Адриана Дари – Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком» (страница 15)
Его взгляд тут же оказывается на мне, а я тушуюсь. Как будто сделала что-то плохое, а меня устыдили. Но я же плохого не делала! Поэтому расправляю плечи и собираюсь отстаивать свои права, но мне не удается это сделать, потому что в холл выходит Клотя.
Не просто выходит, она победно вышагивает:
– Ох, ваше величие! – она делает наигранно возмущенный взгляд. – Я правда не ожидала такого! Она… – Клотя делает паузу, как будто споткнулась. – Марика притащила в дом птицу! Это ж как надо было…
– Это моя сова, – перебивает ее ледяным голосом Роувард.
Он помогает Руди усесться на своем предплечье. Учитывая когти совы, дракону должно быть больно от того, как они впиваются в руку, но тот даже вида не показывает.
– Ва… ша? – только и выдыхает экономка. – Какая… прекрасная птица. Просто… замечательная.
Лицо Клотильды бледнеет, видимо, от осознания того, что в этот раз она точно не в дамках. Она переводит на меня растерянный взгляд, в глубине которого тлеет желание отыграться, а потом снова смотрит на Руди.
– Но… Почему?
– Почему я его держал там?
“Я летать не мог”, – подсказывает дракону сов.
– Подлечить его надо было, – с хитрым прищуром отвечает Роувард. – А я должен перед вами отчитываться? Или вы птиц не любите?
– Люблю, – сипло отвечает Клотя. – Очень хорошая птица.
В этот момент “замечательная” птица срывается в руки Роуварда, взмывает под потолок, делает там пару кругов, очень метко… гадит на плечо Клотильды. И только после этого с чувством полного удовлетворения возвращается к дракону.
– К деньгам, наверное, – с кривой улыбкой и откровенной брезгливостью в голосе произносит Клотя.
– Вы уже хотите расчет? – удивленно спрашивает Роувард.
– Нет-нет, – закашливается экономка. – Я, пожалуй, пойду.
Шурша юбками, Клотя скрывается на лестнице, ведущей в кухню.
– Ты знаешь, – медленно произносит дракон, глядя на Руди, но обращаясь явно ко мне. – Просьба не врать точно так же относится к моменту недоговаривания, Марика. Откуда эта сова?
“Руди”, – поправляет дракона птица.
Роувард только кивает.
– Он… Случайно влетел в окно флигеля, когда я там была, – признаюсь я, раз уж дракон не предпринял никаких кардинальных мер, почему бы и не рассказать? – Он был слаб и не мог летать. Я… Помогла, насколько смогла.
– Он? Почему ты думаешь, что это он? – задает каверзный вопрос Роувард.
– Да вы… Вы посмотрите в глаза. Взгляд же совсем мужской! – выпаливаю я первое, что приходит в голову в надежде, что дракон не почувствует лжи.
– Руди. Его зовут Руди, – говорит он. – И это из-за него ты хотела залезть в мой камзол?
Черт. Да что же это такое? От этого драконища, кажется, ничего нельзя утаить!
Киваю и опускаю взгляд. Неудобно, что меня вот так ловят на мелком вранье, но, кажется, Роувард не сильно злится.
– Думаю, мы поселим нашего гостя в более удобных покоях. Я видел чердак. Идем посмотрим, как он?
Последнюю фразу дракон говорит уже не мне – Руди и направляется к лестнице.
Я остаюсь одна посреди холла, не понимая, а что, так бывает? Чтобы какая-то неприятность и опасность внезапно развернула все вверх тормашками и превратилась в удачное стечение обстоятельств?
Но не только это удивляет: Клотя точно Руди не понимает, Улька тоже. А вот я и дракон – да. Как так? Почему? Интересно, а об этом я где-то в книгах смогу найти информацию?
Улька так и не появляется, даже на грохот: она совсем не любит попадаться на глаза Роуварду. Я считаю свою миссию по уборке пыли в холле завершенной. Новых дел у меня не появляется, поэтому решаю испытать старую мастерскую.
Сейчас, пока свечи есть, но если вдруг они кончатся, делать их придется в темпе вальса. А если с первого раза ничего не получится? Ведь если что-то может пойти не по плану, оно туда и пойдет.
Захожу к себе в комнату за ключом и заодно закидываю в карман мазь – пора уже вернуть дракону. И забежать к Руди обязательно.
В мастерской пахнет пылью, деревом и воском. Я подвешиваю небольшой котел на крюк в очаге, закидываю туда несколько кусочков воска и, справившись с огнивом, развожу огонь. Дневной свет едва пробивается сквозь стекла, покрытые тонким жирным налетом, поэтому пока плавится воск, я очищаю окно.
Потом, когда становится светлее, подготавливаю самые маленькие формы, чтобы свечей получилось побольше. Фитили подвешиваю на специальной рамке очень внимательно и аккуратно, так, чтобы они были точно посередине, и свечи не вышли кривыми.
Растопленный воск охлаждаю до того момента, когда он начнет чуть-чуть мутнеть, и заливаю в формы. Только с этого момент работать приходится быстро. Увы, есть такая особенность, что если взять его слишком горячим, свеча получится ломкой, а слишком холодный – будет ложиться неровно.
Постукиваю немного по форме, чтобы избежать пузырьков, и доливаю воск по мере усадки около фитиля. Работа кропотливая, но не слишком сложная.
Прерываюсь только на обед, переживая, что если дракон будет меня требовать в столовую, меня пойдут искать. И я потеряю свое место для уединения. Однако Роувард сказал, что и обедать, и ужинать он будет в кабинете, потому я получаю прекрасную возможность продолжить свое занятие.
В итоге к концу дня я получаю около тридцати свечей, каждая высотой не более пяти сантиметров. Для каждой подрезаю фитиль и складываю на стол. Да, свечей немного, но уже хоть что-то.
Однако все же остается вопрос, если закончатся и эти – а они закончатся, – что делать дальше? Из чего отливать новые?
С этим вопросом я запираю мастерскую и собираюсь пойти к себе, но… Удивительно. Меня снова останавливает тонкая полоска света из кабинета Роуварда. Вспоминаю, что хотела ему вернуть мазь, и стучу в дверь, осторожно приоткрывая ее.
Я застываю на пороге: дракон спит. Прямо за столом, опустив голову на сцепленные в замок руки. Все такой же напряженный, как и днем, но… Сейчас как-то слишком похожий на обычного человека.
А мне еще говорил, что спать при горящей свече небезопасно! Подхожу ближе, кладу на стол перед ним баночку с мазью и уже собираюсь затушить фитиль, как взгляд цепляется за мое имя в письме перед Роувардом.
Глава 19. Роувард Даррел
Просыпаюсь с ощущением, будто меня вытащили из вязкой темноты и заставили глубоко вдохнуть. Распахиваю глаза и вижу догорающую на столе свечу с фитилем, который уже захлебывается воском, пытаясь не затухнуть. В камине тлеют угли, отдавая последнее тепло, а по полу уже начинает пробираться зимний холодок.
Будь мой дракон со мной, я бы и не обратил внимания, но сейчас это заставляет зябко поежиться и встать, чтобы подкинуть дров. Надо сказать, я уже смирился с человеческим существованием, однако досада и ощущение утраты колючим репейником все еще царапает душу.
Разминаю затекшую от неприятной позы спину и ловлю себя на мысли, что я чувствую знакомый, будоражащий меня аромат: персик, мягкий, сочный, сладкий, бархатистый… Марика. Она была здесь.
Тут же во мне загорается красным маячком настороженность, заставляя напрячься. Пробегаюсь взглядом по всему кабинету, въедливо всматриваясь в детали, чтобы понять, что девчонка здесь делала. Ведь я запрещал ей заходить.
Все на месте. В шкафу все так же стоят книги, кажется, даже пыль не тронута и лежит бархатным слоем на полках, ведь я с самого начала не позволял никому сюда заходить, а заранее приготовить дом они не удосужились.
Кресла, столик, диванчик… Фигурки на каминной полке.
На столе кружка с остывшим чаем, который я сразу же выплескиваю в камин и… письмо. Бездна! Могла ли она прочитать письмо? Могла. Донесет ли о нем мэру? И как теперь будет себя вести?
С досадой рву письмо и бросаю его в огонь. Пламя с радостью подхватывает обрывки бумаги и превращает их в пепел. А ведь я мог раньше сам, одним щелчком пальцев это сделать.
Раздражение на Марику, эту любопытную, бедовую девушку, не позволяет продолжить работу, отвлекает. А, может, я злюсь на себя, потому что никак не могу перестать о ней думать? Это становится уже ненормальным, как будто это не на нее поставили метку, а на меня.
Или она уже начала применять свой дар? Нет… Он бы на меня не подействовал – он действует, только на драконью сущность, а я ее, увы, лишен.
Не могу понять, какого демона так взбесился, когда увидел это глупое послание для Марики? Даже подумал, что если почувствую от нее хоть каплю лжи насчет этого “Эр”, сам его найду и…
А эта провокация проверить, по-прежнему ли она невинна? Я даже задумался, не использовать ли это предложение как повод, настолько это соблазнительно прозвучало.
Может, это потому что рядом с этой девчонкой ощущаю иллюзию присутствия своего дара? Я не просто угадываю ее настроение и эмоции, я их действительно чувствую, хотя это и невозможно. Вкус чистых эмоций, таких, как у Марики, давно казался мне уже далеким прошлым.