Адель Хайд – Вторая молодость Фаины (страница 86)
— Ой, я ж забыла тебе сказать, Фаинушка, — продолжила она. — Тут давеча к тебе в магазин парень этот, хитрованный, приезжал, который помощник Нурова, Елисей.
«Любопытно, — подумала я, — что сегодня его имя всплыло в архиве Диваева, а теперь ещё вдруг он ко мне в магазин приезжал».
— А что это он приезжал, интересно? — сказала я вслух. — Вроде бы у меня вся аренда уплачена, да и делами магазина Иван занимается.
— Так он не один приезжал, — хитро посмотрела на меня Мария Александровна, — а с дамой. Дама такая в красивом платье. Правда, грудь у неё вся голая, только что не вываливалась.
— Тьфу, — поморщилась Мария Александровна
У меня внутри зашевелилось нехорошее подозрение, и я описала туалет Анны Игнатьевны и её саму. На что Мария Александровна закивала: — Точно она! А кто это?
— Похоже, что моя матушка, — сказала я, а про себя подумала: «Вот только почему её сопровождал Елисей, и куда они дели Жака?»
— А высокого носатого тощего мужчины с ней не было? — на всякий случай спросила я. Мария Александровна отрицательно покачала головой.
После того как выпили по чашечке чая, мы вышли в торговый зал. Госпожа Голощёкина решила меня сама проводить, и вдруг через стеклянную витрину я увидела, как из моего магазина выходит госпожа Нурова Раиса Леонтьевна. — О! Смотри-ка, Фаинушка, неужто у тебя такие покупательницы? — воскликнула Мария Александровна.
А я с подозрением подумала: «Или супруг прислал проверить, в городе ли я?» И на всякий случай не стала выходить, дождалась, пока Раиса Леонтьевна сядет в свой экипаж.
А к вечеру за мной в магазин приехал сам Аркадий Никифорович. — Ну что, Фаина Андреевна, поедемте? Послушаете, что задержанные говорить будут.
Меня, конечно, к задержанным не пустили, но завели в небольшую комнату. Из этой комнаты слышно было прекрасно, и даже можно было смотреть в просверленные дырочки.
Задержали Елисея и ещё какого-то господина. Голос у господина был незнакомый, но неприятный. Говорил он тихо, как будто бы с ленцой, слегка растягивая гласные, отчего некоторые слова будто бы приобретали другой смысл.
Когда меня Кошко привёз в участок, допрос, похоже, уже длился какое-то время, потому что у Елисея голос был усталый, не было в нём той бодрости, с которой он говорил, когда я с ним общалась, да и вид у мужчины был какой-то замученный.
Оказалось, что Елисей являлся «связным» между Нуровым и его должниками. А должниками Нурова были многие, потому что ему принадлежали все игорные дома Екатеринбурга. А мужчина с неприятным голосом был «тайным управляющим» Нурова тёмной стороной города. Он осуществлял связи с воровскими «королями», и он же запугивал тех, кто думал, что можно не возвращать долги. Долги не всегда возвращались деньгами, потому как Нуров не брезговал брать и услугами.
Как и произошло в случае с Диваевым. Ротмистр, возможно, был неплохой человек, но его сгубило безделье и азарт. Судя по всему, в этом округе офицеры «погибали» от безделья и развлекались как могли.
Но главное было не это. Главным было то, что у Елисея и этого второго, имя которого было мне незнакомо, нашли доказательства причастности Нурова к аферам с царской землёй. То ли после того, как обыскали их дома, то ли они сами отдали, в общем, как сказал Кошко «железные доказательства».
И как мне потом сказал Кошко: — В принципе, хватило бы только организации тайных игорных домов, но махинации с государственной землёй — это тот камень, с которым Нуров точно не выплывет.
Меня отправили домой и наказали сидеть тихо около трёх дней, в Екатеринбурге не показываться, никуда не выезжать, охрану усилить.
А перед тем, как помочь мне забраться в экипаж, Аркадий Никифорович передал мне стопку писем. — Вот вам, Фаина Андреевна, причина, которая сэкономит вам деньги, когда будете с господином Орловым расставаться, — лукаво улыбнулся Кошко.
Домой я приехала поздно, но настроение было отличное. Появилась уверенность, что скоро всё закончится. Полинка уже спала, но Кузьма мне выговор сделал, что она плакала, когда проснулась и поняла, что «Фая уехала, а обещала за глибами сходить».
— Дуня предлагала с собой её взять, да я не пустил без вас, Фаина Андреевна, — сказал Кузьма.
— Ладно, Кузьма, завтра сходим, — пообещала я.
Но на следующий день пошёл дождь, и, конечно, ни в какой лес мы не пошли. Зато с большим удовольствием играли в прятки дома. Когда Полинка, утомившись после обеда, заснула, я наконец-то добралась до той переписки, которую мне передал Кошко. И с удивлением поняла, что это была переписка между Петром Орловым и князем Дуловым. Орлов был должен князю, и тот поручил ему «отработать», а именно, войти в доверие и «облапошить» девицу Стрешневу, а за это обещал «простить» ему всю задолженность.
Мне сначала стало горько, потом смешно, а после отчего-то поняла, что Аркадий Никифорович сделал мне действительно шикарный подарок. И когда на следующий день в имение с огромным букетом цветов заявился штабс-капитан Орлов, то я его сразу же пригласила пройти в мой кабинет. Капрала Васильева с усилением попросила находиться рядом. Хотела всё высказать наедине, не втаптывать честь офицера в «землю» окончательно, но и рисковать не собиралась.
— Пётр Васильевич, вынуждена вам отказать и помолвку нашу разорвать, — не стала я ходить вокруг да около.
На лице штабс-капитана отразилось удивление. Я показала ему на письма, лежавшие у меня на столе.
— Вам привет, господин Орлов, от князя Дулова, — добавила я.
Орлов вздрогнул, посмотрел на письма, словно на ядовитую змею. — Откуда?.. — спросил он.
— Это вам знать не положено, — жёстко сказала я. — Ваша задача теперь, убраться куда подальше и обходить меня стороной, делая большой круг, если я вдруг пойду вам навстречу.
Он смотрел на меня во все глаза. — Какая вы, однако, Фаина Андреевна...
— Какая? — вопросительно подняла я брови.
— Жёсткая, — медленно произнёс Орлов, и добавил, — как будто за юной ангельской внешностью совсем другой человек.
Я подумала, что штабс-капитан даже не представляет, насколько он близок к правде. А вслух сказала:
— Так учителя хорошие, Пётр Васильевич. С такими, как вы, сталью закаляешься, превращаясь из мягкого металла в смертоносный клинок.
— Могу я забрать эти письма? — тихо спросил Пётр Орлов.
— Забирайте, — ответила я. Я не видела причин оставлять их у себя, не собиралась окончательно уничтожать этого человека.
И, видимо, правильно сделала, потому что Орлов, забрав письма, вдруг произнёс:
— Ошибся князь Дулов, ни я и никто не смог бы вас обмануть, и я благодарен вам за тактичность. А вот матушку вашу гоните. Она вам первый враг, Фаина Андреевна.
Я удивлённо посмотрела на Орлова. Не он ли сидел, благословения у Анны Игнатьевны спрашивал?
— Она в тот день, что ездила в Екатеринбург, отправила объявление о помолвке в газеты, — сказал Орлов.
— В газеты?.. — никак не могла я понять в чём подвох.
— В газеты. В «Московский вестник
Я вдруг почувствовала, что мир вокруг завертелся с ужасающей быстротой, так что меня даже затошнило.
Пришла в себя я на руках у Азата, который сегодня дежурил. Пришла и увидела Петра Орлова, лежащего на полу под сапогами ещё двух мужчин в черкесках. Рядом стоял капрал Васильев.
— Отпустите его... — прохрипела я.
— Что он вам сделал, Фаина Андреевна? — с тревогой в голосе спросил капрал.
— Это не он, — сказала я. — Отпустите офицера, проводите его, пусть уезжает.
Меня усадили на диван, и капрал дал мне стакан воды.
— Иван Иваныч, — сказала я, — мне нужно срочно в Москву... — потом неуверенно замолчала и добавила: — или в Петербург.
— Фаина Андреевна, простите, получил указание от Пришельцева усилить охрану и перевести имение на осадное положение, — вдруг сообщил мне о реальном положении дел капрал Васильев.
— Что, всё так серьёзно?
— Серьёзней не бывает. Даже черкесский полк задействовали, своим не доверяют, — сказал капрал. — Подождите немножечко, Фаина Андреевна, может, уже завтра всё разрешится.
Мне хотелось выть. Вот оно, предчувствие меня не обманывало. Алексей мне не простит. Как теперь оправдываться? Что же я наделала!
Глава 75
Алексей мотался между Москвой и Петербургом, смерть дядьки добавила хлопот. Мало того, что дядька сам ничего не смыслил в делах, так и детей своих не приучил. Но в конце концов всё-таки Алексею удалось всё привести в порядок. Но самое главное, что удалось отстоять дедово предприятие. Все долговые расписки Алексей выкупил, правда всю наличность потратил на дядькиных кредиторов, уже думал, что не обойдётся имеющимся, придётся что-нибудь продавать. Но здесь очень выручило то, что имя Алексея Сергеевича Порываева стало звучать в списках номинантов на поставщика Его Императорского Величества. Шоколад «Улыбка принцессы» отгружался большими партиями, каждый хотел попробовать кусочек «улыбки». Алексей вспомнил вдруг о том, что говорили с Фаиной ещё о каких-то рецептах.... Сердце сжалось, как и обычно, когда её вспоминал. Голубые, словно небо, огромные глаза, непослушный локон, который то и дело выпадает из причёски, и так и хочется отвести его рукой, заправить ей за маленькое ушко.
Подумал, что почему-то, как уехала Фаюшка, так ни одного письма не прислала. «Вот чертовка!»