Адриана Дари – Бывший. Ты только моя (страница 28)
— Я проверил всю корреспонденцию, — низкий голос Рэгвальда заполняет все пространство столовой и докатывается до меня, замершей на пороге.
— Надежды на помощь нет? — звучит в ответ нежный голос Айлин.
Молчание в ответ звучит доходчивее всех слов, но своим уточнением Рэгвальд разбивает всякие иллюзии:
— Кроме нас, воздержались два клана. Остальные три поддерживают Гардариана в его праве и уже выслали войска. Элитные подразделения. В этих условиях Николасу не продержаться и двух дней…
Глава 40. Письмо
Сердце уходит в пятки. Все из-за меня. Из-за меня сейчас гибнут люди и драконы. Пальцы холодеют, в глазах темнеет. Меня раздирают противоречивые чувства: с одной стороны, я была готова, да и сейчас готова на все, чтобы спасти Риана, а с другой, я не могла и предположить, что мой побег будет иметь ТАКИЕ последствия.
А самое ужасное то, что если бы у меня был выбор, я бы поступила точно так же.
Заставляю себя сделать шаг, потом еще один. С усилием вдыхаю воздух, просто потому, что надо дышать. Все звуки будто усилены многократно: я слышу, как ходит прислуга за загородкой, как щебечут птицы за приоткрытым окном, как стучит вилка, которую кладет Айлин, чтобы взять стакан.
Зато Рэгвальд замолкает, видя меня и понимая, что я все слышала.
— Ты можешь ему помочь? — дрожащим голосом спрашиваю его.
— Я не могу выставить свою армию, — качает головой Рэгвальд. — Если бы все зависело только от меня, я бы ни секунды не колебался и не испугался бы гнева богов, потому что Николас сделал для меня больше, чем можно даже себе представить. Но я не могу ставить под угрозу десятки и сотни своих людей.
Пальцы сами сжимаются в кулаки.
— Неужели… Ничего нельзя сделать вообще? — щеки обжигают слезы.
— То, что я мог, я уже сделал, Тиолла, — Рэгвальд смотрит на меня открыто, в его золотых глазах сочувствие и искреннее понимание моих чувств. — Когда Ник отправится в Храм к Видящему, я буду свидетельствовать в его пользу.
— Я слышу в твоих словах “но”, — говорю я, требуя, чтобы он не замалчивал правду.
— Ему надо добраться до Храма, — заканчивает свою мысль Рэгвальд.
Точно. Он же знает чуть больше, чем другие. Интересно, это дар или проклятие? Сама усмехаюсь этой мысли. Мне бы думать о том, как спасти Ника, а я о чем?
— Расскажи, — прошу я.
Он отрицательно качает головой и показывает на свободное сервированное место. Рэгвальд мне ничего не скажет. Не потому, что не хочет. Нельзя. Как он сказал? Все зависит от нашего выбора? Но как же сделать так, чтобы он был верным?
Мы завтракаем в молчании. Пару раз Айлин пытается завести разговор ни о чем, но он тут же затухает, поэтому она отказывается от этой идеи. Ей тоже нелегко: Ник — пусть сводный, но ее любимый брат, который не оставил в сложный момент, не предал, защитил. А теперь сам под угрозой…
В воздухе висит напряжение. Такое, что я практически физически его чувствую покалыванием на коже.
Закончив завтрак, мы с Айлин выходим в сад к играющим мальчишкам. Они на удивление легко ладят и даже ни разу не пытаются поделить игрушки. Мы устраиваемся на траву рядом с сыновьями и пытаемся отвлечь себя от тяжелых мыслей о Нике и всем, что происходит сейчас в его клане. Включаемся в незамысловатую детскую игру.
— Нет! — просыпаюсь в холодном поту и с бешеным сердцебиением.
Боги! Мой крик, наверное, слышали по всему замку. Тут же слезаю с кровати, чтобы проверить, как Риан.
Малыш тихо посапывает в своей кроватке, прижав к себе тряпичного дракончика и улыбаясь. Глажу его по светлым волосам, наслаждаясь их мягкостью, и касаюсь лба Риана губами. Теперь он в безопасности. Рэгвальд не позволит до него добраться Гардариану, в этом я точно уверена.
Просто потому что если кому и нести ответ, то только мне. Ребенок ни при чем. Он свободен от долгов родителей по праву своего рождения: если боги позволили этому случиться, значит, так и должно быть.
Отхожу к распахнутому окну и вглядываюсь в темную даль. Убывающий месяц частично скрыт тучами, так что его света едва хватает, даже чтобы увидеть крупные силуэты, не говоря уже о том, чтобы что-то рассмотреть.
Ночной ветер приносит с собой прохладу и чувство тревоги. Как будто что-то не так. Что-то должно произойти, но я могу только ощущать, однако вряд ли смогу понять до тех пор, пока это не случится.
Но даже в скудном освещении я замечаю тень некрупной птицы, приближающейся ко мне.
В испуге отступаю и замираю, когда на подоконник приземляется голубь. Необычный, с огненным оперением. Таких мне присылал по ночам Ник еще до того, как все… так случилось.
Прикрываю рот ладонью и пытаюсь понять, сон это или реальность. Но можно ли проснуться во сне? Прикусываю губу и чувствую солоноватый привкус крови — не сплю.
Как я и предполагала, к лапке голубя прикреплена записка. Дрожащими руками отцепляю ее и раскрываю. Прочитать то, что написано, могу даже не с первого раза.
Глава 41. Николас. Союзник
В воздухе такое напряжение, что мне кажется, что вот-вот раздастся гром и ударят молнии. Мои люди не двигаются, глаза не приближаются. Все замерли. Тишина режет уши, заставляет адреналин закипать в крови.
Запах. Первое, что заставляет задуматься, что все не так просто, что это не рядовое нападение и… нападение ли вообще? Поднимаю руку в беззвучной команде “не нападать”.
Из чащи раздается шорох, и к нам выходят три огромных песца. Их глаза ярко сверкают, но не злобой и опасностью.
Я все еще напряжен, но на губах появляется улыбка. Ну, Рэгвальд… Я бы еще долго думал, что означало его загадочное “найду помощь”, потому что среди драконов найти помощь нереально. Но я бы и не подумал обратиться к оборотням: у нас не настолько хорошие отношения, как у Айлин с их королем.
Белоснежный, самый крупный песец, что идет первым, перекидывается в человека, и передо мной теперь стоит не кто иной, как король оборотней Керниол Пятый. В своем самом естественном костюме — нагишом.
— Я на ваше войско одежды не напасусь, Ваше Величество, — усмехаюсь я.
Фамильярно? Возможно. Но сейчас не хочется никаких расшаркиваний и церемоний.
— Простыней на тряпки тоже пожалеешь? — ухмыляется в ответ Керни и протягивает руку.
Пожимаю ее, а сам чувствую, что будущее становится чуть светлее, словно тучи на небе рассеиваются. Оборотни хоть и не драконы, но сталкиваться с ними на поле боя я бы не хотел.
— Вольно! Дежурным продолжать наблюдение! Выдать одежду союзникам, — отдаю команды, когда из леса выходит еще пара десятков лис, песцов, волков и даже несколько медведей.
— Кажется, мы вовремя, — критично осматривая моих людей и количество раненых в лагере, говорит Керни. — Как держитесь?
Мужчина натягивает принесенную форму, которая явно ему маловата, но в любом случае это лучше, чем ничего. К тому же… он точно в ней ненадолго, потому что мы все понимаем, что передышка временная.
— Как-то, — веду плечом я. — Нежить давит числом. Драконы и маги едва справляются. Пришли вести, что Квиланд получил подкрепление от других кланов.
Песец трет подбородок и качает головой.
— Вот удивляюсь я вашим странным традициям, — невесело усмехается он. — Пару надо сердцем выбирать, а не амулетом. Скажи, неужели это так сложно?
Он смотрит на меня, а я не знаю, что ему ответить. Я выбрал сердцем, но почему-то позволил себе поверить кому-то постороннему, а не ей, позволил эмоциям в запале захлестнуть меня и позволил себе отказаться от той, что любил больше жизни. И все, что происходит, — расплата за мои ошибки.
Мысль о Тиолле греет душу. Но я стараюсь не позволять себе думать о том, что где-то там, далеко, меня ждет не только она, та единственная, которой я готов доверить свою жизнь и свое сердце, но и мой сын. Тот, чье появление перевернуло мою жизнь с ног на голову, заставило дракона будто обрести новые крылья.
Однако если ему однажды предстоит выбирать себе жену, я не хочу, чтобы у него был шанс вляпаться так же, как это произошло со мной.
— Возможно, ты прав, и нам пора что-то менять, — отвечаю я. — Но сначала нужно выжить и отстоять упущенное право на любовь.
И это будет непросто. Мой резерв исчерпан наполовину, а восстановление происходит очень медленно. Если бы я мог найти Сердце Креолинии, все было бы проще. Теперь я совершенно уверен, что оно у Гардариана, но где его искать, нет ни малейших сведений — ни один из разведчиков, отправившихся на поиски, обратно не вернулся.