Адель Хайд – Выбор (страница 41)
Морозов уже включился в разговор:
— А когда корабли Ханидана подойдут?
— Сутки, максимум двое, если не будет попутного ветра, — ответил Али-Мирза
— Значит в течение суток мы один на один с Броттой? — снова задал вопрос Морозов
— Выходит, что так, — весело ответил Забела
А Ирэн подумала, что графу только бы подраться.
А ещё Ирэн видела, что Морозов тоже рвётся обратно в Баку и ему тяжело сделать выбор. С одной сторону, он должен отвезти её в безопасное место, а с другой все его товарищи едут на битву, и пока не придёт подкрепление с моря, неизвестно насколько тяжёлой она окажется.
И как бы Ирэн не хотелось вернуться в Стоглавую, тем более что граница была совсем рядом, но понимание того, что там остался Абу Сина и Равшана. И неизвестно что происходит сейчас во дворце, а там совсем юные жёны Мустафы-хана и, пусть хоть и вредная, но всё же тоже теперь несчастная, да ещё и в тягости, Эстер, и Ирэн предложила вернуться обратно в Баку.
Увидев благодарность в глазах Морозова поняла, что всё сделала правильно, хотя после пережитого больше всего хотелось вернуться домой к детям. Она скучала по семье, по родным, по своим делам, оставшимся без её присмотра. А ведь там и мыло и бумага, и храм.
Дорога обратно до столицы Ширванского ханства заняла пару часов для авангарда* и чуть более четырёх часов для пехоты с тяжёлым вооружением.
Казачья конница двигалась по городу, нигде не встречая сопротивления, небольшая заминка произошла только в районе ханского дворца, там уже успели обосноваться солдаты Бротты, но оставшиеся «без головы» алыпы хана продолжали защищать его имущество и гарем.
Подавить сопротивление броттов не составило большого труда. Да, по сути, и сопротивления-то никакого не было. Когда бротты увидели, что на них через площадь несётся целая кавалькада орущих и размахивающих страшными шашками казаков, то основная часть солдат побросали оружие и прижались крепостной стене дворца.
Быстро сломив вялое сопротивление остальных, авангард Стоглавой быстро рассредоточился по городу, расставляя посты и подготавливая город к приходу остальной армии.
И, конечно, никто такой подлости не ожидал, хотя давно бы уже пора привыкнуть, что таким государствам как Бротта плевать на остальных. Но внезапно с военного корабля Бротты раздался залп… прямо по дворцу.
Воины Стоглавой не могли ударить по кораблям, потому что всё тяжёлое вооружение только подходило к городу.
Часть солдат кинулась к дымящимся камням башни, в которую попали бротты. И в этот момент прозвучал ещё один залп.
Если бы Ирэн была рядом, что она бы точно сказала, что в этот раз эти сволочи попали как раз в женскую часть дворца, где находились жёны и дети Мустафы-хана, но Ирэн, к счастью, рядом со дворцом не было. Её оставили в одном из домов на въезде в Баку, под присмотром целой группы солдат.
Ирэн вздрогнула, услышав выстрел, но ей было некогда думать о том, что произошло, потому что несколько минут назад один из солдат привёл мальчика, лет восьми. Мальчика, говорящего по-русски.
— Как тебя зовут? — спросила Ирэн после того, как мальчишку накормили.
— Амир, — ответил мальчик
— А это точно твоё имя? — удивилась Ирэн и переспросила, — как тебя раньше звали?
— Михаил, — ответил мальчик
— Какое хорошее имя и оно тебе гораздо больше подходит, — улыбнулась Ирэн
— Они били, когда мы вспоминали свои имена, — сказал мальчишка, потом посмотрел на Ирэн и добавил, — но мы старались не забывать. Хотя совсем маленькие быстро забывали.
Ирэн сразу же уловила это «мы» и затаив дыхание, словно боясь спугнуть, появившуюся надежду спросила:
— А кто мы?
— Мы, — ответил Миша, — те, кого пригнали из Стоглавой, мы раньше жили в приюте при монастыре и нас забрали.
— А где сейчас остальные? — спросила Ирэн
— Так там, — махнул рукой мальчик, — когда начался шум на улицах, то нас всех собрали и заперли, — и вдруг Миша вскочил, — ой, я забыл, меня же послали за едой, они же там голодные сидят.
Посмотрел на стол, где оставалась еда и спросил:
— А можно я с собой возьму?
У Ирэн в горле появился комок, но она знала, что нельзя при ребёнке показывать слабость, он должен знать, что рядом сильные взрослые, они обязательно помогут
— Миша, — ласково сказала она, хотя голос немного дрожал, давай мы лучше возьмём солдат и пойдём заберем всех оттуда и здесь всех накормим, а потом поедем обратно в Стоглавую.
— А так можно? — спросил ребёнок, и Ирэн не выдержала, притянула пацанёнка к себе, обняла, поцеловала в грязную макушку, всё-таки не сдержав слёз, и сказала:
— Так нужно.
На освобождение детей ушло около часа. Пока дошли до нужного дома, пока пытались договориться по-хорошему.
По-хорошему не получилось. Тогда рискнули и отправили Мишу обратно к детям, через ту дыру, через которую он оттуда вылез, чтобы предупредить остальных, что надо лечь на пол и не вставать, потому что будет штурм и мало ли что.
Всё закончилось благополучно, освободили всех детей и мальчиков, и девочек, которых держали в отдельном помещении.
Ирэн надеялась, что какие-то здания при монастыре уже достроили и детям будет где жить. А детей было немало: двадцать два мальчика и семь девочек.
Ирэн всех забрала в тот дом, который ей выделили, пока идёт захват столицы. И когда почти через сутки Морозов и Забела вернулись, то они снова удивились тому, как Ирэн снова оказалась в центре событий.
Али-Мирза вместе с генералом Цициани остались во дворце, на горизонте показались ханиданские корабли и надо было готовить встречу. В порту догорали корабли Бротты, которые «не пережили», встречу с арьергардом* войска Стоглавой.
Если бы генерал Лэмсден, которому через несколько дней доложили о провале операции по захвату власти в Ширванском ханстве знал, что на самом деле в ханство вошла не армия, а гарнизон, лишь немного усиленный ополчением, собранным князем Дадиани, то он бы расстроился ещё больше.
Вместе с Морозовым и Забела в дом на окраине Баку прибыли Абу Сина и Равшана.
Равшана рассказала, что при обстреле дворца погибла Эстер, вместе с ней нашли тело её служанки. Все остальные жёны в этот момент прятались в полуподвальных помещениях для слуг, куда их вывела Равшана и только Эстер ослушалась, и вот такой печальный конец.
Ирэн узнала, что Али Мирза предложил жёнам Мустафы-хана вернуться к родным и многие с радостью согласились, тем же, кто не захотел возвращаться, была предложена денежная выплата и дом.
На разговоры было совсем немного времени, потому что полный дом детей требовал внимания. И коротко порадовавшись тому, что всё прошло более-менее благополучно, и Равшана-ханум, и Ирэн, и ещё несколько служанок, которых Равшана привезла с собой, начали отмывать детей и подбирать им одежду.
Ирэн заметила с какой нежностью Равшана общается с каждым ребёнком и подумала, что Равшана была бы замечательной матерью.
А через несколько дней прибыло посольство Стоглавой во главе с бароном Сергеем Виленским.
Глава 42
Посольство, надо сказать, прибыло очень вовремя. Виленский как раз обладал всем полномочиями, чтобы заверить все договоры с Али-Мирзой, подтверждающие намерение породниться с императорской семьёй и стать наместником императора Александра в Ширванском ханстве, которое теперь входило в состав Стоглавой империи.
Виленский в отличие от графа Забела и Морозова знал, как нужно организовать процесс, чтобы все службы начали работать и не образовалось перебоя переходе на законы и денежные единицы империи.
Но первым делом, Виленский, только позволив себе освежиться с дороги, приехал к Ирэн. Привёз ей письма из дома и из столицы, те, которые дожидались её возвращения в Горном княжестве.
Ирэн смотрела на Виленского, он как будто постарел, осунулся, резче стали морщинки у глаз.
Всё это время, со дня захвата столицы, Ирэн и Равшана в основном занимались детьми. Ирэн иногда проводила время с Абу Сина, которого она продолжала обучать всему тому, что знала по химии, по металлам, даже по медицине, хотя в медицине она, конечно была полный профан, но то немногое, что могла она рассказала. Старик принял решение остаться в Ширванском ханстве и помогать новому правителю, своему соотечественнику.
Граф Забела и Якоб Морозов все дни проводили вместе с Али-Мирзой или с генералом Цициани. Иногда то один, то другой заезжали вечером и рассказывали новости. Один раз заехал Давид Дадиани, который во главе ополчения Горного княжества был отправлен на патрулирование горных районов
Поэтому появление Виленского внесло настоящее разнообразие в жизнь Ирэн, которой уже очень хотелось, отправиться в Горное княжество, закончить с нефтью, выдать замуж Софью Обухову, и поехать наконец-то домой, в родной Никольский уезд и долго-долго оттуда не вылезать.
Об этом она и сказала Виленскому, когда он рассказал ей, что происходит в столице, какие дела с её проектами в Никольском уезде, какие новые законы удалось провести и, как обстоят дела с реформами.
Виленский привёз с собой письма из дома и те, которые дожидались Ирэн в Горном княжестве.
Сидел напротив неё и молча смотрел, как она читает письма.