Адель Огнева – Его Каприз или замуж за Дьявола (страница 34)

— Как же я испугался. — прошептал он, запуская руку в мои волосы.

Я не слушала, о чем он говорил с Николаем, и вышла на улицу, где меня ждал Глеб. Он не задавал глупых вопросов, и сразу же обнял.

— Теперь все будет хорошо. — от него исходил запах парфюма Маши, значит сразу после аэропорта он поехал к моей подруге.

Не знаю, зачем я это подметила, скорее всего это было для того, чтобы отвлечься от самой главной проблемы. Я готова замечать разные мелочи, только бы не думать о Паше.

Глубоко вдохнув, я улыбнулась. Как бы там ни было, Глеб прав, теперь все будет хорошо.

Всю дорогу мы ехали молча, да и слова здесь были бы лишними. Просто в один момент я поменялась, словно щелкнул переключатель, и больно больше не было. Я смирилась с тем, что возможно, больше никогда не увижу Пашу.

Мы не говорили, даже будучи уже в доме. Паша сказал, что будет в кабинете, а я тем временем смогла спокойно собраться. Уже почти утро, и пусть простят меня Маша с Глебом, когда я ворвусь к ним в квартиру. Но больше мне пойти некуда.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. — шепотом произнес Паша, когда я уже была у выхода, и мое сердце остановилось. — Но мне нужно время.

Несомненно, он дал мне надежду, и даже если мы не будем вместе, я готова смириться.

Я оказалась не права, Глеба в квартире Маши не было, хотя я была уверена, что он будет с ней. Подруга помогла мне расположиться, и зная мои вкусы, достала бутылочку вина.

Все же я благодарна за все, что происходит в моей жизни, ведь, все могло сложиться по-другому, и я могла не встретить Машу.

— Ну и умеешь же ты вляпываться в неприятности. — протянула Маша, допивая вино.

Я рассказала ей все, как было, и теперь мы вместе обсуждали сложившеюся ситуацию.

— Получается, тебя отключил охранник, но перед этим ты слышала разговор горничной. Ты уверена, что говорила она именно с Соколовым?

— А с кем еще?

— Ну мало ли. Ты у нас девушка видная, вон какой спрос между мужчинами. — пошутила Маша, и я только сейчас поняла, как сильно по ней скучала. — Я об этом все равно спрошу у Глеба.

Я только пожала плечами. Пусть спрашивает.

— Он кстати говорил мне, что судовой процесс затянется месяца на два, но тебе все равно не о чем волноваться. — Маша достала вторую бутылку, а я взглянула в окно.

Уже утро, а мы пьем. Но и отказываться от новой бутылочки я не собиралась.

Павел

— Даже не думай промывать мне мозги!

Я едва стоял на ногах, запуская уже пустую бутылку в сторону Глеба. Она пролетела мимо, и разбилась вдребезги, влетев в стену. Я уже и не скажу точно, какая именно это бутылка по счету.

Стоило мне переступить порог комнаты, и ощутить одурманивающий запах парфюма Марго, как в глазах потемнело. Я перестал отдавать отчет своим действиям. Сложно передать то, что я чувствовал.

Я мог удержать её, запихнуть в машину, отвезти в дом, запереть её здесь, держать силой, хотя я знал, что следует мне только поманить, и она сама за мной пойдет. И это хуже всего.

Я приврал, говоря, что они с моей мертвой возлюбленной непохожи. У них был один взгляд. Такой же сильный, но преданный. Когда она появилась в моей жизни, я и подумать не мог, что девчонка засядет в моем сердце, что смогу полюбить еще кого-то. Она заставила меня поверить в любовь заново. Она единственная, кто мог повлиять на меня, пусть сама этого не подозревала, она смогла изменить меня, подчинить себе. А главное, я думал, что все это время она была в моей власти, а оказалось, что наоборот.

— Я приставил к ней охрану, как ты и просил. О каждом её шаге тебе будут докладывать. Она не заметит слежку. — Глеб забрал бутылку из моих рук, и сделал несколько глотков. — Знаешь, Паша, ты конечно мой друг, но я должен это сказать. Ты конченый идиот. Так не добиваются любви. Ты мог остановить её, и что ты сделал? Собрался подписывать развод?

— Она заслуживает счастья.

— Да, заслуживает, не спорю, но она любит тебя, придурок.

— Я просил не промывать мне мозги!

Мне итак тошно, а еще и морали Глеба. С её появления в моей жизни все рухнуло. Все планы, которые я построил, были перевернуты, уничтожены. Я стал испытывать угрызения совести, стал делать все так, как хочет она. Я даже не скажу точно, когда понял, что она не безразлична мне.

— Мне нужно время, чтобы понять самого себя. Сейчас я не могу дать её то, чего она хочет.

— А ты не боишься, что, оставив её одну, Марго просто захочет забыть тебя? Когда ты наконец-то одумаешься, уже будет поздно.

— Пусть так.

Глеб нервно вздохнул, отпивая еще алкоголя. Я знал, что он не поймет меня.

— Как продвигается дело Виктора? — я решил сменить тему.

— Все по плану. Через два месяца их всех посадят.

Телефон Глеба завибрировал, оповещая об сообщении, и он углубился взглядом в экран.

— Паш, тебе что-то говорил Соколов о том, как ему удалось увезли Марго из дома?

— Глава охраны работал на него.

По взгляду друга я понял, что дело куда серьезней.

— А горничная?

— А что с ней не так?

— Марго рассказала Маше, что горничная разговаривала с кем-то по телефону, обсуждая её похищение. Она тоже работала на Соколова?

— О ней он ничего не сказал.

Мне не нравились его слова. Марго не один раз спрашивала о Юле, говорила, что она какая-то странная.

Я вызвал её к себе, и какое удивление было, когда мне сообщили, что горничная сбежала.

Значит в этой игре есть кто-то еще.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 26

…1 месяц спустя…

— Олеся, за тобой второй столик. — дала указания я официантке, и улыбнувшись, радостно выдохнула.

На улице стояла просто нереальная жара, многие проводили субботний день за городом, развлекались у бассейнов или пляжах, а некоторые прятались в барах, охлаждаясь коктейлями.

Уже месяц прошел с того момента, когда я переехала к Маше, месяц, как не видела Павла.

Почти сразу я разместила объявление на должность официантки, и как обрадовалась, когда мне позвонили, и предложили стать администратором нового заведения.

Конечно я подозреваю, что Паша приложил к этому свои усилия, и, если это так, тогда я очень благодарна.

Сначала было сложно, но пройдя через слезы и одиночество, я научилась быть одна.

Я понимаю Огарёва, поэтому смогла заглушить все те чувства, что испытывала к нему.

Сейчас же я стояла у барной стойки, одета в дорогой, строгий костюм, состоящий из белой блузки, черной юбки-карандаш, просто высоченных каблуках, и наблюдала за работой официантов. Волосы уложила в пучок, научилась рисовать идеально-ровные стрелки на глазах, и куда же без моей новой, любимой помады, алого цвета.

Маша, когда увидела меня такой — завизжала. Раньше она не раз пыталась приодеть меня или накрасить, но я не давалась, а сейчас добровольно стала её жертвой модного приговора.

С Николаем, а точнее — с отцом, я также не разговаривала больше. Если честно признаться, я долго думала над его словами, и смирилась с тем фактом, что семьей нас никогда не стать. Он хотел меня спасти, не более, а когда понял, что я в безопасности — ушел.

Единственное, что осталось у меня от прошлой жизни — это обручальное кольцо. Паша так и не прислал мне договор на развод, хотя, вдруг моей подписи и вовсе не требуется?

Я носила его как напоминание о том, что было, не более.

— Маргарита Николаевна, — окликнул меня бармен, протягивая листок. — Только что звонили, просили забронировать целый ресторан. Кто-то хочет провести у нас свадьбу.

На листке был номер телефона.

С первого дня на этой должности, я настояла на том, чтобы меня называли — Марго, и только бармен, мой одногодок, отказался. Сказал, что к начальству нужно обращаться с уважением. Мне было приятно, пусть и неловко.

Войдя в свой кабинет, я перезвонила на номер, и договорилась о встречи, чтобы обсудить все детали. Этот ресторан не был предназначен для свадеб, разве что маленьких, до трех десятков гостей.