Адерин Бран – Новое логово (страница 11)
Арс подошёл к притихшему пузану.
– Где машины взяли? – спросил он.
Ему и вправду было любопытно. Жар уничтожал всё на своем пути, а уж машину с полным баком горючего должен был просто разметать на куски.
– Так ведь на пароме стояли, – буркнул мужик, не глядя на Арса. – Мы в Котордор собирались переправляться, когда жахнуло.
Арс повернул голову и вправду увидел в воде полуразвалившийся деревянный плот, который с очень большой натяжкой можно было назвать паромом. Впрочем, Арс испытал некую долю уважения. Если эта развалюха смогла выдержать две «буханки» и людей, значит, она была не так уж плоха.
– Когда полыхнуло, так мы всей деревней и забрались на паром. Да с двумя машинками. Хотели через Котордор в Братин рвануть, но пока плыли…
Мужик издал какой-то невнятный звук и отвернулся. Арс понял всё: огонь, скорее всего, перекинулся на тот берег через остров, на котором и переночевал Арс с Лилей. Он был совсем недалеко. Тот самый Котордор должен был полыхнуть в тот же час, что и Эргийэр.
– Там всё уже горело, когда мы подходили. Бабу да двоих дитят только и выловили из воды. Остальные… – мужик опустил голову и уставился на свои ноги, обутые в обрезанные безразмерные чёрные резиновые сапоги. – На середину-то реки переплыли. Стояли там, на мели, шестами упёрлись, да смотрели, как тут всё полыхает.
Мужик со злостью и отчаянием махнул рукой и сплюнул под ноги.
– Дом, баня, сарай! Всё погибло! Двадцать лет строил. Тьфу!
Арс вдруг разозлился на мужика, горевавшего по бане, а не по односельчанам.
– Почему вниз по течению не ушли? – глухо спросил Арс.
– Да хрен его знает, – ответил мужик просто. – Когда всё выгорело, мы и пристали обратно. Надеялись, что, может быть, хоть что-нибудь…
Он не закончил фразу и отошёл. Арс не стал его останавливать. Он знал это чувство – безумная надежда на то, во что ты даже не веришь. Что всё вдруг, каким-то чудом станет, как было. Она живёт, пока ты в собственными руками не зароешься в пепел и не убедишься, что все надежды тщетны.
– Мужики! Мужики!! – закричал кто-то.
Послышался топот. Арс оглянулся – к ним, перепрыгивая через обгорелые пни, бежал мужчина средних лет.
– Там Михалыч! Михалыча в погребе завалило! Помогите!
Арс тут же развернулся и пошел к нему. Мужчина, наткнувшись на такого гиганта, приободрился, уважительно оглядел Арса с головы до ног и тут же развернулся, показывая дорогу. За Арсом шли ещё несколько мужчин, а ведший их мужчина начал рассказывать, размахивая руками.
– Михалыч-то! Михалыч, пьяный в зюзельман, полез вчерась, видно, за закусью, да его крышкой-то и прихлопнуло. А сейчас лежит, стонет…
– А с чего ты взял, что это – Михалыч?
– А кому ещё быть? Это ж он к Петровне всё время похаживал, у неё ж полный погреб самогону, ещё б не ходить! А она и рада!
Мужчина быстро провёл их мимо сгоревших дворов. От полностью развалившейся избы остались только печь и фундамент. В центре фундамента и правда виднелось что-то похоже на обугленную чёрную крышку погреба. На ней валялось опалённое бревно. Перемазанный сажей мужчина, видимо, пытался сдвинуть его с места, но не смог.
Из-под крышки доносились какие-то невнятные звуки, правда, они не были похожи на стоны. Арс совсем не слышал в них страха или боли, он даже недоверчиво хмыкнул, поражаясь удачливости того, кто остался там. Из погреба воняло перегаром.
Пожар выжигает кислород, как возможно было уцелеть, пусть даже и в погребе, для Арса было загадкой. Впрочем, возможно, здесь пожар полыхал не так сильно. Деревня стояла на большой прогалине.
– Да ж как же мы его сдвинем? – послышалось из-за его спины.
Арс такими глупыми вопросами не задавался. Он просто подошёл, упёрся в бревно двумя руками и, поднатужившись, покатил его.
– Гляди! Гляди! – заголосили за ним, и тут же в бревно упёрлось ещё несколько рук.
Арсу стало чуточку легче. Они столкнули бревно с крышки подвала, мужики палками сноровисто подняли уцелевшую под бревном крышку и вытащили из подвала того, кого называли Михалычем. Абсолютно, прямо-таки мертвецки пьяного.
Люди разразились бранью и поздравлениями в его сторону, а самому Михалычу, кажется, было на всё плевать. Похоже, он всю ночь, не замечая, что вокруг него гибнут люди, подчищал запасы той самой Петровны, чей запах доносился откуда-то из угла дома.
– Петр-р-р-ровна-а-а! – вдруг заорал Михалыч, слепо отмахиваясь от державших его мужиков. – И-и сьда, ля! Петр-р-ровня, ля!
– Заткнись, – озлился вдруг один из мужиков. – Не вышла твоя Петровна из огня.
– Чё? – Михалыч, кажется, впервые с прошлого вечера открыл глаза. – Что за н-на? Ля! Етить! Петр-р-ровна! Ля! Вертайте деревню взад! Вертайте гр-р-рю! Больше не пью, ей богу не пью, ля!
Михалыча начали распекать на все лады, с чувством, но без особой агрессии. Торжество жизни. Люди радовались этому мужику, как родному потому, что он подарил им надежду, что те, за кого они боялись, могли спастись.
А Арсу стало противно. От этого запаха, от того счастья, с которым этого мужика вытащили из-под земли. Арс никак не мог отбросить мысль, что этот мерзавец жестоко пил в подвале, пока над ним заживо горела его любовница.
Арс вернулся назад, туда, откуда уезжали машины. Ему нестерпимо захотелось развернуться и сбежать пешком подальше от людей, от их машин, от их дорог, от пожаров, которые они устраивают. От всего, что с ними связано.
Их запах резал его нос, их громкие бессвязные речи раздражали его уши. Ему просто хотелось тишины. Толпа вокруг сводила его с ума, ему отчаянно хотелось вернуть всё назад: его тихое логово, его зверьё, его землю. И уединение.
Он понимал Волков и Волчиц, что стремятся к людям. Волки – стайные, они привыкли жить вместе, они привыкли видеть кого-то вокруг себя. Волки не любят одиночество. Медведи же, напротив, всегда уходили подальше ото всех и яростно защищали свою территорию даже от себе подобных.
Порыв убежать был настолько силён, что Арс сделал несколько шагов от места общего сбора, но вовремя удержал себя. Лиля всё-таки была права – возможно, на самолёте или машине из Братина Арс сможет убраться гораздо быстрее, чем на своих двоих.
Близилась осень, и Арс, не нагуляв за лето жира, во время долгого путешествия по выгоревшей тайге вполне реально рисковал умереть с голоду. Или выжить, но отощать и не пережить зиму в безлюдных местах, где он не сможет выменять себе еды.
Пусть он не впадал в спячку, как его побратимы, но всё-таки зима для лесных жителей, даже для столь сильных, всегда была суровым временем. Он должен быть разумным. К тому же, ему требовалось время, чтобы пораскинуть мозгами, сходить в своё логово и решить, куда двинуться.
Арс ожидал, что им придётся ждать подмоги здесь очень долго. Оставшиеся с ним мужики это тоже понимали и порывались идти пешком прямо через лес, ожидание в неизвестности было едва выносимым. Арс их удержал – вблизи воды они в безопасности, а что там дальше в лесу, не знал никто.
К их удивлению, всего через три часа они услышали приближающийся шум двигателя – к ним спешил старенький автобус. Хмурый спасатель, сидевший за рулём, рассказал, что из первой «буханки» кто-то дозвонился до службы спасения, как только телефоны поймали сигнал. За ними тут же выехали, и да, водитель видел обе «буханки», обе были в порядке.
Мужики расспрашивали водителя, дружно грузясь в автобус. Услышав хорошие новости об эвакуированных раньше близких, мужики заметно приободрились. Горланившему Михалычу бесхитростно по-соседски дали в морду и закинули куда-то в хвост автобуса.
Автобус Арсу вонял бензином, потом и перегаром и бесил своим тарахтением. А ещё там была куча людей. Тем не менее он, он заставил себя забраться в салон, но сел поближе к водителю. Он слышал от Волков, которые гораздо теснее общались с людьми и охотнее воспринимали технический прогресс, что поближе к водителю меньше укачивает. Арс был уверен, что в этой тарантайке его начнёт полоскать, как только они тронутся, у него и так поплавок уже всплыл к глотке.
Когда мужики наперебой уверили водителя, что все в сборе, и в селе больше никого не осталось, он повернул ключ зажигания, сиденье под задницей Арса задрожало. В этот момент он понял, что поездка ему совершенно не понравится. Арс закрыл глаза, стиснул зубы и приготовился к нескольким часам мучений, взмолившись Велесу о том, чтобы ему не пришлось пожалеть о своём решении.
Домой через пожарище
Лиля всю дорогу просидела на коленях около бредящего парня. Она держала его за руку и утирала выступающий на лбу пот, больше ничем ему помочь она не могла. Его насыщенно-каштановые волосы были опалены, кое-где на теле виднелись ожоги, не особенно опасные, но, тем не менее, очень болезненные.
Лиля даже не смогла найти никаких серьёзных ран или переломов, которые можно было бы перевязать, но парень явно ужасно страдал. Это пугало ещё сильнее – вдруг у него страшные внутренние повреждения!
Парень трогательно переплёл свои пальцы с её, не открывая глаз. Он тихо постанывал на кочках и постоянно пытался шевелиться, будто ему было больно оставаться неподвижным. Лиле было ужасно страшно, что парень умрёт здесь, в этом автобусе. Выжить в пожаре и не доехать несколько километров до помощи…
Все только охали и ахали над ним, но абсолютно все пассажирки этого автобуса сами были едва одеты, напуганы и растеряны. Они ничем не могли помочь бедному парню. Лишь одна женщина с яркими янтарными глазами присела рядом с Лилей и молча помогала, чем могла.