Адриана Чейз – Мама, он мне изменяет - Адриана Чейз (страница 3)

Наши взгляды с Валиевым скрестились. Его зрачки превратились в два бездонных черных колодца. Они пугали меня этим водоворотом, в который меня утягивало с головой.

А вот мама отводила глаза, ей было жутко некомфортно от происходящего. Но если я права и они меня предавали, каково ей было ложиться в постель к моему любимому мужчине?

- Вера, возьми себя в руки! - процедил Марат. - Ты говоришь жуткие вещи! Это я должен обижаться и делать выводы относительно того, что моя жена такое обо мне думает!

О, понятно. Перекладывание с больной головы на здоровую, что лишь усугубило мою уверенность в измене…

- Значит, танцев с бубнами мне не ждать, - сделала я свои выводы. - Что ж… Значит, оставайтесь и дальше вдвоем плясать, чинить шкафы и подозревать, что дура-Вера о чем-то может догадываться!

Я вышла сначала из комнаты, затем - из квартиры. Какое-то время постояла у лифта, гадая, куда мне идти… Возвратиться домой? Там меня непременно ждет новый разговор с мужем. Только я уже не представляла, как себя поведет Марат наедине, ведь сегодня он мне показал, насколько незнакомым и чужим может стать за считанные мгновения. И все же бегать вновь, как я сделала это в момент, когда измена Валиева стала очевидной, я не стану.

Потому решение подняться к нам показалось единственно правильным в сложившихся обстоятельствах. Что я и сделала - вызвала лифт и через пару минут была у нас с мужем в квартире.

Марат пришел через некоторое время, которого мне хватило, чтобы вновь убедиться в том, что сегодня обрушилось на меня, словно горный водопад. Наверняка они с мамой обсуждали, как им теперь действовать и что говорить. И почему я вдруг стала настолько отстраненно об этом думать? Наверное, просто достигла предела, за которым либо могла начать абстрагироваться, либо сошла бы с ума. И мое подсознание выбрало первый вариант.

- Вер… ну что вообще такое творится? - притворно жалобно протянул он, заходя в комнату, где я переодевалась.

Прислонившись плечом к стене, он молча наблюдал за мной. Я тоже молчала, ожидая, что он скажет или сделает. Валиеву ведь уже понятно, что я так просто не забуду о своих подозрениях?

- Считаю, что ты должна принести извинения матери, - сказал он, когда я надела футболку и шорты и собиралась на кухню, чтобы немного перекусить.

- Что? - вскинула я брови, не сразу поняв, о чем говорит муж.

Он снова сцепил челюсти и повторил неспешно и четко:

- Ты должна извиниться перед мамой за то, какую грязь вылила на ее голову. Я-то ладно, стерплю и сделаю вид, что это просто твоя бабья блажь. Но перед Ларой ты извинишься в любом случае!

2.1

Сложив руки на груди, я воззрилась на мужа с интересом. Он стал настолько не похож на привычного Марата, что я в очередной раз поймала себя на состоянии дереализации. Окружающее - твоя выдумка! - будто бы кричало подсознание. Пришлось даже себя немного ущипнуть.

- А если не извинюсь, что ты сделаешь? Ударишь меня? - хмыкнула, делая вид, что мне все равно.

На самом же деле я испытывала страх. И чего именно ожидать от Валиева, увы, уже не знала. Однако на лице его появилось растерянное выражение, Марат округлил глаза и спросил:

- Ты что, считаешь, будто я на такое способен?

В этом удивлении он был совершенно искренен. За то время, что мы были вместе, муж ни словом, ни взглядом не дал понять, что он может хоть пальцем меня тронуть.

- Я уже ничего не знаю, Марат, - процедила я.

Пройдя мимо него, направилась на кухню. Валиев последовал за мной. Пока я делала себе бутерброд, который совершенно не хотела есть, он расположился за столом и принялся цепко следить за каждым моим жестом.

- Вера, послушай, случилась какая-то нездоровая хрень, - сказал муж тихо, когда я все же совладала с батоном и колбасой и, налив себе крепкого сладкого чая, устроилась напротив.

Нездоровая хрень… Именно так он называл то, что лег с моей матерью в постель? От мыслей об этом к горлу подкатила тошнота. Съеденное стало проситься наружу. Нет, мне нельзя даже полутонами дать понять, что я беременна. Только не теперь!

- Мама, зная, что я стала подозревать тебя в измене, не раскрыла вашу танцевальную тайну, а просто говорила мне, что я, скорее всего, глуплю, раз сомневаюсь в муже.

- И она была права! Я не дал тебе ни единого повода для этого!

- Кроме тех, которые я видела собственными глазами!

Бросив недоеденный бутерброд на тарелку, я вскочила и метнулась к раковине, куда выплеснула чай, к которому едва притронулась. Не могу сидеть здесь и обсуждать за трапезой то, от чего даже крошка в горло не полезет. Мне надо все это переварить и обдумать… Обсудить с подругой, наконец, ведь мне так отчаянно нужен человек, с которым мы можем обговорить весь этот ужас.

Раз у меня не осталось никого близкого, кроме Милы, то вся надежда лишь на нее. Когда увидимся, я, может, и смогу хоть ненадолго выйти из жуткого состояния, когда кажется, что кругом сон, а не реальность.

- Все, Марат… Я устала от всего этого. К тому же, на работе снова все болеют и я себя неважно чувствую. Так что посплю сегодня одна, чтобы тебя не заразить. А что касается мамы…

Я тяжело оперлась на спинку стула, глядя мужу в глаза. Они снова были настолько черными, что эта тьма не только пугала, но и завораживала. Будто бы Валиев колдовал прямо сейчас, лишал меня разума и воли. И хотя я отдавала себе отчет в том, какого рода «колдовство» на самом деле на меня влияет, избавиться от дурацких ощущений не могла.

- Что касается мамы - не лезь, куда не просят. И если ты с ней не спал, то тем более наши с матерью отношения - не твое дело!

Повесив звонкую паузу, я не позволила мужу мне ответить хотя бы звуком. Выбежала из кухни, промчалась в спальню, где и заперлась. И пусть попробует вломиться сюда! Он прекрасно заночует и на диване.

Ну, или на крайний случай, в квартире несколькими этажами ниже…

Мила, моя лучшая подруга, с которой мы были не разлей вода еще с младшей школы, смотрела на меня во все глаза. Сегодня утром, дождавшись, когда Валиев уйдет на работу (или куда там еще?), я взяла отгул, позвонила Милене и, несмотря на то, что эта пташка очень не любила вставать рано, вымолила у нее обещание приехать ко мне как можно скорее.

И вот она сидит напротив, не донеся до рта стаканчик кофе, который подруга прихватила по дороге ко мне, глазеет на меня, как на умалишенную, а я так и вижу, как в голове ее усиленно крутятся шестеренки.

- Не может быть! Тетя Лариса… и Марат? - неверяще выдохнула, наконец, Мила, когда я уже было решила протянуть руку и пощелкать у нее перед носом пальцами.

- У меня у самой в голове не укладывается, - потерла я виски.

Зажмурилась, тряхнула волосами, как будто это могло вернуть мне ощущение, что я сейчас трезва в своих мыслях и чувствах.

- Но все говорит о том, что это, увы, правда… Знаешь, как они вели себя вчера, когда я выложила им все те улики, которые у меня имелись?

Перед мысленным взором снова промчались, как наяву, те картинки, что кружились внутри, словно бабочки, которым не хватало кислорода и они понимали, что вот-вот погибнут.

- Верунь… Может, ты просто приболела? - предположила Мила, и я поняла, что это недоверие со стороны подруги чуть ли не взрывает в моей душе все те чувства, которые и без того были накалены до предела.

- Да-да, у меня такой вирус, - кивнула, растянув губы в саркастической усмешке. - Называется Подозревантус мамамужеус.

Милена нервно хихикнула и покачала головой.

- Скажешь тоже! - фыркнула она. - Но ты не злись, Вер… Сама понимаешь, каким все это абсурдным кажется со стороны.

О, я понимала. Только вот незадача - я-то была участницей событий, а не тем человеком, который наблюдал за всем, словно за театральной постановкой.

- Звонят, - мрачно озвучила я очевидное, когда установившуюся в беседе паузу разрезала трель дверного звонка.

Поднявшись с пола, где мы и устроились, я отправилась открывать. А когда сделала это, обнаружила по ту сторону маму. Она стояла, глядя на меня во все глаза и только руки заламывала, очевидно, пребывая в состоянии настолько нервном, что его было невозможно скрыть.

- Вера, не гони меня сразу! - взмолилась она. - Я пришла тебе кое в чем признаться!

2.2

А вот это уже было интересно… И как бы я уже себя ни убедила в том, что между мамой и Маратом что-то есть, сейчас слова матери прозвучали словно гром среди ясного неба. Может и впрямь сказать ей, что занята и отправить домой? Только это будет больше похоже на поведение маленькой девочки, а не женщины…

- У меня Милка, - сказала я, отступая в сторону и тем самым давая понять, что она может зайти.

Мама все же переступила порог, хотя, услышав, что я не одна, и посомневалась какое-то время. Только сейчас я заметила, что она мнет в руках какую-то бумажку.

- И я ей рассказала обо всем, что видела, - предупредила, закрывая дверь.

Мама охнула, приложила ладонь к губам. Ее лихорадочный взгляд с какими-то оттенками болезни, сначала разгорелся сильнее, потом потух, став таким, словно на нем появилась пелена.

- Тетя Лариса, здравствуйте, - вышла к нам Милена.

Она кривовато улыбнулась и посмотрела на меня вопросительно, в то время как мама, буркнув что-то нечленораздельное, отвернулась. Ага, понятно, похоже, кому-то здесь неуютно, что лишь подтверждает актуальность моих подозрений.