Adi Riel – АяВаська (страница 1)
Adi Riel
АяВаська
Часть первая. Искатель
Васька читал про Будду в четырнадцать — нашёл книжку на даче у деда, среди «Огонька» и томов Пикуля. Книжка была затрёпанная, с карандашными пометками на полях. Кто-то до него уже искал. Это его почему-то успокоило.
Он жил в обычном городе, в обычной пятиэтажке, мать работала в бухгалтерии, отец — через день на смене, через день с пивом. Ничего плохого, ничего хорошего. Просто жизнь, которая шла сама по себе, без спроса.
Васька рос с ощущением, что за всем этим — за пятиэтажкой, за отцовским пивом, за уроками географии — есть что-то ещё. Не лучше и не хуже. Просто — настоящее. А то, что вокруг — как бы черновик.
В старших классах он перешёл от Будды к Кастанеде. Потом была Блаватская, потом Успенский, потом какой-то самиздат про третий глаз, который дал одноклассник Лёха за сто рублей и строгий наказ вернуть через неделю. Васька не вернул — зачитал, потерял, потом стыдился при встрече с Лёхой до самого выпускного.
В университете он изучал экономику — не потому что хотел, а потому что так вышло. Учился средне, без интереса, параллельно читал всё что попадалось: дзен-буддизм, суфизм, гностиков, Юнга, Грофа, Уилбера. Строил в голове большую карту, где все учения должны были в конце концов сойтись в одной точке.
Точка всё время ускользала.
* *
Мать звонила каждое воскресенье. В восемь утра, минута в минуту.
Васька снимал трубку, говорил: всё хорошо, мам, работаю, читаю, всё нормально. Она рассказывала про соседку Люду, про то что подняли квартплату, про то что отец кашляет и надо бы к врачу но не идёт. Он слушал вполуха, смотрел в окно. Разговор длился минут десять. Прощались тепло.
Он её любил. Это была правда. Просто — издалека. Как любят пейзаж.
Однажды осенью она приехала. Предупредила заранее, он не мог отказать — да и не хотел, сказал себе. Она приехала с сумками: домашние котлеты в контейнере, банка варенья, новые носки — три пары, хотя он не просил. Позвонила в дверь, он открыл. Она смотрела на него так, как умеют смотреть только матери — всем лицом сразу, радостно и немного испуганно, потому что он похудел и глаза у него были какие-то.
— Вась, — сказала она. — Ну вот и я.
Он сказал: привет, мам. Взял сумки. Поставил на кухне.
Она накрыла на стол — быстро, привычно, достала контейнер с котлетами, разогрела, нарезала хлеб. Спросила: ты ел сегодня? Он сказал: ел. Она сказала: садись.
Он сел. Ел. Она сидела напротив и смотрела, как он ест, и что-то говорила — про отца, про соседку Люду, про то что в их городе открыли новый торговый центр. Он отвечал — коротко, вежливо. Внутри было что-то плотное и закрытое, как ставни.
Потом она спросила:
— Ты как вообще? Не грустишь?
Он поднял глаза. Она смотрела — так же, всем лицом. Ждала. Ей было важно. Это было видно, и именно это его что-то задело — не в плохом смысле, просто что-то стиснулось внутри, стало неудобно.
— Нормально, — сказал он. — Устал немного. Работы много.
— Может, отдохнуть надо? Приехал бы домой на выходные, я бы…
— Мам, — сказал он. — Я правда устал. Можно я лягу?
Она замолчала. Потом сказала: конечно, конечно, ложись.
Он ушёл в комнату. Лёг на кровать. Смотрел в потолок.
Из кухни долго доносились тихие звуки — она мыла посуду, убирала, старалась не шуметь. Потом всё стихло. Потом шаги — к двери. Потом она заглянула:
— Я поеду, не буду тебя тревожить. Котлеты в холодильнике, там на три дня хватит.
— Спасибо, — сказал он, не поворачивая головы.
— Ну ладно. Береги себя.
— И ты.
Дверь закрылась. Он лежал ещё минут двадцать. Потом встал, подошёл к окну, увидел её внизу — она шла к остановке, немного ссутулившись, сумки теперь пустые, лёгкие. Он смотрел пока она не скрылась за углом.
Он мог выйти. Мог догнать. Мог сказать хоть что-нибудь — не важно что, просто что-то настоящее.
Не вышел.
Это тоже осталось в нём. Легло на дно — к остальному.
* *
После университета была работа в офисе — продавал что-то корпоративным клиентам по телефону, сам толком не понимал что. Съёмная квартира, икеевская мебель, кот Лама, который ничего не искал и был совершенно счастлив. Васька иногда завидовал коту.
Медитировал по утрам. Мысли не останавливались. Они вообще никогда не останавливались — это было главной проблемой Васьки. Голова работала как плохо настроенное радио: одновременно несколько станций, все с помехами.
Митя был старше лет на десять, носил льняные рубашки, говорил медленно — как будто каждое слово доставал откуда-то издалека. Первым заговорил про вещества — не как про наркотики, а как про инструменты. Называл имена: Хаксли, Гроф, Лири. Говорил: картография внутреннего пространства.
Васька слушал. Нетерпение победило осторожность — оно всегда побеждало, это тоже была его проблема.
Так продолжалось два года. Редко, осторожно, с намерением. Он не деградировал — ходил на работу, звонил маме по воскресеньям, кормил кота. Просто иногда по выходным уходил внутрь, искал там точку, где всё сходится.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.