Адель Вайн – Идеальный штрих (страница 2)
– У тебя есть планы на вечер? – спросил Адриан, он видел по ней, что он все еще имеет над ней влияние, – Думаю, мы могли бы поужинать сегодня.
Жасмин почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это был не страх, а извращенное удовлетворение. Его приглашение было подтверждением. Подтверждением того, что ее ложь, ее контролируемая жизнь, ее попытка стать идеальной, как он, сработала. Оно значило, что все страдания последних недель были не зря.
"Нет, – хотела сказать она. – Ты меня разрушаешь."
Но она лишь улыбнулась собранной, безупречной улыбкой и ответила голосом, в котором не было ни капли хаоса:
– Да. Я свободна, Адриан.
И в этот момент, в идеальной, пустой галерее, Жасмин официально вернулась в свою тюрьму.
Глава 4
Жасмин лежала в своей холодной, "идеально" убранной квартире после ужина с Адрианом. Ее тело, которое он оценил взглядом владельца, чувствовало себя грязным. "Ты похорошела, Жасмин," – его слова были ядом, который она выпила. Она закрыла глаза, и боль снова отбросила ее на несколько лет назад.
Она увидела их, стоящих в его белой, залитой светом студии. Жасмин прижимала к груди холст, который осмелилась ему показать – сырую, эмоциональную работу, написанную пальцами.
– Ты думаешь это искусство, Жасмин? – спокойным, ледяным голосом спросил Адриан. – Ты рисуешь пальцами, здесь нет никакой техники, у тебя нет таланта. Это саботаж. Этим тебе не завоевать даже симпатии людей.
С этим приговором её дыхание оборвалось. Картина выпала из рук, и Жасмин проснулась в темноте, стискивая кулаки до боли, чтобы не дать хаосу вырваться наружу.
Она уже не могла уснуть. Вместо того чтобы бороться с воспоминаниями, она решила сдаться своему новому, строгому режиму. Надев наушники, она быстро добралась до студии пешком; улицы были пусты, и город еще спал. Она тихонько собралась и отправилась в свою стерильную студию, чтобы завершить картину до прихода Джэя.
Будучи в студии, она боролась с желанием написать картину в своем стиле, но, смотря на уже начатую работу, через силу и вздохнув, она взяла в руки кисть и решила продолжить.
На холсте был готов фон – цвет хаки и глубокий оливковый украшали его. Она знала, что хочет нарисовать, и решила начать. Кистью сделав первый аккуратный мазок черной краской…
…это было похоже на первый шаг в ледяную воду. Пальцы, ее главный инструмент, зудели от желания окунуться в сырую массу, смешать цвета на холсте ладонью, а не этим тонким, чужим волосом. Но Жасмин заставила себя держать кисть жестко. Она выводила контрастные, сдержанные формы, создавая работу, которая была бы безупречной, но безжизненной. На фоне цвета хаки проступили силуэты двух лошадей, черной и почти белой, изображенные в мощной, но статической манере. В ней не было ярости, страсти, крови, которые Адриан называл "саботажем". В ней была лишь холодная, отстраненная красота, которую он мог бы оценить.
Жасмин посмотрела на часы. До прихода Джэя оставалось два часа. Картина была почти идеальной, и она почти убедила себя, что этот "Идеальный Штрих" – это и есть правда о ней.
Зайдя в кофейню рядом со студией, она взяла свой любимый малиновый раф со взбитыми сливками и зеленую матчу для Джэя. В голове прозвучало:
Глава 5
Пришел Джэй. Не дожидаясь ответа, он вошел, как и обычно, он был с иголочки. Жасмин его любила, по-своему, он был тем радостным лучиком света в ее жизни, он тот, кому она верила и доверяла, но боялась его спугнуть своим настоящим "Я".
Джэй остановился, его взгляд, привыкший сканировать студию на предмет творческого хаоса, с удивлением отметил идеальную чистоту и собранный вид Жасмин. Его глаза скользнули по хаки-зеленому холсту с четкими, черными мазками.
Жасмин, прижимая к себе теплый малиновый раф, грациозно протянула ему стакан с зеленым напитком.
– Твоя любимая матча. Для продуктивного утра, – сказала она голосом, в котором не было ничего, кроме контролируемой вежливости.
– Спасибо, – Джэй взял напиток и, видимо, расслабившись, улыбнулся. – Ого. Впечатляет, Жасмин. Ты выглядишь… собранной. И терапевт? Помогло?
Жасмин почувствовала прилив ложной уверенности.
– Да. Очень. Мы работаем над структурированием процесса. Это помогает контролировать эмоции, чтобы они не мешали творчеству. Я поняла, что техника так же важна, как и чувство.
Джэй кивнул, его улыбка стала шире, но глаза на секунду потускнели. Он подошел ближе к картине.
– Работа безупречна. Ты делаешь именно то, что нужно для этой выставки. Но помни, Жасмин, искусство – это не только идеальная форма. Убедись, что, когда ты структурируешь процесс, ты не вычищаешь из него душу.
В душе Джэй понимал, что эта работа не настоящая Жасмин, да, картина была идеальна, но холодна; она притягивала взгляды, но не цепляла. Джэй решил дать время Жасмин и посмотреть, что из этого выйдет.
– Я думаю, нам нужно вместе перекусить, Жасмин, – сказал Джэй, его взгляд стал строже. – Ты выглядишь истощенной и похудевшей. Какую кухню выберем?
Жасмин почувствовала, как её горло сжимает невидимый обруч – даже забота Джэя была для неё формой контроля, которую нужно удовлетворить.
– Я не слишком голодна, Джэй, – ответила она, но тут же исправилась, вспомнив, что "идеальные" люди едят. – Но, пожалуй, итальянскую. Что-то легкое.
Она выбрала итальянский ресторан, куда они часто ходили, – уютное, стильное место, достаточно публичное, чтобы Адриан одобрил его, но достаточно приватное, чтобы Джэй чувствовал себя свободно.
Глава 6
Джэй выбрал уютный, но стильный ресторан, где их никто не побеспокоит. Как только они сели за столик, Жасмин сбросила свое напряжение, впервые за неделю позволив себе чуть больше, чем просто воду. Рядом с Джэем она чувствовала себя почти в безопасности.
– Ты помнишь Адриана, Джэй? – спросила Жасмин, едва коснувшись вилкой салата.
Джэй, который сосредоточенно чистил креветку, резко поднял глаза.
– Сложно забыть человека, который считает себя произведением искусства. Почему ты о нем?
– Мы… мы снова вместе, – её голос прозвучал так тихо, что она едва услышала сама себя.
На лице Джэя на мгновение промелькнула глубокая, неподдельная печаль. Он отложил креветку.
– Жасмин. Зачем? Ты знаешь, что он делает с тобой. Он берет твою энергию, чтобы наполнить свою пустоту.
– Он не пустой! – защитилась она, но тут же опустила глаза, понимая, что кричит. – Он… он просто очень требователен. Я поняла, что в прошлый раз сама виновата. Я была слишком хаотичной. Я ему не соответствовала.
– Теперь я собранная. И он это ценит.
Джэй отложил приборы и взял её за руку.
– Он ценит твою упаковку, Жасмин. А не то, что внутри, – его голос был тихим и настойчивым. – Твое искусство – это твой хаос. Не убивай его ради человека, который заставил тебя ненавидеть себя.
Жасмин грустно улыбнулась.
– Ты мой лучик света, Джэй. Но сегодня я должна идти. У нас с Адрианом планы на вечер. Я хочу показать ему, что я изменилась.
Джэй ничего не сказал, но его разочарование было громче любой ссоры. Он расплатился и поднялся.
Они направились к выходу из ресторана. Жасмин почувствовала, как холодный, вечерний воздух мгновенно подтянул её маску обратно. У самого стеклянного входа Джэй остановился, чтобы дать ей последнее, тихое наставление, прежде чем она отправится к Адриану.
– Будь осторожна, Жасмин, – прошептал он, накрывая её руку своей. – Помни, почему ты ушла.
– Я помню, – ответила она, хотя её глаза уже были прикованы к улице, где она видела свое будущее с Адрианом.
Именно в этот момент дверь распахнулась, и в идеальное, тихое пространство ресторана ворвался взрывной хаос.
Мужчина вошел в пространство Жасмин, как стихийное бедствие в выверенную геометрию. Это была не просто походка, это было заявление.
Он был выше Джэя, мускулист; его фигура была опасной, но идеально сбалансированной. Плотная вязь темных татуировок поднималась от сильных рук, покрывая шею, подчеркивая скульптурную линию челюсти и коротко стриженные волосы. В его облике, несмотря на простую черную рубашку, чувствовалась жестокая, испанская страсть, которая была подавлена, но не угашена.
За ним, как волна прилива, вошла его свита – трое мужчин, таких же высоких и необузданных в своей уверенности. Они были одеты в кожу и потертый деним, с небрежной манерой, которая полностью игнорировала дресс-код этого заведения.
Жасмин и Джэй замерли. В ресторане стало на несколько градусов жарче, а воздух наполнился тяжелым, мужским запахом и ощущением неприкрытой опасности. Мужчина прошел мимо них, его яркие, прямые глаза скользнули по лицу Жасмин.
Это был не просто взгляд. Он на мгновение пробил её идеальную защиту и увидел не её монохромный костюм, а загнанную ярость, которую она спрятала внутри.
Жасмин почувствовала, как сердце заколотилось так сильно, как будто оно пыталось убежать из её груди.
Он остановился, не отрывая взгляда от Жасмин, и едва слышно прохрипел в спину своим спутникам:
– Смотри, куда идешь.
Джэй, явно напряженный, толкнул Жасмин к выходу.
– Пойдем, – пробормотал он. – Нам тут не место.
Жасмин вышла на улицу, дрожа. За секунду этот мужчина увидел в ней больше, чем Адриан и Джэй за целую неделю. Он был хаосом, который она так старательно запирала.