Адриана Белоусова – Игра проклятий-4. В поисках королевы (страница 9)

– Раз Йена теперь поручена твоей заботе, – не оборачиваясь, произнес Лейфа. – Я придумал ей легенду. Ее родила Альба и скрывала от тебя. А когда ее жизнь оказалась в опасности, призналась тебе во всем, и ты забрал дочь себе.

– Что за бред ты несешь! – возмутился Дор.

– Хочешь сказать, что тебя тревожит, насколько будет незапятнанным имя твой бывшей невесты? – зло усмехнулся Лейф. – После всего, что она сделала?

– Дело не в этом, просто это выглядит паршиво и неправдоподобно.

– Но довольно грязно и компрометирующее, чтобы быть правдой, – спокойно возразил Лейф. – Тем более, наша цель – скрыть происхождение Йены, особенно, если она действительно сестра…

Лейф замолчал, опасаясь произнести вслух имя Севера.

– Ты хочешь сделать ее матерью ту, которая убила ее настоящую мать, – с укором произнес Дор.

– Это все сентиментальные мелочи, – возразил Лейф и, поцеловав лошадь в лоб, обернулся к Дору. Глаза у короля были воспаленными, а лицо покрылось красными пятнами, но голос звучал спокойно и уверенно. – А так ты признаешь Йену, и у нее будет благородное происхождение, но уже официально. И главное, ни у кого не возникнет вопросов: ты и Альба собирались пожениться.

– Я должен подумать.

– Нет, Дор, все, что ты должен – подписать бумаги о ее признании своей наследницей, – строго сказал Лейф. – Ты обещал моей матери и не можешь нарушить слово. Нужно сделать все быстро, чтобы обеспечить Йене безопасность.

– Я помню, – хмуро ответил Дор. Он не собирался нарушать обещания, скорее, никак не мог смириться с новыми обязанностями. – Сабола здесь.

– Очень кстати, – откликнулся Лейф и направился к выходу. – Ты сказал ему правду?

– Ничего конкретного.

– Постарайся, чтобы он не убил тебя, – бросил Лейф. – По крайней мере, пока.

Дор поморщился от такой заботы, но ничего не сказал.

Они вышли во двор и увидели, как Сабола спускается по ступенькам крыльца, держа на руках графиню Локк. Он был настолько бледен, что напоминал ангела смерти.

– Что он себе позволяет? – вскинулся Лейф.

– Я думаю, у него есть на это право, – возразил Дор, вспомнив, сколько времени графиня Локк и Сабола проводили вместе.

– Нет у него никаких прав! – рявкнул Лейф и поспешил к Саболе, который уже нес графиню к жертвеннику – обязательному сооружению в каждом замке. Если случались эпидемия или осада, на жертвенник относили трупы убитых или больных, чтобы избавиться от тел. Пользовались им только в крайних случаях, сжигание среди знатных людей не считалось статусным погребением, это был удел нищих и магов: ведь последних не принимала земля.

– Чародей должен быть предан огню в первый день своей смерти, – сказал Сабола подошедшему Лейфу. – Иначе Тьма поглотит его, и он не сможет возродиться.

– Она умерла, уже не будучи чародейкой, – заметил Лейф.

– Но она ей родилась и прожила всю жизнь, – ответил Сабола, осторожно опустив графиню на жертвенник. – То, что ее канал магии сгорел, не отменяет того, кем она была.

– Ты должен был спросить меня, – сурово произнес Лейф, буравя чародея взглядом.

– Насколько я помню, ты отрекся от нее. Так почему я должен задавать вопросы тому, кто не имеет права на ответы? – тихо сказал Сабола.

Лейф шумно сглотнул. Он не нашелся, что ответить, а может, просто не захотел. Сделал пару шагов назад, наблюдая, как Сабола разводит огонь. На крыльце показалась Йена, и подобрав длинное не размеру платье, бросилась к ним. Она говорила что-то сквозь слезы, и Дор не сразу понял слова. А потом догадался: – она говорила на касталийском. Ему вдруг стало стыдно, что он не обращает на нее внимание, ведь она, скорее всего, сейчас проживает настоящий ад. Ее похитили, пытались убить, кто знает, как еще над ней успела поиздеваться Альба, и она только что потеряла мать. А ведь ей всего двенадцать, она почти ребенок. Ведь он сам однажды прошел через похожее…

– Йена, – тихо произнес Дор. Та подняла на него заплаканное лицо. Он подошел к ней и обнял за плечи. – Мы переживем это горе вместе, ты теперь больше не одна.

Йена всхлипнула и тут же уткнулась лицом ему в грудь, не желая смотреть, как огонь пожирает тело графини Локк.

***

Ночь они провели в замке де Брата. Дор отдавал распоряжения слугам, писал письма и пытался успеть сделать все важные дела перед отъездом в Шиоронию. К тому же это успокаивало его, не давая погрузиться в тревожные мысли о Кордии.

После прощания с графиней Локк, Лейф куда то-то ушел. Сабола занялся лечением Йены, которая должна была ехать в столицу вместе с ними, и герцог сидел в одиночестве в кабинете отца. Здесь он и уснул перед самым рассветом, а через пару часов его разбудил слуга и сообщил, что к нему гость.

На ходу протирая глаза, Дор спустился вниз и увидел Мариана, жадно пьющего из кувшина, который принесла ему служанка. Его одежда была порвана, в разноцветных волосах мелкие сухие веточки и трава. На лбу была красная отметина, вокруг которой расходилась синева. Похоже, он ночевал в лесу и спал на земле. Дору показалось, что его сердце зависло, забыв, как биться.

– Что с Кордией? – спросил Дор.

Мариан оторвался от кувшина и вытер рот рукой. Гастона с ним не было, а скорпионы, как и прежде, держали его в своем кольце.

– Когда я видел ее в последний раз, она была жива, – сказал Мариан. – Я послал Гастона присматривать за ней. Пока от него вестей не было.

– Ты можешь нормально рассказать, что произошло?! – прокричал Дор, потеряв терпение. За спиной послышались шаги, и, обернувшись, он увидел заспанного Лейфа. Мариан бросил короткий взгляд на короля и устало вздохнул.

– Что ты здесь делаешь, Мариан? – хрипло произнес Лейф.

– Артей и его люди похитили Кордию, – сказал Мариан и провел по волосам. – Они напали на нас, едва мы отъехали от владений Севера, сразу после развилки. Люди, которые должны были нас охранять, были убиты. Я ударился головой и не мог никак помешать им увезти ее, но я послал за ней Гастона. Как только будет понятно, куда ее привезли, он сообщит.

– Ну твою же мать! – с досадой проговорил Лейф и зло ударил кулаком по стене. – Не удивлюсь, если твой тесть причастен к этому, дорогой Дор!

– Я тоже, – машинально произнес тот, на ходу стараясь сообразить, как это может быть выгодно Северу.

– Думаю, Артей хочет использовать ее как заложницу, – сказал Мариан, вытаскивая из волос колючку. – И шантажировать нас.

– И это твоя вина! – рявкнул Лейф. – Нужно было поставить защиту лучше! Как-по твоему, они смогли найти вас? Ты плохо старался!

– А ты, зная, что твоя жена должна быть убита Артеем, вообще должен был запереть ее в башне, а не таскать по гостям, чтобы произвести впечатление! – разозлился Мариан.

– О чем ты? – растерялся Лейф.

– У Кордии было видение в шаре возможностей, что Артей убивает ее, – вздохнув, ответил Мариан.

– Это правда? – обращаясь к Дору, спросил Лейф.

– Да.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – наклонив голову набок, ровным голосом произнес Лейф, хотя в его глазах пылала такая ярость, словно он желал уничтожить весь мир.

Мариан пожал плечами и ничего не ответил. Лейф перевел взгляд на Дора.

– Кордия просила сохранить это в секрете, – нехотя проговорил герцог.

– Какие, в бездну, секреты, когда речь идет о безопасности королевской семьи? – сквозь зубы процедил Лейф. – Ты просто идиот!

– Смысл сейчас обвинять друг друга? – с досадой сказал Мариан. – Нужно решать проблему, времени осталось не так много.

– Пойдем пройдемся, – кивнув в сторону Дора, спокойно произнес Лейф. Чего он ждал от этой прогулки, сомнений не вызывало, и герцог сам того не желая, стиснул рукоять меча. – Мариан, проследи, чтобы слуги собрали наши вещи: после обеда мы едем в Шиоронию.

Мариан кивнул и, хромая, двинулся в помещение для слуг.

– Встретимся через двадцать минут у реки, – сказал Лейф и стал подниматься по лестнице.

Дор проводил его взглядом. Он знал, зачем король идет. Сейчас на нем не было пояса с мечом.

***

Полуденное солнце приятно припекало. Дор смотрел на реку, вода которой искрилась в солнечном свете. Ему не хотелось драться, но то напряжение, что было между ним и Лейфом, требовало выхода. Даже если все закончится смертью одного из них.

– Надеюсь, ты готов, – раздался за спиной голос Лейфа.

– Еще скажи, что тебя это волнует, – ответил Дор.

Вместо ответа Лейф его атаковал. Двигался он легко и уверенно, словно танцевал. В глазах была злость, а губы кривились в усмешке. Словно у него был какой-то план, и он ему следовал. В его выпадах чувствовалась и ярость, и в то же время холоднокровие. Дор завидовал его легкости: свои движения казались ему грубыми и тяжеловесными.

– За свою ложь ты заслуживаешь смерти, – сказал Лейф, когда их мечи скрестились, и они замерли в противостоянии. Натиск короля был достаточно силен, но Дор смог отбросить его назад. Лейф удержался на ногах и снова двинулся на герцога. Мечи снова скрестились.

– Для моего убийства ты выбрал не самый удачный вариант, – парировал Дор, хотя уверенности в том, что он победит, у него не было. Он часто ошибался, и только везение не позволяло этим ошибкам стать фатальными. А еще он считал, что они зря тратят время, вместо того чтобы заняться поисками Кордии.

– Я оскорбленная сторона, и я решаю, каким способом тебе умереть! –ответил Лейф. Он слегка запыхался, на лбу выступила испарина.