Адриана Белоусова – Игра проклятий-3. В паутине предательств (страница 6)

– Тебе придется смириться, но Сабола пока будет жить, – сказал Мариан, к которому вернулись здравый смысл и самообладание. Талика зашипела, словно раздосадованная змея. Она хотела что-то сказать, но не успела, превратившись в черный дым. В комнате запахло сыростью и гнилой плотью. Мариана затошнило. Он попытался подняться, но не смог. Котенок вскочил на кровать и начал бешено ластиться. Терся мордочкой о его подбородок, щекоча кожу усами. У Марина хватило сил поднять руку и погладить его. Талика убила Молоко, и он не забыл об этом.

– Она ушла и больше не обидит тебя, – ласково проговорил Мариан. Его ворона рядом с ним не было, Гастон был отправлен в разведку к войскам касталийцев.

– Вот ты где! – раздался голос Саболы, и через мгновение он оказался рядом с кроватью Мариана, забрал котенка и почесал его за ухом. – У меня было для него поручение, а он вдруг как припустился бежать…

– Здесь была Талика, – сказал Мариан, внимательно наблюдая за чародеем. Сабола вскинул брови и едва заметно улыбнулся.

– О! Ты пообещал ей убить меня?

– Нет, – помолчав, сказал Мариан.

– Неожиданно! – Сабола улыбнулся чуть шире.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне причину вашей войны с Таликой, – сказал Мариан. – Интересно послушать твою версию.

– Как-нибудь на досуге, – сказал Сабола. – Загляну к тебе позже. Сейчас у меня дела.

Сабола вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Запах, оставшийся после визита Талики, немного ослаб. Мариан ощутил себя очень уставшим. Закрыв глаза, он тут же провалился в сон.

***

Делора суетливо наводила порядок в комнате Мариана, хотя, по его мнению, она в этом не нуждалась. Он лежал пластом уже пятые сутки и при всем желании не мог устроить бардак. По тому, как двигалась девушка и при этом без конца говорила, чародей пришел к выводу, что она чем-то встревожена. Причин для страхов и тревог у тех, кто сейчас находился в крепости Драконьи зубы, было достаточно, они уже привыкли к ним, поэтому напрашивался вывод, что это что-то новое.

– Сядь! – приказал Мариан, не в силах выносить эту суету. – Что происходит, Делора?

Та заметалась еще сильнее. Поправила занавеску, подвинула подсвечник с догорающей свечкой. Щеки у нее раскраснелись, глаза блестели. Неужели и она заболела? Мариан схватил ее за руку и усадил рядом с собой.

– Сабола запретил тебя волновать, – виновато сказала Делора, когда Мариан повторил свой вопрос. – Я ему обещала.

– Это как-то отменит те неприятности, которые ждут меня после выздоровления? – прохрипел Мариан. Чувствовал он себя паршиво. Несмотря на отвары, которыми его поили, и магию, лучше ему не становилось. Его мучил жар, болело лицо, словно ему раздробили кости. Кожа покрылась нарывами, мелкими, словно бисер, но очень болезненными.

Делора отвела взгляд в сторону и вздохнула. У Мариана промелькнула мысль, что она сомневается в том, что он поправится. Впрочем, и он сам в этом сомневался.

– Почти все те маги, кто пытался остановить черную жижу, заболели, и многие уже умерли, – сказала Делора. – Сабола пока держится, но его болезнь тоже захватывает. Я вижу, как он слабеет.

– А Кордия? – с тревогой спросил Мариан. Делора тихо вздохнула. Кажется, она ждала других слов.

– Пока здорова. Король держит ее взаперти. Я сомневаюсь, что это защитит ее, но кто я, чтобы с моим мнением считались? – с горечью произнесла Делора.

– Твоя мать учила тебя драммарской магии? – спросил Мариан.

– Совсем чуть-чуть, – вздохнула Делора, накручивая на палец кончик красной косы. – У меня ведь нет больших способностей. Все, что я могу, это готовить отвары, собирать нитки бус из камней и делать волшебные чаи. Драммарская магия темная, вязкая. Для нее нужна особая сила души, готовность принять в себя тьму. Моя мама, она была родом из Драммара, ее воспитывали те, для кого магия была такой же естественной, как дыхание, но и она полностью не смогла овладеть ею, поэтому и уехала. Ей хотелось работать с другими источниками, в которых меньше тьмы. Ты ведь знаешь, как много зависит от земли, на которой работает чародей.

– Знаю, – ответил Мариан и закашлялся. Делора взяла чашу с отваром и стала его осторожно поить. Краем глаза он заметил в углу комнаты движение, словно там заклубился дым. Один миг – и серая дымка превратилась в Талику. Ее глаза полыхали ревностью. Она с ненавистью смотрела на Делору, готовая броситься на нее и убить. Мариан сомневался, что призрак сможет это сделать, но рисковать не хотел.

– Хватит, – отводя руку Делоры в сторону, торопливо проговорил он. Жидкость тонкой струйкой потекла по подбородку. Талика села на пуфик и сложила руки на коленях. Ворон сорвался с изголовья кровати, где дремал и начал кружить по комнате.

– С тобой все в порядке? – с тревогой спросила Делора, вытирая с кожи Мариана следы отвара.

– Устал. Хочу спать, – грубо ответил Мариан, видя, как Талика нервно покачивает ногой. Ворон уже летал над ней, недовольно каркая. – Оставь меня.

Делора нахмурилась, но спорить не стала. Поставила чашу на столик и двинулась к двери. На пороге остановилась и посмотрела на пуфик, где сидела Талика. По выражению ее лица, Мариан не понял, увидела она его покойную возлюбленную или нет, но в том, что почувствовала, сомнений не было. Постояв немного на пороге, Делора ушла.

– Ты что-то зачастила, – сказал Мариан.

– Если ты сейчас же не скажешь, что рад мне, я расстроюсь, – сказала Талика и села рядом с ним. Вязала его за руку, и он ощутил ее прикосновение. – А ты ведь знаешь, что бывает, когда у меня плохое настроение.

Ничего хорошего, Мариан это помнил.

– Как тебе это удалось? – удивленно спросил Мариан, сжимая ее пальцы. – Стать материальной?

– Тебе это знать не обязательно, – улыбнулась Талика и, наклонившись к нему, поцеловала его в губы – легко, словно бабочка крылом прикоснулась. Раньше бы он умер от счастья, а сейчас это погрузило его в тревогу. То, что творит Талика, для мертвых невозможно. Что она задумала? К чьей помощи прибегла? На ум пришла только Кордия, ведь у них была связь.

– Как и то, что ты убила моих родителей? – глядя Талике в глаза, спросил Мариан. Она не отвела взгляда, чуть заметно улыбнулась и провела пальцами по его руке.

– Я сделала это ради тебя, – сказала Талика. – Чтобы ты мог вырасти из маленького мальчика в самого сильного чародея, которого еще не знал мир.

– Этой жертвы можно было бы избежать.

– Я тебя умоляю! – поморщилась Талика. – Прошло столько лет! Ты что, теперь на меня за это обижаться будешь? К тому же они не мучились: уснули, и все.

– Ты чудовище! – сказал Мариан, глядя в некогда любимое лицо. Все страдания из-за этой женщины показались ему глупыми и бессмысленными. Она вызывала в нем лишь отвращение. Ее манеры, звук голоса – все казалось ему чуждым и ненавистным.

– И ты все равно выберешь меня, – улыбнулась Талика, а Мариану ее улыбка показалось оскалом.

– Потому что никакой любви не было, только магия? – произнес он, отпуская руку девушки.

– Ты был счастлив, так что какая разница? – пожала плечами Талика. – У меня есть план, и я хочу, чтобы ты помог мне его осуществить.

– Нет.

– Ты ведь даже не знаешь, о чем речь.

– И не хочу знать! – твердо сказал Мариан. – Я не желаю иметь с тобой больше ничего общего.

– Но придется, – Талика снова улыбнулась. – Если ты мне откажешь, то Делору будут заживо жрать черви, которых я запустила ей под кожу. Это мертвая магия, ты не сможешь ее отменить. Так что подумай, так ли тебе нужна твоя строптивость. И запомни: мы всегда будем вместе.

Мариан хотел грубо осадить ее, но слова застряли в горле. Талика закружилась по комнате и, превратившись серый дым, исчезла.

Чародей в бессильной ярости ударил кулаком по кровати. Он больше не желал оставаться заложником Талики и позволять ей управлять его жизнью. А еще он не хотел потерять Делору. Он знал, что бывшая девушка ее не пощадит и сделает ее последние дни невыносимыми. Ему нельзя этого допустить.

Подняться на ноги оказалось настоящим подвигом. Шатаясь, Мариан дошел до стола, на котором лежал гримуар. На этот раз он не позволит Талике взять над собой верх.

Глава 4. Пленник крепости

Дор смотрел на пламя костра, в котором сгорали останки погибших лошадей. От запаха горелого мяса его мутило, глаза слезились от дыма. Ему было не по себе от происходящего. Казалось, что вся крепость пропитана зловещей магией драммарских магов и по углам таится сама смерть. Об этом шептались на кухне служанки. С каждым днем надежда на то, что они выберутся из крепости живыми, становилась все более призрачной. Они оказались в ловушке.

Не в силах больше смотреть на огонь, Дор перевел взгляд на Лейфа. Король, несмотря на холод, был в одной рубашке. Ветер трепал черные волосы, забрасывая их ему на лицо. Он не замечал этого, глядя на костер. Герцог сомневался, что этот человек может испытывать добрые чувства, но сейчас он читал в его глазах скорбь. Заметив, что Дор смотрит на него, Лейф вздернул подбородок, и его взгляд стал непроницаемым. Он вел себя, как настоящий король, словно это было его предназначение. В его жестах, словах чувствовалась сила власти, уверенности и неукротимости. У Дамьяна, чье место он теперь занимал, такого никогда не было. Он был скорее капризным, чем властным, и боязливым, а не готовым действовать. Его всегда мучили сомнения, и он не скрывал этого. Дор задавался вопросом: заметили ли такую перемену его подданные, поняли, что король не настоящий? Слухи о том, что место Дамьяна занял самозванец, вовсю гуляли по Аталаксии, на радость мятежникам, и тем, кто их поддерживал. Новости из захваченного ими Стонвона приходили печальные: сторонники короля и их семьи убиты, замки захвачены. Если в ближайшее время не ослабить их, то они с легкостью могут занять столицу.