Аделина Жемчужева – Ноты соблазна (страница 37)

Я услышал, как её шаги приблизились. Она остановилась позади меня, и её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но каждая её фраза ударяла в сердце, словно молот.

— Я думаю о вас каждый день, — сказала она, стоя за моей спиной.

Я не обернулся. Просто стоял, глядя на город, пряча руки в карманах, словно это могло уберечь меня от этого разговора, от её слов, от тех чувств, которые я пытался заглушить.

— Я не могу избавиться от этих мыслей, — продолжила она, её голос дрожал. — Я понимаю, что между нами ничего невозможно. Это неправильно. Но… я прошу вас, не увольняйте меня. Я обещаю, что больше не буду вас беспокоить.

Её слова проникали в самую глубину, разрывая все мои внутренние барьеры. В них звучали боль, раскаяние и отчаяние. Но я знал, что эта ситуация не могла продолжаться. Её присутствие стало для меня испытанием, которое я больше не мог выдерживать.

Её руки мягко, но настойчиво обвили меня сзади, словно пытались удержать от того, что я давно решил. Это прикосновение было невыносимо — горячее, обжигающее, оно разжигало внутри меня борьбу между желанием и разумом. Я закрыл глаза, пытаясь подавить в себе накатывающие чувства. Нет. Это недопустимо.

Резко выдохнув, я разорвал этот контакт, шагнув вперёд, и развернулся к ней.

— Что ты творишь, Селин?! — мой голос прозвучал резче, чем я ожидал. Я смотрел на неё, пытаясь подавить рой эмоций. — Ты понимаешь, что это неправильно?

Она стояла, прижимая руки к груди, как будто только что совершила нечто непростительное. Её глаза были полны боли, но я не мог позволить себе жалость.

— Я… я не хотела… — начала она, но я перебил.

— Не хотела?! — в моём голосе вновь зазвучал гнев. — Тогда почему ты ведёшь себя так, словно хочешь разрушить всё вокруг? Свой брак, свою жизнь… и, чёрт возьми, мою репутацию!

Селин вздрогнула, её губы дрожали, но она не отвела взгляда.

— Я запуталась… Я просто… я больше не знаю, что делать.

— Тогда остановись! — громко сказал я, шагнув к ней ближе. — Прекрати играть с огнём. Это не только твоя жизнь на кону. Ты не имеешь права втягивать меня в свои проблемы.

Она отвела взгляд, слёзы снова покатились по её щекам.

— Я думала, что вы… вы тоже что-то чувствуете…

— Это не имеет значения! — резко ответил я, снова поднимая голос. — Ты должна думать о своём муже, о себе, а не о том, что я якобы чувствую. Между нами ничего быть не может. Никогда!

Её губы дрогнули, она едва удерживалась от того, чтобы снова разрыдаться.

— Я не знаю, как жить с этим… — прошептала она.

— Найди способ, — сказал я уже более спокойно, но всё ещё твёрдо. — И начни с того, чтобы уйти отсюда. Сейчас же.

Селин стояла, не в силах поверить в мои слова. Ее глаза были полны слез, а плечи дрожали от напряжения.

— Так вы увольняете меня? — прошептала она, её голос едва слышен.

Я глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой. На одну сторону была её боль, на другую — мой друг. Как я мог объяснить это Гюставу? Смотрел ли бы я ему в глаза после этого? Я всегда был уважаемым, честным человеком, но эта девушка лишала меня всего. И дело не только в её внешности — её поведение разрушало мои принципы.

Я чувствовал себя полным идиотом.

— Хорошо, — наконец произнес я, не зная, что ещё сказать. — Я дам тебе шанс ради моего друга. Но если это повторится, ты будешь уволена немедленно.

Я был вынужден согласиться, не зная, как буду объяснять происходящее. От мысли, что я мог потерять доверие к себе, становилось ещё хуже.

Селин кивнула, её шаги стали медленными и тянущими, когда она направилась к двери. Я не мог не заметить, как её фигура, идеально подчеркнутая строгой юбкой, сводит меня с ума. Она была, без сомнений, прекрасна, но это чувство только усугубляло мою внутреннюю борьбу.

Чёрт побери!

Я резко отвернулся, чтобы не смотреть на неё. Она была чужой женщиной, женой моего друга. Возможно, Гюстав наслаждается её фигурой, и каждый день она в его объятиях. От одной этой мысли внутри всё сжимается. Я начал испытывать к ней ревность, и эта мысль заставляла меня чувствовать себя ещё более слабым и уязвимым.

Глава 17. Ревность

Селин

Я лежала у себя в комнате, уставившись в потолок, в голове крутились его слова. Жестокие, режущие, словно лезвие. Каждое из них эхом отзывалось в сердце. Арман был груб, даже жесток. Но в глубине души я понимала — он пытается оградить нас обоих от катастрофы.

Его взгляд преследовал меня. Этот холод, смешанный с едва сдерживаемой яростью. Я видела, как он борется с собой, и знала, что причиняю ему боль. Он дал мне понять, что между нами ничего не может быть.

Ничего.

Но как мне теперь смотреть на него? Как находиться рядом? Как не выдавать своих чувств?

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы наворачиваются вновь. Я не могла позволить себе показать слабость перед Гюставом. Он бы что-то заподозрил. А если бы узнал о моих чувствах к Арману… Мне даже страшно было представить последствия.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Увольнение означало бы не только потерю работы, но и разрушение моего брака. Гюстав сразу бы понял, что что-то не так. Он знает меня слишком хорошо, чтобы не заметить.

Но Арман прав. Нужно держать дистанцию. Мне придется научиться подавлять свои эмоции.

«Это будет очень сложно», — подумала я, сжимая простыню в кулаках.

И все же я знала: ради сохранения видимости нормальной жизни, ради Гюстава и своего спокойствия, я должна постараться. Даже если это разобьет меня на тысячи осколков.

Гюстав задерживался на работе, и на звонки он не отвечал. Раньше, я бы устроила истерику, скандал, а сейчас, меня это не волновала. Для меня сейчас главное было побороть чувства к Арману. Он заселился в глубоко в сердце.

Я взяла телефон и открыла чат с Арманом. Пальцы замерли над экраном. Сердце забилось сильнее, а дыхание стало прерывистым.

Я нажала на его профиль. Его фотография высветилась на весь экран. Арман смотрел прямо в камеру, серьезный, сосредоточенный. Его строгий взгляд, сжатые губы, линия челюсти — всё это снова заставило меня вспомнить о нашей последней встрече.

Я провела пальцем по экрану, будто могла коснуться его лица. В этом мужчине было что-то притягательное, что невозможно игнорировать. Его сила, его холодная сдержанность, его способность держать всё под контролем.

Но что скрывается за этой маской? Разве он действительно такой бесчувственный, каким хочет казаться?

Я знала ответ. Я видела его взгляд, полных борьбы и желания. Он чувствовал то же, что и я. Только он был сильнее. Он умел сдерживаться.

Мои глаза наполнились слезами. «Почему ты?» — подумала я, глядя на его изображение. — «Почему ты ворвался в мою жизнь именно сейчас, когда всё и так непросто?»

Телефон задрожал в руке, и я поспешно закрыла его профиль, будто боялась, что кто-то войдет и увидит меня за этим занятием. Я бросила телефон на подушку и отвернулась.

Но даже отвернувшись, я всё равно видела его лицо. Этот взгляд. И понимала, что борьба с самой собой только началась.

Я лежала в тишине, чувствуя, как внутри разгорается буря. В голову лезли воспоминания: его голос, резкий и властный, его руки, которые когда-то случайно коснулись моей, заставив меня вздрогнуть. Даже в его холодности была некая притягательная сила, от которой я не могла избавиться.

Сквозь закрытые веки пробивался свет от экрана телефона, лежащего рядом. Казалось, он манил меня, требовал снова взять его в руки. Но я сжала кулаки, борясь с соблазном. Нет, я не должна. Я обещала себе, что не поддамся этим чувствам.

Но эта борьба была словно пытка. В конце концов, я снова взяла телефон. Мой палец завис над его номером. Звонить? Или просто написать? Но что? «Простите за сегодняшнее»? Или: «Я не хотела вас расстроить»? А может, ничего?

Сердце бешено колотилось. Я чувствовала себя словно подросток, впервые столкнувшийся с неподвластными ему эмоциями.

Но вдруг тишину нарушил звук входящего сообщения. Я вздрогнула и едва не выронила телефон. Сообщение было от Гюстава:

«Задержусь допоздна. Не жди меня, ложись спать».

Его слова не вызвали во мне никакой эмоции. Я машинально закрыла сообщение и снова вернулась к экрану, где всё ещё светилось имя Армана.

Не выдержав, я открыла чат и начала печатать:

" Я не знаю, как нам быть. Я постоянно думаю о тебе. Я постараюсь держать дистанцию, но…'

Я замерла, не зная, что написать дальше. Слишком много всего хотелось сказать, но я не могла подобрать слов. В конечном итоге, я удалила сообщение, так и не отправив его.

Я отбросила телефон в сторону и села на кровати, обхватив голову руками. Слёзы снова начали катиться по щекам.

— Господи, за что? — прошептала я в пустоту.

Но ответа, конечно, не последовало. Только тяжелая тишина давила на плечи, заставляя меня всё глубже погружаться в это бесконечное чувство вины, боли и… чего-то большего, что я не могла назвать.

Я сидела на кровати, пытаясь собрать себя по кусочкам. Но стоило мне хотя бы немного успокоиться, как телефон снова завибрировал. На этот раз звонила Брижит.

Я медлила с ответом. Не хотелось ни с кем говорить, особенно сейчас. Но Брижит была той, кто не принимал отказов. Она могла приехать ко мне домой, если я не возьму трубку.

— Да? — я ответила, пытаясь придать своему голосу бодрость, но прозвучало это слишком неубедительно.