Адриана Чейз – Измена. Я тебя верну (страница 5)

– Мам, пап… Если у вас будет второй ребенок, то вы же знаете, я совершенно не против.

Мои брови поползли наверх от услышанного. А хотя, чему я удивлялась? Конечно, Мика и предположить не могла, что именно сотворил ее отец!

– Нет, Микусь, я не беременна, – выдохнула в ответ устало. – Но поговорить нам все же придется.

Кто-то сказал бы, что впутывать в отношения двух взрослых людей ребенка не стоит. Но Микаэлла была довольно разумной. К тому же, она уже вот-вот столкнется с разводом родителей, мы не сможем держать ее в стерильных условиях в этом вопросе.

– Мик, иди вымой руки и погрей себе суп, – попросил Андрей, поднявшись на ноги.

Он выглядел таким спокойным и собранным, что это выбесило меня окончательно. Но я старательно сдерживала эмоции. Травмировать дочь – последнее, что я желала.

– Хорошо, – согласилась Микаэлла. – Но вы мне все равно все расскажете.

Она ушла и как только за дочерью закрылась дверь, я собралась вывалить на Коршунова все, что думаю по поводу его поведения, но не успела. Он зашипел на меня, словно разъяренный кот, защищающий свое потомство:

– Лиля! Какого черта ты творишь?

Какого черта я творю? Я?

Округлила глаза и тоже зашипела в ответ:

– А ты думал, что тебе это сойдет с рук? Хватит делать вид, что ничего не произошло. Произошло и мы будем разводиться!

Я снова еле сдержалась, чтобы не выкрикнуть это слово, но вовремя себя остановила.

– Или я одна сейчас пойду и все расскажу, или мы сделаем это вместе. Выбирай, – сказала мужу.

– Лиля, нет! Нет, я тебя очень прошу.

Он взмолился, схватил меня за руки и сжал.

– Дай мне возможность все исправить!

– Исправить то, что уже сделано, невозможно. Память я себе стирать еще не научилась. И я не буду делать вид, что семью мы сохраняем. Следовательно, Мика тоже должна об этом знать.

Я говорила это, чувствуя чудовищную боль. И мне хотелось, чтобы Андрей ощущал хотя бы часть тех страданий, что рвали мою душу на части.

– Лилечка!

Едва я сделала шаг к выходу из комнаты, как Коршунов рухнул на колени и обхватил мои ноги.

– Лилечка, умоляю! Только не Микаэлле… только не ей!

Я автоматически вцепилась в его волосы, потянула, причиняя боль. Отвращение стало растекаться по венам. Я не хотела объятий и телесного контакта.

– Надо было думать о дочери до того момента, как ты стал водить в ее же квартиру любовницу! Отпусти! – потребовала, готовая отбиваться.

Да, это будет отвратительно – драка с мужем, вот, до чего меня довел Андрей! Но я пойду на это, потому что не стану терпеть ничего из того, что он со мной творил.

– Лилечка, я прошу! Только не Мика…

Он разрыдался, отчаянно и горько. Уткнулся лбом в мой живот и замотал головой. Сердце разрывалось на части, но и мерзость от происходящего никуда не делась.

– Отпусти!

Вырвавшись, я помчалась к двери. Выскочила из собственной спальни, а в груди кололо и колотилось что-то огромное, распирающее меня изнутри. Забежав в ванную, я заперлась и попыталась отдышаться. Все еще только начиналось. Это были цветочки, а ягодки в виде новых потрясений ожидали меня впереди. Нужно было взять все силы в кулак и готовиться к самому сложному.

Когда вышла из ванной, Коршунов обнаружился на кухне. Они с Микой сидели за столом и о чем-то говорили. На лице дочери я увидела непонимание, значит, Андрей не стал выдавать свою версию событий, воспользовавшись моим отсутствием.

– Мам… вы меня пугаете, – проговорила Микаэлла, и я сжала руки в кулаки.

К горлу подкатила тошнота – похмелье хоть и отступило, но это не особо спасало. В идеале через то, что меня ожидало, нужно было пройти хотя бы немного перекусив, но уж как есть… Да и вряд ли мне сейчас хоть кусок в горло полезет.

Устроившись за столом, я посмотрела на дочь, затем перевела взгляд на Коршунова. По его лицу было видно, что он находится на высшей ступени нервного напряжения. Поделом!

– Ты начнешь? – спросила я у мужа.

Андрей кивнул. Я вновь себя остановила, чтобы не выдать скороговоркой всю информацию Микаэлле. Хотя, пусть Коршунов действительно начнет – будет интересно, как он извернется.

– Микусь… Я сделал то, за что мама не хочет меня прощать, – сказал Андрей и я приподняла бровь.

Возникло молчание, муж поджал губы. И все… И это – все?! Дочь переводила растерянный взгляд с меня на отца и обратно. В ее голове наверняка происходила работа мысли.

– Мама сама учила меня тому, что нужно находить в себе силы на прощение, как бы ни было трудно.

Я невесело хмыкнула и посмотрела на стену, где висел забавный календарь с правилами семьи. Нашей семьи, которая уже лежала в руинах. Да, там действительно был такой пункт, только как объяснить ребенку, что «как бы ни было трудно» – это не об измене? Измена лежит совершенно в другой плоскости.

– Я застала твоего отца с другой женщиной, – спокойно сказала, не глядя на Андрея, но физически чувствуя, какие волны напряжения от него исходят. – И это я простить не смогу и даже не хочу стараться это сделать.

– Лиля, зачем ты так? – просипел Коршунов.

На мгновение я растерялась, увидев, как глаза дочери наполнились слезами. Но вскоре она вскинула подбородок и ответила:

– Это не может быть правдой. Папа очень тебя любит.

Я невесело улыбнулась. В любви Андрея я не сомневалась. В постель к другой женщине он лег не потому, что его чувства ко мне испарились. Просто похоть взяла верх над разумом и всем остальным. Затмила рассудок… И может быть, я и спросила бы себя: могу ли простить одноразовую измену, скажем, в его нетрезвом состоянии? Но этот поход налево таковым не был. Он притащил Марго к себе на работу, он не раз приводил ее в наш дом!

– Папа меня любит, да. Это так.

Я повернулась к Коршунову, он опустил голову и теперь сидел понуро.

– Но это не помешало ему сделать то, что я озвучила.

Я всмотрелась в лицо дочери, Мика теперь смотрела на отца. Пытливо, как будто ждала, что от этого взгляда он признается, что я сошла с ума и теперь горожу чушь.

– Папа?

Микаэлла всхлипнула, но опять взяла себя в руки и упрямо поджала губы.

– Это правда, милая, – просипел Андрей. – Правда от и до. Я… оступился. Совершил ошибку. Но я очень люблю твою маму. И тебя. Я не хочу терять семью.

Я закатила глаза, но промолчала. Понятно, сейчас Коршунов будет давить на жалость, ну или на свои чувства к семье и то, каким прекрасным отцом и мужем он был все это время. И так и было, а потом он сам же все перечеркнул…

– Мам… – прошептала Мика, и я не выдержала.

– Доченька, я уже сказала – я не могу такого простить. Я видела все своими глазами, а твой папа вместо того, чтобы признать свою вину, переложил ее на меня.

– Я признаю свою вину!

Андрей вскричал и вскочил из-за стола. Я грешным делом испугалась, что муж снова бухнется на колени и начнет свои театральные показухи. Но он лишь сказал:

– Я признаю свою вину, родные… Больше никакой Марго.

– Ее зовут… Марго?

Удивление Мики было таким искренним, что я нервно рассмеялась.

– Ее зовут… неважно как! Этой женщины больше нет в моей жизни, – откликнулся Андрей.

Мы втроем замолчали. Что присовокупить к сказанному я не знала. Все было озвучено с моей стороны. А то, что сказал Коршунов, это всего лишь слова. Они не могли ничего изменить, как не могли изменить и действия. Он будет носить мне охапки роз и приглашать на ужины? Станет спать под дверью на коврике? Ничего этого мне не нужно! Ничего этого я не хочу!

– И тем не менее, Микусь, ты должна знать, что мы с твоим отцом разводимся, но для начала надо подумать о том, как нам разъехаться.

Дочь округлила глаза, стоящий рядом Андрей вновь опустился на свое место за столом и уронил голову на руки.

– Что я должен сделать для того, чтобы ты меня простила? – раздался его приглушенный голос.

– А что ты сделал, чтобы я подумала даже не о прощении, а о том, что мы сможем спокойно друг друга переносить в будущем и не останемся врагами?