот лишь отмахивается и периодически раздает пинки и подзатыльники.

Толпа ревет, смеется, аплодирует. Бен, который всего несколько минут назад был фаворитом, превратился в неудачника, которого освистывают, над которым шутят.

Наконец, бугай достигает окончательного отчаяния. Он выставляет перед собой руки и с разбега налетает на Бьерна.

В этот раз наемник не уходит в сторону. Он поступает совсем иначе – просто наносит один единственный, но точный удар. Кажется, хруст от того, как кулак Бьерна врезается в челюсть Бена, громом проносится по всей площадке.

Большой Бен замирает на секунду, его глаза становятся стеклянными, а затем он медленно, как подрубленное дерево, валится на землю лицом вниз. Над ареной звучит тишина, а потом грохот.

Овации. Радость от потрясающего зрелища.

Кто-то, наверное, самопровозглашенный судья, походит к Бену и проверяет, что он жив, но точно повержен. Безоговорочная победа.

И только теперь я начинаю дышать полной грудью. Даже голова кружится.

“Ну вот, а ты боялась”, – довольно мотает хвостом Гром. Бездушный мерин.

Девушка спрыгивает с пьедестала и кидается к Бьерну, обвивая его своими ручками и прижимаясь губами к щеке.

– Ваш выигрыш, нира, – меня отвлекают от этой картины слова, сказанные тем самым нервным мужичком с чешущимся носом.

Он протягивает мне довольно увесистый мешок, который набит монетами, серебряными и медными. Наверняка, там среди них затерялся и мой золотой. Этого точно хватит на аренду жилища и хорошей мастерской. Сердце выпрыгивает из груди уже не от волнения, а от осознания внезапно свалившейся на меня финансовой свободы.

– А вы… Умеете… рисковать, – усмехнувшись говорит мужик и, как-то криво глянув, уходит.

Я пытаюсь обдумать произошедшее. Я только что поставила на заведомо проигрышного бойца и выиграла. Это знают почти все, кто был тут. И… уверена, что были ставки весьма и весьма крупные. А вот в чем не уверена, так это в том, что мне легко спустят это с рук.

Леденящая догадка пронзает меня, как кинжал.

“Нам лучше убраться отсюда”, – соглашается с моими мыслями Гром.

Не то слово!

Поэтому я быстро направляю коня из толпы и решаю не смотреть больше, что там делает Бьерн. Пусть наслаждается заслуженной благодарностью.

Я успеваю только въехать в город и пустить Грома по извилистым улочкам самых дешевых кварталов, когда точно понимаю, что за мной по пятам идут.

Двое. Один лысый со шрамом через все лицо, второй – в капюшоне, из-под которого видно только его нос.

Я не могу пустить коня в галоп, чтобы оторваться, потому что вокруг люди, я чересчур заметна верхом и… меня действительно окутывает паника.

Мне кажется, мне так страшно не было даже в пещере, когда Карл с Лидией могли меня обнаружить. И я не была так растеряна.

Оглядываюсь, судорожно выискивая варианты, что можно сделать, но ничего не приходит в голову. Я спешиваюсь, но понимаю, что вряд ли это поможет мне затеряться. А Грома я бросить не могу.

«Кажется, у нас проблемы, – фыркает Гром. – Сюда бы друга твоего».

– Как будто у него нет другого дела, как решать мои проблемы, – ворчу я. – Он и так уже не знает, как от меня избавиться.

«Ага, поэтому вы в одной гостинице», – скептически замечает Гром.

– Это случайность, – отвечаю я.

И понимаю, что попала. Вокруг не только стало мало народа, но и один из преследователей каким-то образом оказался на моем пути. Все же… знание тайных троп трущоб – это иногда преимущество.

– Ну что, красавица, – довольно улыбается лысый, а его шрам неприветливо искривляется. – Обсудим… твое везение.

Я резко оборачиваюсь, замечая, что второй, в капюшоне, уже за моей спиной.

Мимо проходят люди, но все они старательно не обращают на нас внимание. Понимают, что для их здоровья лучше остаться в стороне.

– О, привет! – Мэг появляется внезапно, покачивая бедрами и с очаровательной улыбкой. – Обещал зайти, а сам с другой заигрываешь? Я так и обидеться могу.

Она воркует, подходя все ближе к лысому и перетягивая его внимание на себя. Сзади тоже слышатся женские голоса.

– Пст, эй! – из переулка до меня доносится громкий шепот. – Иди сюда!

Там, в тени дома меня подзывает рукой та сама девушка из бабочек, у которой были проблемы с кожей рук. Я удивленно оглядываюсь, не понимая, что происходит.

– Не глупи, нира, – снова шепчет она. – Бросай коня, идем, пока девчонки работают.

Я испуганно смотрю на Грома, а он едва косит на меня глазом:

«Иди. Я сбегу. И тебя прикрою. Не переживай обо мне».

Я проверяю сумку с монетами, которую повесила через плечо, улучаю момент, когда точно на меня никто не смотрит, да и конь переступает так, чтобы побольше меня закрыть. А потом кидаюсь в переулок.

– Скорее! – шепчет девушка, хватая меня за запястье и втягивает в ближайшую приоткрытую дверь.

Мы оказываемся в странном полупустом зале, в котором витают кольца дыма, подсвечиваемые ленивыми лучами дневного света, которые проникают через небольшие окна. Девушка тащит меня через все помещение вглубь, потом куда-то вниз под люк с огромным кольцом.

Там, в подвале, она зажигает небольшой факел и минуты три мы идем в темноте, пригибаясь, чтобы не задевать макушками потолок и не собирать лишнюю паутину.

Узкий проход заканчивается внезапно, когда девушка открывает дверь, и мы оказываемся во дворе-колодце, залитом послеобеденным солнцем, в центре которого в небольшой песочнице – или том, что эту функцию должно выполнять – играют дети.

– Мама! – к нам бежит мальчишка лет трех и хватает сопровождающую меня девушку за юбку.

– Да ты мой хороший, – она тут же берет его на руки, прижимая к себе.

Чувствую себя не очень комфортно, как будто подсматриваю в щелочку на чужую жизнь, которая должна быть скрыта ото всех.

– Тебе надо переодеться, – говорит моя спасительница. – Маска – это хорошо, они не знают твоего лица. Но вот платье точно надо сменить.

Хмурюсь и развожу руками: мои вещи привязаны к седлу Грома, а даже если он сбежал от этих хмырей, непонятно, где его теперь искать – я-то даже сама не знаю, куда меня завели.

– Сиерра! – кричит девушка. – Ты вчера господское платье притащила! Гони сюда!

– Да щас прям! – слышится в ответ, и на балконе второго этажа появляется заспанная и весьма потрепанная девушка. – Так я и отдала!

– Тебе припомнить твой должок? – угрожает моя спутница. – Кто у меня большую часть крема утащил? Если хочешь еще, то как миленькая принесешь сюда платье!

Я смотрю на то, как они переругиваются, но кажется, что это больше для проформы. На самом деле они очень даже дружат. Но кто мешает повредничать, да?

– Я заплачу, – говорю я ключевую фразу, которая снимает все возражения.

В общем, спустя полчаса я уже стою в другом наряде, с другой прической и даже другой маской. И… с несколькими заказами.

– Спасибо, – я останавливаюсь, когда Лейла (а именно так и зовут мою спасительницу) выводит меня на приличную улочку жилого квартала. – Но… почему?

Она понимает, о чем я спрашиваю, грустно улыбается и пожимает плечами:

– Хотела бы я сказать, что потому что ты очень хорошая, – говорит она. – Но скорее потому, что надеемся снова получить твой чудесный крем. Не все хотят с нами работать. Сама знаешь, почему.

Киваю. Не солидно с бабочками работать. Но они же тоже люди, женщины и… Не мне их судить, ведь жизнь порой может сделать очень странные повороты.

Я не спеша иду по улочке, рассматривая дома. Это не трущобы, но и не зажиточный квартал. Так, для торговцев и небогатых аристократов, которые не могут себе позволить снять особняк или дорогие апартаменты в доходных домах в самом центре города.

Конечно, сейчас надеяться, что я хоть что-то себе найду, практически бесполезно. Но… Мне нужно. Вернуться спросить Лейлу? Может, хотя бы в их районе кто-то сдает жилье?