Шепоты ночи угрюмо
Шепчут душе усталой,
Утро их все расшептало,
Расклубило ночные думы…
Но помню сквозь хмару дневную
Ту правду одну, ночную,
Слышу вдали свершенья,
Близко же – боль глухая…
Здесь, за тяжелой дверью,
Плачет сестра, привыкая.
Нельзя отворить эти двери,
Но можно стоять на страже,
Сюда придут и расскажут,
В чем радость, чему надо верить.
Так легко и просто все в жизни,
Нет враждебного больше ока,
Только помнить, как о многом нужно
Молчать, молчать глубоко.
«Тяжки и глухи удары молота…»
Тяжки и глухи удары молота.
Высекается новая скрижаль,
Вещие буквы литого золота
Возвестят вам и радость, и печаль.
Лютует молот над глыбой каменной —
Тяжелосердый, разымчивый булат.
То, что крестилось любовью пламенной,
Упадет, и осколки заблестят.
Вихрем проносится страх незнания,
Трепет мысли безумной и нагой,
Страшны часы, когда глубь молчания
Опрокинется бездной над душой.
Но ненадолго тоска дарована,
Но кротка обличающая даль,
Будете к утру опять закованы
– Высекается новая скрижаль.
Весна 1908
«Правда ль, Отчую весть мне прислал Отец…»
В.И. и А.М.
Правда ль, Отчую весть мне прислал Отец,
Наложив печать горения?
О, как страшно приять золотой венец,
Трепеща прикосновения!
Если подан мне знак, что я – дочь царя,
Ничего, что опоздала я?
Что раскинулся пир, хрусталем горя,
И я сама усталая.
Разойдутся потом, при ночном огне,
Все чужие и богатые…
Я останусь ли с Ним? Отвечайте мне,
Лучезарные вожатые!
Февраль 1908
Двое
Слышишь? Двое говорят,
Что-то делят меж собою
Эти двое.
Тяжко слово, зорок взгляд,
Видишь? Двое говорят.
А про них, сорвав покров,
Двое шепчутся без слов.
К духу льнет тревожный дух,
Встречно вспыхивают зори
В опрозрачившемся взоре
Этих двух.
А за гранями души
Под свирельный глас тиши 
