Адельфина Призрачная – Иллюзия Свободы. Том 1 (страница 3)
– Новенькая?
Голос Старшей прозвучал резко, сухо и требовательно.
– Вы идете или хотите вернуться на улицу?
– Извините. Да, я иду.
Деметра завернула в первую дверь.
– Мы спим здесь, – радостно объявила Розмари, – Это лучшая комната, на мой взгляд.
– Все комнаты в домах Мира одинаковые, – поправила девушку Деметра, – Они ничем не различаются. Для каждого выделяется одинаковая форма, спальное место и принадлежности для умывания.
– Да, но эта все-таки особенная и тебе очень повезло, что здесь есть свободное место. Тебе понравится быть с сестрами!
– Ее право находиться среди нас еще нужно подтвердить, Розмари! – Старшая подошла к большому шкафу, стоящему справа от входной двери, открыла его и достала белую ночную рубашку, серое платье, пару простыней и наволочку, – Не слишком обольщайтесь, Эмбер. Не хочу, чтобы у вас возникли ложные надежды и ожидания насчет жизни в доме Мира.
– Я понимаю. В любом случае, благодарю вас за оказанное доверие и помощь.
Деметра в ответ смерила меня взглядом, спешно отвернулась и подошла к окну.
– Пожалуйста, не забудьте, завтра вам следует показаться лекарю для осмотра и сбора необходимых анализов. Вы выглядите не здоровой. Я не хочу, чтобы в доме Мира находились хворые.
– Конечно! – Согласилась я, а затем решительно добавила, – Я постараюсь как можно скорее связаться с родственниками. Думаю, что не потревожу ваш дом своим длительным пребыванием. Мне бы только найти свои вещи? Телефон, паспорт, документы… Должно быть они остались на дороге.
Розмари скривилась и посмотрела на Деметру. У Старшей бровь взлетела вверх от удивления. Женщина неодобрительно покачала головой и следом попросила рыжеволосую девушку помочь мне с расписанием. Не сказав мне ни слова, брюнетка покинула комнату сестер, так и не сказав мне ни слова.
– Деметра проявила к тебе милосердие, – буркнула рыжеволосая девушка, заглянув за дверь, чтобы осведомиться, что мы остались одни, – А от тебя никакой благодарности! Ты знаешь, она редко когда идет против правил. Если честно, я вообще не помню, чтобы такое случалось. А ты… Все о своих вещах беспокоишься. Надо было просто помалкивать.
– Я ее поблагодарила.
– Да, чтобы затем забросать просьбами. Это неуважение к Старшей.
Я ужасно устала, чтобы разбираться. Если эта милая девушка говорит о том, что я не права, нужно признать. Ноги устали, я присела на выделенную мне кровать тяжело вздохнув. Спасительница тоже не стала стоять на ногах.
– Розмари, извини. У меня и в мыслях не было обидеть Старшую или тебя. Я правда очень признательна вам за помощь. Кто знает, что бы со мной стало, если бы ты не оказалась рядом.
– Пожалуйста. Вообще мне еще приходилось еще приводить в дом Мира кого-то с улицы. Я впервые помогаю кому-то, – Розмари задумалась, – Как думаешь, теперь меня заметят? Да, ты же не знаешь ничего. Ладно. Буду надеяться, что за доброе дело мне зачтется. Только ты не подумай, что я тщеславна. Просто очень хочется внимания!
Я улыбнулась в ответ. Ее рассуждения по-детски наивны. А косичка и выбившиеся рыжие пряди подчеркивают ребяческий образ. Розмари внешне не больше девятнадцати лет. А может и меньше. Она совсем не похожа на ту женщину, которая встретила нас на пороге дома.
– Почему ты назвала меня сестрой?
– Как почему? Ты одета как сестра дома Мира. Неужели ты и это забыла? Сильно же ты ушиблась.
– Похоже на то.
– Интересно, что с тобой случилось? Вообще Деметра права, ты можешь числиться в одном из домов Мира или… Ох! А вдруг ты в союзе?
– Что?
– В союзе. В семье, – Розмари так быстро подскочила со своей белоснежной кровати, что я сама вздрогнула от неожиданности. Она схватила меня за руку, обнажив запястье от рукава платья.
– Благословение, ничего нет! Обошлось.
– Что это было? Что ты сделала с рукой?
Сестра отмахнулась.
– Ничего. Просто посмотрела есть ли у тебя код.
– Что еще за код?
– Татуировка. Уникальная комбинация чисел и символов. Ее делают всем девушкам и юношам после распределения. Если у тебя есть такая татуировка, значит ты должна быть в союзе.
– Распределение, союз… Все так странно, Розмари. Еще пару часов назад я шла на работу. Был октябрь, лил дождь, а потом я проснулась на дороге.
– Не пугай меня, Эмбер.
Розмари смотрела на меня как на безумную, но в зеленых глазах читалось сочувствие. Я будто больна и несу бред, но это правда. Происходило что-то плохое и с этим придется справляться в одиночку. Боюсь, что все местные не будут видеть вокруг ничего странного, потому что это странно только для меня…
Возникла пауза, я осмотрелась. Комната девушек абсолютно белая, такая же, как коридор. По обеим сторонам расставлены деревянные кровати, а справа от каждой из них – тумбочки. На деревянном полу расстелены одинакового размера мягкие ковры серого цвета. В передней части комнаты у двери стоят два платяных шкафа в цвет стен, пара корзин для белья и большая ширма. Между ширмой и шкафами висит единственное зеркало.
Из декораций ничего. Ни картин, ни ваз, ни цветов. Даже на окнах нет тюли и штор.
– Ты сказала октябрь? – Пробормотала Розмари, – Уже давно январь. А дождей здесь не бывает. Они в гарнизонах и в дальних землях, – девушка присела рядом со мной и заботливо взяла за руку, – Ты правда совсем ничего не помнишь?
– Нет. Вернее, я помню все, что случилось до аварии. Скажи мне, что это за дом?
– Ты в доме Мира, Эмбер.
– Понимаешь, я не знаю, что такое дом Мира. Я никогда не видела этих улиц и каменных домов. Я не знаю ничего о союзах, о сестринстве и о комендантском часе. Розмари, для меня все выглядит чужим. Даже то, как вы одеты.
Девушка задумалась, помрачнела, а потом шуточно отмахнулась.
– Ты забавная! Не переживай, завтра утром тебя отведут к лекарю. Он проверит твою голову и возьмет анализы. Так мы сможем узнать, что с тобой случилось. Я слышала, что с памятью такое бывает. Просто нужно отдохнуть.
– Хорошо, но я не уверенна, что это поможет…
– Здесь тебя никто не обидит, – улыбнулась Розмари, – Усталость снимет хороший ужин и продолжительный сон.
– Да, пожалуй, я не откажусь отдохнуть.
Я сдалась. Пусть все идет своим чередом. Лекарь так лекарь. Собрание? Значит я встречу больше людей, и кто-то из них точно прислушается. А пока я раздумывала о том, как бы остаться одной и поспать, Розмари рассказала о том, что остальные сестры придут позднее. Все жители дома Мира – женщины. Мужчин здесь нет. Вход для них не воспрещен, но повод должен быть всегда. Обычно это собрания, приемы или помощь по хозяйству. Они живут в других домах, в военных городах, связаны определенной работой с проживанием там или же, самое понятное, мужчины живут в семьях после распределения.
Девушка так же упомянула о важности соблюдения комендантского часа. Сестры проводят его в помещении за занятиями. Это период тишины, в который запрещено покидать помещение. Оставаться на улице опасно.
Каждая из сестер дома Мира выбирает свое хобби на эти часы: вышивка, шитье, рисование, живопись, музицирование. Все девушки придерживаются расписания и, согласно ему, весь день поделен на блоки. Включено время для занятий, работы, отдыха, собраний, обедов и сна. Очень похоже на школу для девушек, только студентки разновозрастные.
Для Розмари и сестер подобная жизнь выглядела гармоничной. Но для меня, человека, пришедшего извне, обстановка выглядела дикой.
Вечером, когда за окном стремительно стемнело, рыжеволосая порекомендовала мне отправится в ванную и освежиться перед ужином. Я с радостью согласилась. Тогда спасительница засуетилась, выдала новенький халат белого цвета, тапочки и проводила вперед по коридору к двойной широкой двери на нашем этаже.
– Эмбер, здесь расположены туалетные комнаты, умывальная зона и отдельно ванные. Не волнуйся, тебя никто не потревожит, а все необходимое рядом. Ты найдешь.
– Спасибо. Думаю, я справлюсь.
– Отдохни, у тебя есть около часа. А после не забудь надеть синее платье. Я положу его на кровать.
– Платье к ужину?
– Да, – довольно ответила Розмари, – К ужину мы выходим во всей красе. Тебе понравится или, – она кокетливо пожала плечами, – ты вспомнишь, что уже принимала участие в таких вечерах.
– Платье так платье. Спасибо!
Розмари выглядела воодушевленной. Девушка еще раз проговорила мне, где найти ванные принадлежности и оставила одну.
Ванные комнаты поразили своим величием не меньше, чем сам дом. Белые с резными каменными колоннами и правильным зонированием. Между умывальными, туалетными и ванными залами зигзагами расставлены высокие ширмы белого цвета с очень плотной тканью. Вдоль стены напротив входа возвышались окна от пола до потолка. Их стекла в мозаике витража в форме волка серых цветов матового стекла. Окантовка и ручки окон серебряные. Они блестят от яркого белого света с круглых плоских потолочных ламп.
– Изумительно, – прошептала я, ступая по белому мраморному полу.
Дорого, красиво и пахнет историей. Здесь так тихо, что звук капающей воды отражается мелодичным эхом от стен.
Я сняла с себя холщовое платье, затем сорочку и чулки бежевого цвета. На затылке нащупала заколку с синей лилией и отстегнула. Волосы рассыпались по плечам, а затылок приятно саднило.
Сейчас в зеркале я увидела совсем другую девушку. Нет, это все еще я, но кожа стала светлее, а глаза ясными. Никаких вспышек и странного ощущения тошноты, как было этим утром в «моем» мире. Взгляд остановился на фигуре. Не припомню, чтобы я когда-нибудь восхищалась собой, но сейчас все выглядело гармонично. У меня не высокий рост, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, среднее телосложение и очерченная, в сравнении с бедрами, талия. Но теперь на животе виднелись мышцы и в общем тело было сильнее, спортивнее. Как будто я двигаюсь больше, чем на самом деле. Я поймала себя на мысли, что впервые любуюсь собственным отражением. И это несмотря на множество синяков и ало-фиолетовый кровоподтек на правом подреберье.