Адельфина Призрачная – Воровка Дагорских лесов (страница 10)

Я засовываю руку в карман перепачканного белого платья. Нащупываю ключ и думаю о том, как освободить Катерину. Нужно успеть сделать это до того, как девочку отправят в особо охраняемую часть удела.

Час, два, пять. Мы едем и едем, пока не начинает светать. Вижу выжженные огромные территории с черной землей и серо-зеленым душным туманом. Там впереди возвышается забор, а за ним мрачные постройки. Они будто угольные. Депрессивная картина, а потому и само место именовали Мрачный удел. Дагорцы же называют его полигоном смерти.

На пути к городу мы проезжаем зону Х. Она знаменита своими обрывами по обеим сторонам дороги. Их копали заключенные, чтобы сгонять в пропасть стада живых мертвецов и тех, кого ими сделали в местных карантинах. Военные называют это – неизбежное обращение смертников. Но большинство людей заражаются после попадания в карантин. Никто не делит маркированных на больных и здоровых. За несколько суток больными становятся все.

– Респиратор под сиденьем, – проговаривает водитель скорее мне, нежели биону, – поначалу тут непривычно горький воздух и трупаками тянет. Со временем привыкаешь. Если ветер гонит тучи с соленого побережья, тогда считайте повезло. И дождь пройдет и свежесть ощутите.

– Соленое побережье?

– Да, есть тут неподалеку соленое озеро. Там получше, чем в уделе.

Веслав нехотя оборачивается ко мне. Во взгляде голубого и темно-карего глаз замечаю заботу.

– Надень респиратор. Ты ослабла после травмы, не стоит подвергать организм дополнительной нагрузке.

Соглашаюсь и надеваю на себя маску. Могу считать себя особенной. Вряд ли тем, кто в кузове, предложат защитные средства.

Тяжелые деревянные ворота открываются, сгребая черную пыль с земли. Гремят цепи. Наша колонна въезжает в поселение, разворачивается и встает вдоль тротуара.

Я долго не выхожу из кабины. Дожидаюсь пока пройдет построение, а пленных свяжут общей цепью. Как только ступаю босиком на землю, Веслав подходит почти вплотную, забрасывает мою руку себе на плечо и поднимает на руки. Я пытаюсь сопротивляться, бион встряхивает меня, довольно ухмыльнувшись.

– Как в большой собаке, килограмм сорок пять.

Я против него не боец. Не смогу высвободится, как бы не старалась. А Истров нарочно не дает мне рассмотреть обстановку. У ворот совсем небольшая площадка и пленных как будто становится меньше. Все от того, что они стоят в несколько рядов, точно заключенные. Катю не видно, а я, как бы не старалась, удаляюсь прочь. Веслав уносит меня к улицам города.

По обоим сторонам узкой дороги будто бетонные стены вырастают одноэтажные дома темно-серого цвета прямоугольной формы. Ската крыши нет, домики будто прибиты лопаткой сверху. Окна встречаются через раз. Все однообразно. И только вдалеке эти маленькие постройки меняются на высотные здания до семи – десяти этажей.

– Пятьдесят пять, – гундосо произношу через маску.

– Чего?

– Пятьдесят пять килограмм. Больше чем в собаке! – Поправляю Веслава. Он морщится, – Куда ты несешь меня?

– В дом, – отвечает бион, не смотря на меня, – У меня есть три часа для отдыха.

– Мне нужно к сестре, а не спать в одном из этих домов!

– Спать? Кто говорит про сон? Ты ведь жена? Поможешь мне отдохнуть, как должна помогать мужу.

Высокий страж сжимает меня крепче, я замолкаю, стягиваю свободной рукой с себя маску и бросаю ему под ноги. Слышен хруст.

Горький противный воздух впивается в ноздри, текут слезы, но я держусь. Как же меня злит этот бион! Он точно животное, которого волнуют плотские утехи.

– Я с тобой не лягу!

– Не ляжешь, – ухмыляется Веслав, – Это я тебе обещаю.

– Чего ты хочешь?

– Я же сказал, отдохнуть.

Веслав сворачивает к одному из кубических домов, открывает дверь с ноги и вносит меня в темное, холодное, мрачное помещение. Тут же ставит на ноги, а сам проходит дальше к крохотной кровати и валится на нее. Я оглядываюсь по сторонам, вижу много грязи, пыли и отсутствие какой-либо мебели, как и осветительных приборов. Это просто лачуга с бетонными стенами и бетонным полом, набитая мусором.

– Где мы? Что за место?

– Твой дом, женушка. И, как ты просила, ты не ляжешь со мной. Тут нет спального места для двоих.

– Ты будешь спать?

– Ага. Я буду спать.

Какой же он довольный! Как смакует мой гнев и ненависть!

Глава 11. Притирка

Ужасное место, именуемое новым домом, больше напоминает мне крохотный чулан. Здесь едва наберется три на три метра по сторонам и крохотная узкая дверь, скорее всего в душевую с туалетом. Есть окно, но я замечаю его уже позднее. Оно по той же стороне, где и входная дверь. Маленькое, завешено пыльной темной тканью.

На полу мусор, папиросы, чьи-то носки и фекалии местных грызунов – древодеров.

Нос неприятно раздражает запах чего-то кислого в сочетании с мочевиной. Очевидно, со стороны туалета. А в каком состоянии узкая кровать, на которой едва умещается широкоплечий страж, даже думать не хочется. Но ему все равно.

– Отлично. Но это не дом, а помойка. Что мне тут делать? Играть в супружество и подносить тебя обед из крыс и древодеров? В этом месте не найдется ничего лучше.

– А чего ты хотела, когда добровольно назвалась женой?

– Помочь сестре, – я смотрю на Веслава с вызовом. В его же глазах равнодушие. Мрак комнаты прячет образ мужчины, но глаз Биона и провода костюма всегда горят, напоминая о его происхождении, – Я бы не пошла за тобой в Мрачный удел, если бы не она.

– Довольно честно.

– Сладкие речи петь не стану. Я почти никогда не вру. За себя страха нет.

– Но есть за сестру, – дополняет Страж. Он поднимается с кровати. Та противно скрипит. Мужчина делает пару шагов в мою сторону, – Хочешь вытащить Катерину?

– Ты знаешь, что хочу.

– Пойдешь на все?

– Да.

– Я помогу тебе, и ты должна поручиться за то, что сказала ранее. Заплатишь своей свободой. Отпускать тебя не собираюсь.

– И пусть. Я останусь с тобой.

– Отлично, – Мужчина протягивает в мою сторону раскрытую ладонь, – Тогда отдай ключ. Я знаю, он у тебя в кармане.

По телу бегут мурашки. Я поджимаю губы, с досадой осознав, что мой противник не глупец.

– Как ты…?

– Не одна ты выживала в Дагорских лесах. Мне тоже приходилось. В прошлой, вольной и сытной жизни.

– Не понимаю, о чем ты.

– Понимаешь. Я прекрасно знаю эти приемы, воровка.

Скрипя зубами, я отдаю ключ Веславу. Он довольно улыбается, закинув его в карман брюк.

– Если хочешь увидеть Катерину, не пытайся обмануть меня. Выполняй все, о чем прошу и может завтра с утра ты сможешь поговорить с ней.

Я вдыхаю воздух в легкие, но бион перебивает, не дав заговорить.

– А пока иди, подружись с местными женщинами и займись бытом. Хочешь жить не в помойке, организуй порядок.

– С местными женщинами? Ты хочешь, чтобы я выпрашивала тряпки?

Он улыбается, тянется рукой к моей щеке, но я уворачиваюсь.

– Укради. Тебе же так привычнее.

Рожденная в семье со средним достатком, я почти никогда не выгребала мусор из трущоб. Тяжелую жизнь знала, но больше в плане поисков выгоды, риска, опасных дорог и попыток избежать встреч с тварями.

Здесь же тяжесть жизни опускается на ступень выживания. Когда холодно, голодно и нет безопасных стен, как в Дагоре.

Без защитной маски дышать вне дома трудно. Запах горького дыма щиплет нос, глаза ужасно слезятся, и кожа как будто покрывается противной пылью, отчего руки кажутся сухими и неприятно шелушатся.

Воды нет. Чтобы найти ее для питья пришлось идти к военным в полевую кухню. Ту, что разбита на въезде в город. В центр Мрачного удела путь закрыт. Я пыталась пройти, но за низкими постройками выставлены металлические ворота и забор. Так местная администрация защищает себя от инфицированных.

– Разве укушенные могут бродить по уделу? – Спрашиваю я местную женщину. Грузная блондинка с ребенком в слинге безостановочно сосущем ее огромную грудь, стирает белье прямо в ведре у колодца. Вода тут не питьевая, оранжевого оттенка с запахом мха. Глаза незнакомки добрые, но возраст трудно узнать. Кажется молодой, но лицо осунулось, сползло от тяжести щек, тонущих в подбородке. Эта ее полнота не похожа на здоровую. Вся будто в опухолях и без респиратора. Тонкие губы растягиваются в беззубой улыбке.