Адриан Лангеншайд – Монстры без границ. Самые жестокие убийцы планеты (страница 10)
Считается, что Сара Свенссон вышла на свободу и была допущена в сообщество пятидесятников Кнутби в конце 2010 года, но подробности ее освобождения засекречены.
В 2015 году Фоссмо подал заявление на смягчение приговора; оно было отклонено во второй инстанции Апелляционным судом Гёты. Ввиду тяжести преступления он обязан отбывать полный срок не менее 24 лет лишения свободы.
Глава 4
Санки для коллекции
Накануне Рождества 1983 года в местечке Оверклинтен на северо-востоке Швеции царит жуткая тишина. Тяжелая и гнетущая, она накрывает деревню, как ежегодный снежный покров. Тихая деревушка становится еще тише и мрачнее. Улицы малолюдны, никто не осмеливается выйти из дома с наступлением темноты, все шторы задернуты, а все двери заперты. Помимо зимней стужи, есть и другая, куда более серьезная причина испытываемого всеми дурного предчувствия. Жители Оверклинтена надеются, что оно не станет ужасной реальностью. И все же начало катастрофы кажется предрешенным, когда они узнают, что их просьба не услышана. Жители неоднократно выражали протесты, озабоченность и страх. Но все напрасно. Два года назад их односельчанин был жестоко лишен жизни, а теперь им снова предстоит столкнуться с человеком, на совести которого жизнь умершего. На Рождество 1983 года он приедет в дом, где живут остальные члены его семьи. Жители Оверклинтена напуганы. Они подозревают, что после этого возвращения им придется оплакивать очередного погибшего.
Йохан Нильссон родился в 1963 году. У его родителей, Свеи и Марта, уже были две старшие дочери. Йохан рос в благополучной семье в Оверклинтене, небольшой деревушке с населением около 100 человек. Как только Йохан начал говорить, он стал называть по имени всех, кого встречал. Ему всегда было что рассказать, он рос сообразительным парнишкой, рано научился читать и писать. Йохан даже перепрыгнул через один класс в школе и постоянно получал отличные оценки. Он был бы образцовым мальчиком с обложки, если бы не его странности.
Например, однажды Йохан вместе со своим велосипедом забрался под деревенский автобус. Поскольку водитель наблюдал за ним в зеркало заднего вида, он успел вовремя вытащить мальчика из-под машины, и Йохан остался целым и невредимым. Но с этого момента окружающие начали смотреть на него с подозрением: что не так с мальчиком? В школе становилось все более очевидным, что у Йохана трудности с адаптацией. Он легко выходил из себя и бросался предметами, когда злился. Однажды 16-летний подросток вступил в спор с учителем. Когда тот осадил своего ученика словами «Успокойся наконец!», в голове Йохана словно что-то щелкнуло. Однако он не напал на учителя. Вместо этого подросток замер. «Ладно, – ответил он, – будь по-вашему. Я успокоюсь». И замолчал. Прошло два года, прежде чем Йохан снова заговорил.
Проблемный юноша, похоже, находил успокоение лишь в своем увлечении: коллекционировании всевозможных деревянных предметов. Йохан собирал старые корпуса часов, столы, комоды, салазки и стулья, складывал их грудами до потолка в отцовской мастерской и возился с ними. Иногда ему помогал отец, хоть ему и приходилось отчитывать сына: Йохан часто брал для своей коллекции вещи, которые ему не принадлежали. Все наставления парень выслушивал молча. И тащил в дом все, что ему понравится.
Двадцать шестого февраля 1982 года 19-летний Йохан возвращался домой. Юноша брел по сугробам, его дыхание на морозе вырывалось из груди облачками пара. Он проходил мимо дома одного из соседей, когда что-то привлекло его внимание. Санки! Деревянные санки, как раз такие, какие Йохан особенно любит. Они были брошены во дворе соседского дома. Йохан поколебался, вспомнив слова отца, но ничего не смог с собой поделать: в восторге от нового найденного предмета он схватил санки, потянул их за собой, занес в дом и уложил свое «сокровище» в мастерской. Очередной экспонат для его коллекции.
Днем отцу Йохана Марту позвонили. Это был сосед. Сначала мужчины просто болтали по телефону, а потом сосед сказал Марту, что потерял свои санки. Он, конечно, не хочет обвинять Йохана, но все в деревне знают о его увлечении. Не объявились ли санки у Нильссонов? Март пообещал проверить. Он отправился на поиски сына и, как и ожидалось, нашел его в мастерской – а вместе с ним, среди всей старой мебели и заготовок, деревянные санки, которых накануне там точно не было. Отец семейства попытался поговорить с Йоханом, но тот, как всегда, угрюмо отмалчивался, не желая отвечать отцу, откуда взял санки.
Март уже перестал понимать, что не так с его ребенком. Он бессильно вздохнул, забрал санки из рук молчаливого Йохана и велел сыну следовать за ним. По пути к соседнему дому Март объяснил, что теперь они вернут чужую вещь и что Йохан должен извиниться. Но Йохан молчал: подойдя к соседскому дому, молодой человек просто толкнул ногой санки по подъездной дорожке, не говоря ни слова. Март сам извинился за сына. Он был зол и разочарован. «Нельзя без спроса брать чужие вещи, Йохан, это воровство! Ты должен прекратить так делать. О чем ты только думаешь?» Но отец не получил ответа[18].
Той ночью Йохан не мог уснуть. Гнев, тревога и обида по отношению к отцу переполняли его. Чувства нарастали и бурлили, словно кипящая вода в закрытой крышкой кастрюле. Бьющееся в бешеном ритме сердце мешало Йохану заснуть.
На следующее утро, 27 февраля 1982 года, мать Свеа рано ушла из дома на работу. Она простилась со своим мужем еще затемно. «Я скоро вернусь!» – пообещала женщина и закрыла за собой дверь.
Когда Йохан пришел на кухню, отец уже ждал его. Март сказал сыну: «Давай сегодня приберемся в мастерской, ты мне поможешь». Вспомнив мастерскую, свои санки и нотации отца, Йохан сжал за спиной кулаки. Он молча последовал за Мартом через двор. Падал снег, и в Оверклинтене царила тишина. Придя в мастерскую, Март даже не знал, с чего начать. Его сын собрал бесчисленное множество деревянных[19] вещей и совершенно не собирался от них избавляться. Все было сложено кучами до потолка. Март бездумно схватил ближайший предмет, чтобы посмотреть, можно ли его выбросить. На долю секунды его пронзило странное чувство. Гнетущее ощущение с налетом страха. Что-то здесь не так. Где Йохан? Но было слишком поздно: сын ударил отца топором по голове. Кровь брызнула во все стороны, заливая гараж красным, и Март упал на пол.
Йохан вышел из сарая. Ему было нужно что-то, на чем можно «увезти» отца. Отца, который так его расстроил… В конце концов Йохан решил взять семейный снегоход. Он обернулся, желая вернуться в мастерскую, но тут же остановился как вкопанный. Ярко-красный кровавый след тянулся от сарая по снегу к дому Нильссонов. Проследив глазами за следом, Йохан увидел своего отца: живого! Март медленно брел к дому в поисках помощи. В Йохане снова закипел гнев, он едва мог думать. Задыхаясь, он бросился в сарай и схватил 63-сантиметровый топор, который оставил там после нападения. Спустя несколько мгновений он добрался до главного дома и обнаружил своего тяжело раненного отца сидящим на диване. У Марта были обширные черепно-мозговые травмы, из раны непрерывно текла кровь. Но Йохан пришел не для того, чтобы помочь. Он занес топор над головой и несколько раз вонзил его в череп отца.
После второго нападения у Марта не осталось никакой надежды на спасение. Его собственный сын вытащил безжизненное тело на улицу и загрузил на снегоход.
Йохан увел машину глубоко в лес, оставляя за собой ярко-красный след крови, стекающей с головы Марта на белую от снега землю. Когда Йохану показалось, что он заехал достаточно далеко, он оставил тело отца в заброшенном сарае и уехал из леса.
Около 10 утра домой вернулась Свеа, ее смена закончилась. Когда она вошла на придомовой участок, Йохан выбежал навстречу. Она услышала, как ее сын что-то кричит, и пришла в восторг: Йохан впервые за много лет заговорил! Свеа тепло улыбалась ему, пока наконец до нее не дошел смысл слов Йохана: «Случилось нечто ужасное! Кровь… снаружи…» Сердце Свеи на мгновение замерло. Затем она перевела взгляд на землю позади Йохана и увидела кровь. В панике она попыталась добиться от сына более подробного рассказа, но он не мог составить связное предложение.
Полицейские быстро нашли тело Марта по следу снегохода, который привел их прямо к заброшенному сараю. На самом первом допросе на месте преступления Йохан признался в содеянном. «Мой отец, – мямлил он, – был похож на привидение». Свеа не могла в это поверить. Ее собственный сын забрал жизнь любимого мужа. Она даже не предполагала, что его поступок еще не конец этой ужасной истории.
Девятнадцатилетнего парня отправили в психиатрическую больницу, потому что во время совершения убийства он был психически нездоров и не мог отвечать за свой поступок. Хотя убийство невероятно потрясло семью, Свеа не отвернулась от сына. Она твердо верила, что он сможет выздороветь, и стремилась помочь ему. Всего через шесть месяцев пребывания в клинике Йохану впервые разрешили вернуться домой. Его мать была очень рада, поскольку это событие означало, что ее сын однажды сможет вести нормальную жизнь. Однако Свеа, похоже, была в Оверклинтене единственной, кто на это надеялся. После возвращения Йохана жители возмутились: убийца разгуливал по деревне в полном одиночестве, никакой медперсонал не сопровождал его и не присматривал за ним. Люди говорили, что видели, как Йохан ночью крался по деревне и подглядывал за соседями. Большинство знакомых Свеи Нильссон не понимали вдову, а она, в свою очередь, и слышать не хотела о новых обвинениях в адрес сына.