Адриана Чейз – Предатель. Дочь от любовницы (страница 14)

Игорь заметно побледнел. Запрокинул голову и взглянул на окна квартиры, как будто они могли или подтвердить или опровергнуть сказанное матерью.

— Нам нужно вызвать полицию, вышвырнуть их прочь, а потом вы с Никой и Софочкой заселитесь в твой дом и будете там прекрасно проживать втроем. Саша пусть платит треть коммунальных платежей, так будет справедливо. В остальном — до совершеннолетия Сони она ничего не сможет сделать!

В ответ на ее вполне разумные слова сын тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Лизавета смотрела на него пытливо. Ну не может же он быть таким остолопом, чтобы любить и дальше свою Сашку!

— Мама, это последний раз, когда я приезжаю по поводу твоей истерики на пустом месте, — спокойно и без каких-либо эмоций, даже как-то устало сказал Игорь, посмотрев на мать. — В квартире живет моя жена и она может заселить туда хоть всех нуждающихся Африки. Я не против.

— Но… — начала Елизавета, на что сын ее остановил, вскинув руку.

— Зато я против того, чтобы в этой квартире жила Вероника! А это значит, что находиться рядом с Соней в жилье, принадлежащем мне и Саше, она не может! В остальном, я все сказал: если Ника не хочет воспитывать дочь, я заберу ее и уйду в отпуск по уходу за ребенком. Если хочет — пусть живет с тобой и папой, деньгами не обижу!

Сказав это, он просто развернулся и ушел. Сел в машину, после чего уехал!

Елизавета Николаевна растерянно посмотрела на Нику, но та глазела на нее точно так же.

И позже им ничего не оставалось, как поехать обратно домой… А ближе к ночи до нее добралась слава вселенского масштаба. Потому что ролик, который выкладывала эта театральная шобла, достиг зрителей и стал вирусным едва ли не сходу…

6.3

Первым делом Игорь позвонил жене и извинился за то, что наверняка станет достоянием ее ушей. Он был рад, что Саша поступила именно так. Заселила в их квартиру мать и дала той полную свободу. Если бы у него была возможность, он бы успокоил, как мог, свою жену, вернув ей первоначальный взнос и ожидая неминуемого суда. Харламов был в полнейшей растерянности, понимая, что никаким счастливым концом в том, что касается его с Сашей брака, здесь и не пахнет. Но надежда на то, что когда-нибудь все может разрулиться и жена к нему вернется, не исчезала. Она стала своего рода оплотом, за который он хватался, чтобы не пойти ко дну.

— Горяныч… ты не против, что я к тебе?

Знакомый голос донесся до Игоря от двери в кабинет, которую он не закрыл, чтобы избавиться от духоты. Он поднял взгляд на посетителя и расплылся в улыбке.

— Янковский, а я гадаю, про тебя в отряде говорят, или кто другой с этим именем к нам прибыл?

Он поднялся из-за стола и, подойдя к приятелю, с которым общался еще в институте, крепко обнялся и похлопал того по плечу. Влад был старше на три года, после учебы уехал по распределению в свой город, и вот, похоже, вернулся, чтобы возглавить двенадцатую часть.

— Про меня, про меня, — кивнул Янковский. — А ты чего еще на работе? Я наобум заехал, вдруг, думаю, ты задержался.

Игорь пожал плечами и указал на диван. Сам подошел к сейфу и спросил:

— Ты ненадолго, или поедем куда-нибудь отметить встречу?

Влад устроился на краю дивана, оперся локтями на колени.

— Поехали ко мне, — ответил он. — Я свободен, как ветер.

Харламов и сам хотел ответить, что фраза применима и к нему, но сдержался. Присел на корточках возле сейфа, стал перебирать напитки, которые там стояли. Презенты от подчиненных домой не тащил, оставлял в кабинете. Вот и накопилось приличное количество.

— Ты вроде женился же, я ничего не путаю? — спросил Янковский, заводя тот разговор, которого было не избежать, как ни старайся.

— Женился, ага, — кивнул Игорь, достав пару бутылок коньяка.

— Понятно, — ответил Влад.

Он ни о чем не расспрашивал и в чужие дела не вмешивался. Этим импонировал Харламову, еще когда учились в одном институте. Общались мало, но Янковский был парнем простым, никуда не лез, потому даже как-то жаль было, что все это время не поддерживали контакт.

— Если хочешь, к тебе поедем, чтобы жена не волновалась, — сказал он, когда Игорь закрыл сейф и взял куртку.

— Некуда, — кривовато улыбнулся Харламов. — Мы разводимся, а я в поисках жилья.

Говорить об этом было некомфортно. Распространяться об обстоятельствах разлада с Сашей и уж тем более о том, что теперь он является отцом ребенка от другой женщины, Игорь не желал. Но Янковский, как Харламов и предполагал, и ту лезть не в свое дело не стал. Зато предложил помощь.

— Так поживи пока у меня. Я однушку снял. Конечно, не дворец, но кухня большая, там и диван есть, и телек.

Он поднялся на ноги и, подойдя к Игорю, забрал у него коньяк.

— Все, поехали, посмотришь мои хоромы. Выпьем, потрещим. Расскажешь, что и как, а то я пока разбираюсь и с отрядными знакомлюсь.

Харламову стало неудобно. Вроде не такими они и закадычными товарищами были, чтобы вот так соглашаться и доставлять хлопоты Янковскому. Но ему так осточертело за эти дни болтаться, как дерьмо в проруби, что он кивнул.

— Поехали, — все же решил Игорь, и оба они направились к выходу из кабинета.

Когда я еле сползла с постели на третье утро подряд и тут же помчалась к белому другу, у меня возникли нехорошие подозрения. Особенно остро желудок реагировал на воспоминания об отцовской ухе, которую я уминала в тот вечер, когда он вернулся, с таким рвением, что меня было за уши от тарелки не оттащить.

Вот и сейчас, стоило только вспомнить вкус супа, который мне уже не казался таким распрекрасным, как меня понесло в уборную.

— Дочь… слушай, может, матери позвонить, а? — осторожно спросил отец, постучавшись в двери туалета, в котором я застряла минут на двадцать.

— Не надо! — откликнулась тут же.

Мама и так практически совершила невозможное, отстояв квартиру и не дав туда заселиться ни свекрови, ни Соне, ни любовнице мужа. Так что пусть держит оборону и дальше.

— Мне уже лучше, — соврала отцу.

Сама же, присев сверху на закрытую крышку унитаза, принялась раздумывать. Отравиться я не могла — уха была свежайшей, папа ел ее вмест со мной. Да и прошло бы уже все за три дня, если уж так посудить. Вирус? Тоже вряд ли, папу бы он свалил следом, ну и тоже бы пошел на спад, учитывая, что обычно я довольно быстро с ним справлялась.

Оставалось два предположения: или я заболела чем-то неизлечимым, или… забеременела. И, честно говоря, хрен редьки был не слаще. Нет, конечно, смертельную болячку я уж точно в своей жизни наблюдать не желала, но и ребенок… Он ведь будет от мужчины, который так вероломно меня обманул!

С другой стороны, харчами перебирать при моем возможном диагнозе точно не стоит. Да и Игорю, во избежание нервных срывов, пока не обязательно говорить о ребенке.

Я подумала об этом и даже дрожь по телу прошла от того, какие чувства вызывали эти мысли… Ребенок… такой долгожданный и желанный. Если мы с Харламовым все же его зачали, то случилось это, прямо скажем, не в самый удачный момент.

— У меня все хорошо! — заявила папе, что стоял под дверью, обеспокоенный донельзя, когда я вышла.

Улыбнулась через силу и поплелась в комнату. А через час соскребла себя с кровати, спустилась в аптеку за тестами и, вновь оккупировав ванную, узнала свой приговор.

На тесте, стоило мне только его сделать, проявились две яркие-преяркие полоски.

Я была беременна.

7.1

Смириться с этой мыслью получилось не сразу. Несмотря на несколько полосок тестов, которые показали тот же результат, что и первая, поначалу я впала в состояние неверия. Ну не может быть такого, чтобы три года под наблюдением врачей прошли без толку, а тут вдруг в тот момент, когда уже я и с отцом-то ребенка разошлась — беременность! Просто не может быть!

Но среди этого чувства, что со мною происходит нечто из разряда фантастики, пробивался робкий росток надежды.

Решив, что продлю больничный и отлежусь во время токсикоза, я посудила, что самым верным будет уже завтра поехать в консультацию. А пока… пока я просто места себе не находила, когда голову мои заполняли мысли о малыше. Надо же… Я стану мамой!

— О! А вот и моя доченька!

Голос матери донесся до меня в тот момент, когда я собиралась почитать что-нибудь в интернете на тему первых дней беременности. Сама она появилась на пороге, обеспокоенная донельзя. Наверняка отец все же набрал ее номер и рассказал, что я тут который день зову ихтиандра.

— Могу поспорить, это папа, — буркнула я, глядя авоську, в которой мама принесла апельсинов.

При виде пузатых оранжевых фруктов рот мой сам по себе наполнился слюной.

— Папа, конечно, — пожала она плечами. — Сообщил, что ты больна! Почему ты мне не позвонила?

Она подошла ко мне, забрала у меня ноутбук и, отставив его, велела:

— Ложись! Мы будем мерить температуру! И не переживай за квартиру. Я оставила Модеста держать оборону! Как только выясним, что с тобой, поеду обратно.

Она вытащила апельсины словами: «Уже мытые». Два из них положила на столик, остальные убрала в ящик. И когда собралась на кухню, видимо, за градусником, я сказала:

— Никакой температуры у меня нет. Я беременна, мам…

И снова после этих слов возникло чувство как будто попала в параллельную реальность. Брови же матери приподнялись, она спросила деловито:

— Надеюсь, не от Игоря?

Меня аж затопило волной возмущения.