Адель Хайд – Вторая молодость Фаины (страница 65)

Нотариус на меня впечатления не произвёл, маленький человек в потёртом сюртуке. Секретарь, судя по всему, был его родственником, уж очень они были похожи. Он тоже был небольшого роста, чернявый, и мне показалось, что донашивает сюртук за кем-то, потому как тот сидел на нём мешковато и совсем не выглядел новым.

— Фаина Андреевна Стрешнева, — представилась я, — мне назначено на десять утра.

Нотариус поправил пенсне, пожалуй, единственный дорогой аксессуар его внешности, потому что оно сияло золотой оправой.

«Хотя ему больше пошло бы железное, с треснутыми стёклами,» — зло подумала я. Может быть, я была несправедлива, потому как просто считала, что он знает, кто я, зачем я пришла, и в курсе всей этой чёрной «риэлторской» схемы с похищением.

— Фаина Андреевна, проходите, садитесь. Вот документы, их сегодня утром как раз доставили. Смотрите, вскрываю при вас, — неожиданно зычным голосом, совершенно не соответствующим его внешности, произнёс нотариус.

Перед нотариусом действительно лежал пухлый конверт, запечатанный сургучной печатью, которую он вскрыл, как только я присела за стол. Он вытащил документы из конверта, начал их изучать, а затем удивлённо посмотрел на меня:

— Фаина Андреевна, вы уверены в том, что хотите это сделать? — спросил нотариус.

И в этот момент я начала сомневаться, что он входит в банду похитителей.

— А можно я посмотрю, что там написано? — сказала я осторожно.

Глаза нотариуса попытались стать квадратными от изумления.

— Прошу вас, — сказал он, протягивая мне бумаги.

Я просмотрела документы. Большую часть составляли копии моих собственных бумаг на землю. Мне стало любопытно, откуда они у похитителей Полины. Далее следовал договор, и составлен он был очень хитро. Из него следовало, что я отчуждаю родовую землю сроком на сто лет в пользование… своей матушке, Стрешневой Анне Игнатьевне.

— Фаина Андреевна, — вдруг позвал меня нотариус.

Я подняла глаза.

— По закону, — сказал он, — только прямой наследник по отцовской линии может владеть землёй. Но вы вправе передать управление этой землёй ближайшему родственнику, вашему супругу или вашей матушке. Она, соответственно, вправе в течение этих ста лет распоряжаться землёй, как угодно. И всё бы ничего, Фаина Андреевна, но вот этот пункт меня смущает, и я обязан вам об этом сказать.

Он указал пальцем на строку в документе.

— Здесь также сказано, что если вы не оставите прямого указания о наследниках, то земля становится собственностью того, кому вы её передали по договору отчуждения на этот срок. То есть этот человек приобретает право приоритетного наследования, в отсутствие прямых наследников рода. И ещё один момент, здесь указано, что первые пятьдесят лет, то есть половину срока, изменения в данный договор внести невозможно без согласия второй стороны.

Он посмотрел на меня серьёзно и добавил:

— Что означает, фактически, что, подписав этот договор, Фаина Андреевна, вы лишаетесь в течение своей жизни права распоряжаться землёй, доставшейся вам от батюшки.

А мне стало так интересно, что я спросила:

— А где же моя матушка, которая внесена в этот договор как лицо, представляющее вторую сторону?

— Для данного действия присутствие вашей матушки не обязательно, — сказал нотариус и, снова поправив пенсне, уточнил:

— Ну так что, Фаина Андреевна, будете подписывать?

Он посмотрел на меня, а я подумала: «Ну вот, я подпишу, а как же я Полинку увижу?»

— Расскажите мне, а куда дальше пойдут эти документы? — спросила я.

— Ну, дальше за ними придёт курьер другой стороны, и их экземпляр будет им отправлен, — ответил нотариус.

— Понятно, — сказала я, — а что будет, если я не имела бы права подписывать этот документ?

— Ну тогда этот документ будет иметь ничтожную силу, а вы получили бы штраф.

— Хорошо, — я улыбнулась, — я подпишу.

И подписала.

После чего нотариус заверил документы. Я особенно внимательно проверила дату, чтобы она, конечно же, была быть позже той, что предположительно стояла в документах на передачу рудника государству.

Получив свои копии и попрощавшись, я вышла от нотариуса, неожиданно оказавшегося честным человеком.

И тут, в холле, на полутёмной лестничной клетке, я столкнулась с ротмистром Диваевым.

Я удивилась, но что-то внутри меня вдруг, словно в калейдоскопе, начало складываться из кусочков в картину.

— Айдар Абубакирович, вы к нотариусу? — спросила я.

Ротмистр снова улыбнулся. Правда, в полумраке лестничной клетки это выглядело почти зловеще.

И когда он произнёс:

— Фаина Андреевна, сейчас документы заберу, и поедем мы с вами, но без вашего… ухажёра. Вы же хотите увидеть свою племянницу?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Глава 57

— Айдар Абубакирович, вы что же, похищением детей занимаетесь? — сказала я, попытавшись надавить на Диваева, — вы же офицер! Где же ваша офицерская честь?

Я попыталась надавить на Диваева.

— Ой, вот только не надо меня стыдить, Фаина Андреевна, — ответил мне Диваев с несколько развязным тоном, — не вам рассуждать об офицерской чести.

И я как-то сразу остро почувствовала тяжесть пистолета в своей сумке, но понимала, что любое резкое движение может спровоцировать ротмистра на необдуманные поступки. Он показался мне каким-то дёрганным.

— Ну что же, господин ротмистр, — сказала я, — поедемте. Вас на улице подождать, пока вы будете документы забирать, или здесь?

— Вы так любезны, Фаина Андреевна. Подождите меня здесь, на улице слишком людно, — несколько театрально заявил Диваев и скрылся в кабинете нотариуса Носова.

А я стояла и не знала, что делать. С одной стороны, мне хотелось забежать в кабинет и крикнуть Носову, что к нему пришёл вор, не отдавайте ему документы! А с другой стороны, эти документы всё равно не имели никакой силы. А вот Алексей, ждавший меня на улице, силу имел. И тогда я вышла из подъезда.

Первое, что бросилось в глаза, это действительно многолюдность. Несколько экипажей стояли напротив коллегии, и мне показалось, что часть этих людей были в серых сюртуках.

Я даже зажмурилась, но, когда открыла глаза, картина не изменилась. Алексей всё так же стоял напротив подъезда, ожидая меня.

— Алексей Сергеевич, — подошла я к нему.

— Фаина Андреевна, вы освободились? — спросил Алексей.

Но я, вместо ответа, сказала:

— Сейчас из подъезда выйдет ротмистр Диваев. Он забрал подписанные мною документы, и я точно знаю, что он связан с похитителями Полины.

У Алексея сжались кулаки. Он сделал шаг вперёд, попытавшись задвинуть меня назад.

— Алексей Сергеевич, подождите, — остановила я его, — мне кажется, что здесь есть агенты Тайной канцелярии. Давайте подождём. Пусть он выйдет.

— Да и… — добавила я тише, — я согласилась помочь Клопову выйти на того, кто стоит за всем этим.

— В каком смысле вы согласились помочь? — спросил Алексей.

— Если сейчас ротмистр Диваев скажет мне ехать с ним, то я поеду.

— Ну как же вы? Как же вы одна, Фаина Андреевна?

Мне так было приятно, что он за меня переживает.

— Алексей Сергеевич, не пытайтесь поехать за мной. Давайте доверимся тем, кто защищает наше государство. Они обещали помочь.

— Фаина Андреевна, вы вынуждаете меня поступить против моего желания. Как я отпущу вас сейчас с тем, кто ребёнка похитил? Давайте я хотя бы спрошу, чтобы поехать с вами...

— Я бы очень этого хотела, Алексей Сергеевич, — сказала я, — но я не знаю, насколько это возможно.

— Так, так… — раздался голос ротмистра Диваева у меня за спиной, — я же просил вас, Фаина Андреевна, дождаться меня в подъезде.

Диваев говорил тоном человека, который уверен в том, что ему ничего не будет.