Адель Хайд – Вторая молодость Фаины (страница 6)

Сначала заявила, а потом поняла, что адресов-то у меня и нет. Вот же «омоложение» не прошло даром, память-то стала девичья.

— Константин Константинович, — улыбнулась я и постаралась, чтобы голос прозвучал легко и непринуждённо, — не сочтите за труд, напомните мне, пожалуйста, адреса моего жениха и моего «сердечного друга».

И через пять минут я вышла из кабинета нотариуса, а в сумочке у меня лежала записка с адресами и именами, Я попросила, чтобы и имена написал полностью, а то про жениха вообще ничего не знаю.

Подумала, что первым делом поеду к «сердечному другу», всё же о нём мне тепло вспоминалось. Конечно, я его лично знать не знала, но то, что он оплачивал содержание Фаи, указывало на то, что он, возможно, человек порядочный.

Жил Воронов Дмитрий Алексеевич на Садовой улице, пешком было не очень близко, а время поджимало, поэтому я наняла извозчика и на оставшиеся копейки поехала занимать деньги.

Особняк, в котором жил «сердечный друг», был небольшой, но вокруг него имелся небольшой участок земли, да архитектура была весьма необычная. Размером дом был не очень большой, но выстроен был по типу замка. Даже перед забором имелась небольшая канавка.

Подумала о том, что, вероятно, «сердечный» друг удивится, увидев «воскресшую» подругу, но, отринув все сомнения, решительно постучала молоточком в невысокие кованые ворота.

Внутрь территории меня пропустили практически мгновенно, немного пришлось обождать на входе в сам особняк.

Я поднялась по ступенькам, забежавший вперёд дворовый человек, обогнав меня два раза стукнул по высоким, украшенным инкрустацией дверям. И в распахнувшихся дверях показался пожилой дворецкий, который увидев меня, застыл на месте, словно увидел привидение.

— Доложите Дмитрию Алексеевичу, что к нему Стрешнева Фаина Андреевна

Поскольку дворецкий даже не отреагировал, я сделала шаг вперёд и строго с нажимом сказала:

— Ну!

Мужчина вздрогнул, сделал шаг назад, продолжая со страхом на меня смотреть

— Прохор! — громкий мужской голос послышался с высоты второго этажа, — кто там?

— Б-ба-барышня, — вдруг заорал Прохор, которому, видимо, после вопроса барина стало не так страшно. И, поклонившись, посторонился, чтобы я могла войти. А сам, довольно резво побежал наверх по широкой лестнице.

Вскоре оттуда раздалось, причём громко, хотя стало заметно, что уже не орали, а просто говорили:

— Прохор, и чего ты вдруг заикаться начал? Что за барышня?

— Ф-фаина Андреевна, — с трудом выговорив моё имя произнёс дворецкий

— Что-о? — весело, но с оттенком злости послышалось от Воронова, — гони в шею аферистов, а ещё лучше полицию вызови.

— Барин, там и вправду Фаина Андреевна, подите сами, и убедитесь, — дворецкий, наконец, справился со своей речью и начал произносить слова без дрожи и заикания.

Я стояла внизу и смотрела на лестницу, вскоре по ней стал спускаться мужчина. Видно было, что обычно он сбегает по лестнице, но сейчас он двигался осторожно, словно опасаясь, что вдруг откуда-то выскочит дикий зверь и нападёт на него.

Лица мужчины мне видно не было, он шел против света, падавшего из потолочных окон. Одет мужчина был в синий костюм из дорогой ткани.

Высокого роста, длинные стройные ноги, атлетическая фигура. Спустившись и, увидев меня, стоявшую в отдалении от лестницы, он сделал несколько быстрых шагов, стремительно приблизившись ко мне, и вдруг замер, как вкопанный:

— Фаина … Андреевна?! — мужчина попятился назад, словно не верил, что перед ним именно я, даже попытался вытянуть руку, но потом сразу же убрал.

— Фаина Андреевна, но как же? — мне показалось что на красивое породистое лицо мужчины резко побледнело словно вся кровь вдруг отлила от его лица.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнесла я без улыбки

— Фаина Андреевна — в третий раз повторил моё имя Воронов, но теперь уже в его голосе была искренняя радость.

— Ох, да что же это мы стоим? Пройдёмте? — жестом показал Воронов по направлению слева от лестницы.

— Прохор, организуй нам с барышней чаю, — снова крикнул Воронов

В гостиной было светло, свет проникал сквозь большие, необычно, что прямоугольные окна. Кроме окон ничего необычного или выдающегося в гостиной не было, пара диванов, кушетка, стоящий в углу секретер, с письменными принадлежностями на столе, да на одной из стен висел портрет немолодого мужчины в военной форме.

Присели друг напротив друга, я села на диван, а Воронов сел на стул с другой стороны.

Вскоре горничная принесла чай, и там снова были пряники, но мне было не до распивания чаёв, время шло, а у меня ещё был план зайти в банк и взять хотя бы несколько десятков рублей на расходы.

Поэтому, дождавшись, когда Дмитрий Алексеевич задал все вопросы о том, как получилось, что никто не верил, а я пришла в себя, я кратко выдала ему версию доктора и сразу без того, чтобы не терять время, рассказала про требование для опекунства:

— Я должна быть или замужем, — услышав первую часть фразу, Воронов прямо окаменел, — или обладать капиталом в размере полутора тысяч рублей.

Я вздохнула и завершила фразу:

— И я пришла к вам в надежде, что вы сможете мне одолжить эти деньги.

Дмитрий Алексеевич вдруг взялся рукой за голову и прошептал:

— Боюсь, Фаина Андреевна, что я не в силах вам помочь

Глава 5

Я обратила внимание на кольцо на безымянном пальце правой руки.

Мужчина тоже заметил, что я смотрю на его руку:

— Да, Фаина Андреевна, я помолвлен

— Вы поэтому не можете помочь? Даже в долг? — мужчина удивлённо на меня посмотрел

— Вы изменились Фаина Андреевна, — вместо ответа заявил он, — стали жёстче, ну что же, значит вам можно сказать всю правду.

Вздохнул и, уже не пытаясь казаться милым и всепонимающим, сказал:

— Я, Фаина Андреевна, разорён, и брак мой, возможность спасти то, что ещё осталось. По договору, я более не управляю своими финансами и денег дать вам не могу.

Заметив, что я никак не реагирую на то, что он сказал, мужчина решил подвести черту, видимо, опасаясь, что я «коплю» силы на истерику:

— И вас я попрошу впредь не приходить сюда более, скоро здесь поселится моя супруга и видеть …, — он замялся, но потом просто продолжил, — и видеть вас здесь ей будет не по нраву.

Стало противно, значит, когда девицу соблазнял, можно было приходить, а теперь нельзя, но, с другой стороны, спасибо ему, без него мне бы некуда было «попадать».

Я встала: — Благодарю, Дмитрий Алексеевич, и за чай, и за науку, может ещё совет дадите? К кому я могу обратиться за помощью?

Господин Воронов закашлялся и, пряча глаза сказал:

— Попробуйте пойти к князю Дулову вашему жениху, он богат и … возможно, будет рад видеть вас в добром здравии.

А я решила, что с «поганой овцы, хоть шерсти клок» и попросила заказать и оплатить мне извозчика.

Радостный, видимо оттого, что я, наконец-то покидаю его, Дмитрий Алексеевич тут же отправил человека всё это сделать. И уже через десять минут я ехала к особняку князя Дулова. Особняк был расположен в пригородной части Петербурга. Как я буду добираться оттуда я не знала. Ну, как-нибудь доберусь.

Особняк князя Дулова. За час до приезда Фаины

— И что же вы Алексей Сергеевич так строги? — спрашивал князь Дулов Игнатий Иванович.

Князь Дулов был грузный, среднего роста шестидесятилетний мужчина. Голова его была седа, но старым он себя не считал, он считал себя умным и хитрым. Занимал государственную должность в императорском совете, да с некоторых пор заметил, что деньги немалые стали приносить различные мануфактуры. И начал потихоньку их скупать. И вот на шоколадной фабрике Порываева он и споткнулся.

И уже почти час он уговаривал этого «крестьянина» продать ему долю его шоколадной фабрики.

Ещё лет десять назад, этого «коммерсанта» и на порог бы к князю не пустили, а здесь князь ещё и уговаривать его должен.

— Вам же, Алексей Сергеевич, самому прибыль будет, ежели в партнёрах древняя княжеская фамилия, — продолжал увещевать коммерсанта князь Дулов.

Алексей Порываев и вправду происхождения был «низкого», дед его был крепостным крестьянином, а как крепостное право отменили, так и стал род подниматься. У отца сначала была лавка, потом склады, корабль купил, а он, Алексей, получивший прекрасное образование и в Москве, и в Европе, сам основал шоколадную мануфактуру. И год назад она начала приносить прибыль.

Князю Дулову он не доверял, ему казалось, что тот был похож на паука. Красиво плетёт, да можно смертельно застрять в той паутине.

Он бы и на встречу с ним не пошёл, если бы не его прошение на покупку земли, которое, скорее всего, по распоряжению князя затормозили в коллегии.

И вот уже битый час он был вынужден «отбиваться» от уговоров «старого паука».

А перед глазами было лицо Фёдора Карловича Эйнема, который чуть было не лишился своей фабрики печений.