Адольф Шушарин – Своим судом (страница 21)
— Придется помогать, — вздохнул Голубович. — Сколько взрывчатки у тебя?
— А вся в сумке! — кивнул Фрол.
— Ты как? — инженер не смотрел на взрывника.
— Так надо же, — сказал Фрол.
— За пилой сбегаю! — вздохнул инженер и пошел к складу.
Фрол Сучков надел шапку, которую до сих пор держал в руке, и отправился на берег. Вскоре Голубович пришел к соснам с пилой и топором.
— Жалко! — сказал он.
— Известное дело, — пробурчал Фрол.
Они прикинули, как ловчее свалить сосну, чтобы достала до твердого льда, подрубили и стали пилить. «Не голова пала!» — бормотал Сучков, подбадривая себя.
— Было семь, стало шесть! — подвел он итог, когда сосна заскрипела и, прошумев вершиной, рухнула, ломая собственные ветви.
— Семь и будет! — возразил инженер. — На карте написано — семь!
— Только что — на ей! — согласился взрывник.
Вершина пришлась метрах в десяти от машины. Гаврилов бросился, намереваясь выбраться на берег.
— Оставайся там! — заорал Голубович. — Принимай старика!
Сучков вырубил палку для опоры, закинул за плечи сумку и засеменил чунями по медному стволу дерева. Гаврилов встретил его в вершине, перехватил сумку. Вздохнул с облегчением.
Пока Гаврилов наскоро благодарил начальника геологов, Сучков уселся в машину. И «газик» снова заюлил между островками осоки.
— Сидишь нормально? — спросил Гаврилов.
— Годится.
— Дверцу открой! — посоветовал Гаврилов. — Выбираться удобнее, если нырнем.
— А ты не ныряй! — сказал Фрол. — Взрывчатка-то вся тут.
Дверцу он не открыл.
4. Сеня Сирота
Сирота прибился к мостовикам в середине зимы. Он добрался до мостоотряда одновременно с председателем рабочкома треста Зариповым, рыхлым низкорослым татарином, явившимся на точку по поводу выполнения плана по членским взносам.
— Самый раз, — выслушав Зарипова, возмутился обычно уравновешенный Гаврилов. — Кольца для опор лучше бы привез!
— Зачем так говоришь! — сердился Зарипов.
— Мне кольца в первую очередь нужны! Во вторую — дизель, в третью… — инженер плюнул с досады, сообразив, что считать придется долго. — Это надо же! — ехидничал он. — План по взносам на пятерку недовыполнили…
Сеня Сирота стоял за тоненькой рассохшейся дверью каморки Гаврилова, прислушивался к разговору и выжидал нужный момент, не желая попадать под горячую руку.
Гаврилов остыл так же быстро, как и «завелся». Он посмотрел на хмурого, насупленного Зарипова и неожиданно рассмеялся, подумав, что и на уютной месткомовской работе нужны нервы.
Сеня сообразил, что наступила «разрядка напряженности», поправил на примороженном ухе берет и с достоинством переступил порог.
Гаврилов сидел за столом из плохо оструганных досок и вопросительно смотрел на него, потому что до ближайшего населенного пункта было пятьдесят километров, до отказа набитых снегом.
— Работать! — коротко объяснил свое появление Сеня, подумал, что начальник как будто ничего, и сел на обрубок бревна, повинуясь приглашению.
Гаврилов с любопытством перелистал трудовую книжку С. А. Сироты, разбухшую от вкладышей. В свои двадцать девять лет Сеня успел побывать во многих местах: строил Братскую электростанцию, искал в Якутии алмазы, проводил какую-то ЛЭП, был матросом и ремонтировал часы в Омске… Последняя запись была сделана в совхозе, где Сирота числился трактористом.
— Так! — сказал Гаврилов, изучив книжку. — Из совхоза, стало быть, за пьянку?..
Сеня подтвердил, потому что запись в книжке, которую держал в руках инженер, не оставляла на этот счет ни малейших сомнений.
Гаврилов покосился на Зарипова, но ничего не сказал.
— Не пьешь теперь? — схитрил он, помогая С. А. Сироте ступить на дорогу раскаяния и порадовать хмурого предместкома, но Сеня неожиданно обиделся:
— Что я, у бога теленка съел — не пить-то?
Гаврилов хмыкнул, а Зарипов оторопело уставился на Сеню.
— Пить нельзя! — строго сказал он. — Понимаешь? Не надо.
Сеня прикинул, кто бы это мог быть, не определил, но на всякий случай сказал, что ага, алкоголь — зло. Зарипов победно поглядел на Гаврилова, гордый за «перевоспитанного» Сеню.
— Слушай, Сирота, — сказал Гаврилов, подумав, — а скажи-ка, что ты не умеешь делать?
Пришлось задуматься и Сене. Вопрос был не простой, а ему хотелось ответить честно.
— Мозаичные работы — не смогу! — покаянно заявил он наконец. — Не довелось освоить.
Гаврилов улыбнулся.
Сеню приняли. Инженер давно привык иметь дело с сезонниками и с юмором относился к их слабостям, тем более что они действительно все умели.
Сирота прижился в отряде на удивление быстро. И рабочим, и старику Смирнову казалось, что Сеня работает давным-давно, мастер даже советовался с ним в затруднительных случаях. Вот и теперь, когда после отъезда Гаврилова они спустились на льдину, чтобы заготовить лунки под взрывчатку, Смирнов вопросительно посмотрел на Сеню:
— Сквозь бить будем или вполовину?
— До воды, старик, обязательно до воды! — заявил Сеня. — На шнурке под лед взрывчатку опускать надо, иначе толку не будет — дым один.
Они продолбили восемь лунок по определенной схеме, чтобы раскромсать начисто злополучную льдину, выбрались на обрыв и стали ждать начальника. Обоим было ясно, что, если он не привезет взрывчатку, мост придется строить заново.
— Опять кольцо затопило! — отметил Смирнов. — Никудышная река: рыбы и то путевой нету.
— Эх! — сказал Сеня. — Верно говорят: ждать да догонять — хуже нету. Быстрей бы сам сбегал.
— Давай! — разрешил Смирнов. — Так тебя и ждут там…
Ниже моста река очистилась ото льда. Между берегами ходил утлый баркас, набитый людьми. По обе стороны горели костры, стояли машины и палатки, сидели на узлах бабы и ребятишки.
Сеня принес из барака гитару, свесил с обрыва ноги:
— Слышь-ка, старик, — неожиданно сказал Сеня, — а у меня дочка есть, два года — самый интересный возраст.
— Ну? — удивился Смирнов. — Ты же холостой, говорил.
— Мало ли…
— Чего же на праздники-то не поехал?