Адела Кэтчер – Узы Белого Лотоса (страница 6)

Он тихо усмехнулся.

– И чего смешного? – строго спросила девчонка и посмотрела на него серьезными темными глазами.

– Мама говорит, что лопоухие люди добрые.

– Ты кого лопоухой назвал?! – тут же вспылила девчонка, едва не уронив от негодования зонтик им обоим на головы.

– Эй, это же, наоборот, хорошо! – попытался оправдаться Цай Ян.

– Зовут тебя как?

– Цай Ян. А тебя?

– Сун Цин. Еще раз назовешь меня лопоухой, я тебе все кости переломаю!

Цай Ян поднял обе руки признавая поражение, и улыбнулся. Он только сейчас понял, что Сун Цин оказалась первой, с кем он нормально разговаривал за эту неделю. А он очень любил разговаривать.

– А сколько тебе лет? – спросил он.

– Восемь.

– А мне шесть. Только недавно исполнилось.

– Поздравляю, – без тени радости сказала Сун Цин. – Идем, здесь холодно.

Она поднялась на ноги, осыпав Цай Яна каплями с зонта. Заметив, что он не последовал ее примеру, она пристроила зонт на земле, наклонилась и обхватила его руками за талию.

– Ты меня не поднимешь, я тяжелый, – сказал Цай Ян, продолжая улыбаться.

– Не ты тяжелый, жизнь тяжелая, – веско пробормотала Сун Цин, вдохнула поглубже и дернула его вверх, ставя на ноги.

Голова продолжала болеть и кружиться, но Сун Цин крепко, даже чересчур для такой худенькой девчонки, держала его за локоть.

– А куда мы пойдем? – спросил Цай Ян, стараясь не сильно опираться на ее руку.

– К моему папе. Он врач, он тебе поможет. Когда я вырасту, я тоже стану врачом.

– Так вот почему тебя так заинтересовали мои царапины!

– Да. И они у тебя воспалились, – тоном профессора сказала Сун Цин. – Так что идем. Здесь совсем недалеко.

И они пошли. Зонтик мешался, но с ним все же было лучше, чем без него, так как теперь на голову хотя бы не лилось, как из душа. Дождь за это время только усилился, а еще начало темнеть. Осень в Китае всегда наступала очень внезапно, словно лето исчезало с улиц лишь за одну ночь.

Сун Цин вывела его из переулка и пошла по улице, держа его за запястье чуть ниже следов от зубов собаки. Цай Ян успел подумать, что она будет хорошим доктором, ведь даже в такой ситуации она помнила о том, что ему может быть больно, если она неосторожно возьмет его за руку. Встречавшиеся им люди странно смотрели, но не подходили. С кем-то Сун Цин даже поздоровалась, но чаще лишь закрывалась зонтом, держа его низко-низко, чтобы видно было лишь тротуар под ногами с крупной серой плиткой.

Совсем скоро они остановились, и перед глазами Цай Яна оказались широкие, но невысокие ступени. Сун Цин уверенно потащила его по ним наверх, и Цай Ян все же выглянул из-под зонта, заметив довольно большой дом в три этажа с несколькими пристройками. Под сводом крыши было большое резное деревянное украшение в форме распустившегося лотоса. Над тяжелыми дверями он заметил надпись золотыми иероглифами, но не смог ее полностью прочитать, разобрав только одно слово – «лотос».

Сун Цин покопалась в кармане куртки, отпустив руку Цай Яна, который уже мог стоять сам, и вытащила связку ключей. Один ключ был длинным и большим – именно им она открыла дверь и ввела его внутрь. Первым, что бросилось в глаза в широком зале, в котором они очутились, оказалась роспись на стене. Цай Ян присмотрелся. На ней были изображены реки и пруды, деревянные лодки и люди на причале, целое поселение на заднем плане, даже можно было разглядеть дома и их крыши с загнутыми и приподнятыми сводами. Внизу картину украшали крупные ярко-розовые и белые цветы. Цай Ян успел увидеть еще и лестницу, уводившую на второй этаж, и мальчишку в темной толстовке на ней, который перевешивался через перила и хмуро смотрел на него. Цай Ян улыбнулся и помахал ему рукой, но тот не ответил, только нахмурился еще сильнее и исчез, взбежав по ступенькам наверх.

Освещение было не очень ярким, что даже радовало. Зато было очень тепло. Проведя неделю на улице, Цай Ян уже забыл, что может быть так тепло. Глаза почти сразу начали закрываться.

– Не спи на месте, идем, – сунув закрытый зонтик в подставку, скомандовала Сун Цин и потащила его в уводящий куда-то в сторону от лестницы коридор, хотя Цай Яну интереснее было бы посмотреть, что там на втором этаже, где скрылся незнакомый мальчишка.

Они прошли еще немного, и Сун Цин остановилась перед самой обычной светлой дверью. Она подняла руку и постучала, но не стала дожидаться, пока ей разрешат войти, а сразу же открыла ее и впихнула Цай Яна внутрь, заходя следом.

Пахло как в больнице. Цай Ян помнил этот запах, потому что так пахло, когда болела бабушка. Это было плохо. Папа потом плакал, и это был единственный раз, когда Цай Ян видел, как он плачет. Мама сказала, что бабушки не стало. Цай Яну было четыре, и он не понимал, что такое «не стало». Она же была. День назад он сидел у ее кровати и рассказывал ей истории, которые выдумывал на ходу. И больше ее не видел.

Могло ли так случиться, что мамы и папы тоже «не стало»?

Цай Ян закусил губу и опустил взгляд в пол.

– Папа! – позвала Сун Цин.

– А-Цин! – послышался возглас, и Цай Ян поднял голову. Из-за белой ширмы, за которой горел яркий свет, появился человек в халате и аккуратных круглых очках. – Где ты была?

– Я нашла его на улице, – словно не слыша вопроса, продолжила Сун Цин. – У него на руках укусы. Они воспалились, посмотри.

Ее отец еще пару мгновений строго смотрел на нее, потом вздохнул, покачал головой и перевел взгляд на Цай Яна. Цай Ян решил улыбнуться ему; он казался слишком взволнованным.

– Привет, я доктор Сун, – представился мужчина. – А тебя как зовут?

– Цай Ян.

– Сколько тебе лет?

– Шесть. Совсем недавно исполнилось.

– Вот как, – доктор Сун наконец улыбнулся. – Идем, нужно обработать твои царапины.

Его улыбка была очень приятной, и Цай Ян кивнул, позволяя ему взять себя за руку. Они вместе прошли за ширму, и от яркого света у Цай Яна заболели глаза. Доктор Сун усадил его на кушетку. Когда Цай Ян сморгнул выступившие на глазах слезы и осмотрелся, он заметил маленького мальчика, который сидел в уголке на стуле и смотрел на него во все глаза.

– Эй, привет! – улыбнулся ему Цай Ян.

– П… привет, – отозвался мальчик, пряча взгляд и опуская его на свои руки.

В предплечье ткнулось что-то мокрое, и Цай Ян вздрогнул от резкой боли, обжегшей кожу. Доктор Сун сказал:

– Сейчас пройдет, потерпи.

Если он хочет найти маму и папу, то действительно нужно потерпеть и не жаловаться. Тогда он сможет спросить, как добраться до места, где работала мама. Он не помнил адрес, но мог бы подробно описать его! Так что нужно не хныкать, а вести себя как взрослый. Чтобы отвлечься от боли, Цай Ян снова перевел внимание на незнакомого мальчика.

– Как тебя зовут?

– Я… я Сун Чан, – еле слышно ответил тот.

– А я Цай Ян! Мне шесть, а тебе?

– П-пять.

Цай Ян кивнул, продолжая улыбаться, хотя руку теперь жгло не переставая. Доктор Сун на мгновение отвлекся от его ран и посмотрел на него.

– Ты очень сильный мальчик. Улыбаешься, когда больно. Не все так могут.

– Да он все время улыбается, – послышался голос Сун Цин. Она сидела на кушетке у самого изголовья и болтала ногами, глядя на Цай Яна и отца. Куртки на ней уже не было, остались лишь джинсы и футболка с большим желтым цветком на груди. – Может, он дурачок?

– А-Цин, сейчас выйдешь отсюда! – строго сказал доктор Сун.

Цай Ян засмеялся. Маленький Сун Чан же из своего угла взглянул на Сун Цин широко распахнутыми глазами.

– Так вы брат с сестрой? – спросил Цай Ян, заметив, как они похожи.

– Ага, – отозвалась Сун Цин.

– Здорово! А ты боишься собак, Сун Чан?

– Н-нет, – ответил мальчик, с удивлением посмотрев на Цай Яна.

– А змей?

– Тоже нет.

– А пауков?

– Пауков, н-наверное, боюсь, – кивнул Сун Чан, скривив губы.

– Да он всего боится, даже своей тени! – вмешалась Сун Цин.

– А-Цин! – снова одернул ее доктор Сун. Несмотря на строгий голос, он очень осторожно обрабатывал последнюю ранку на руке Цай Яна, уже почти не делая больно. Цай Ян даже смог посмеяться над перепалкой брата и сестры.