Адель Хайд – Вторая молодость Фаины (страница 20)

Посередине всего этого бедлама стоял стол, за которым сидел мужчина, мужчина меньше всего соответствовал моему представлению о человеке, фамилия которого была Угрюмов.

Нет, он не был веселым или добродушным. Просто, когда я услышала фамилию Угрюмов, то мне представился высокий, может быть даже кряжистый крупный мужчина. А в кабинете сидел небольшого роста, худой, лысоватый человечек.

В комнате пахло какими-то прогорклыми щами, которые, видимо, этот человек и ел из тарелки, которая стояла прямо среди документов на столе.

«Хотя бы окно бы приоткрыл,» — подумала я, морщась от неприятного запаха.

В тот момент, когда я зашла, мужчина как раз нёс ложку ко рту, увидев меня, поперхнулся, ложка упала в тарелку и брызги разлетелись, жирными пятнами «украшая» лежащие на столе бумаги.

— В-вы ко мне? — вытирая рот тыльной стороной кисти, спросил мужчина.

Я, стараясь дышать ртом, высокомерно произнесла:

— Если вы Угрюмов Кирилл Матвеевич, то я к вам

— Погодите, барышня, я сейчас, — и он вскочил, убирая тарелку с недоеденным супом на пыльный подоконник, на котором тоже лежали бумаги, откуда-то из-под бумаг достал ненадёжный на вид стульчик, вытер его рукавом и поставил перед своим столом:

— Вот, пожалте, барышня, садитесь

— Окошко приоткройте, душно у вас— сказала я, больше не в силах сдерживать дыхание

И вдруг он весь сжался:

— Не могу я окошко, здоровье у меня слабое, а ну как продует меня, кто моих деток-то кормить будет? — выдал этот «любитель щей».

Я закрыла дверь, смиряясь с неизбежным, но надеясь, что спёртый воздух этого ужасного кабинета, хоть немного уже смешался с воздухом из коридора.

Подошла к столу, покосилась на поставленный стул, отметила, что пыль со стула никуда не делась, и поняла, что, если сейчас сяду, то ходить мне до вечера, с пятнами на юбке, и осталась стоять.

— Моё имя Фаина Андреевна Стрешнева, и меня интересуют все бумаги по имению, которое перешло мне от брата.

Говорила, а сама следила за Угрюмовым. По мере того, как он осознавал, кто перед ним и что я говорю, дыхание его начало учащаться, глаза стали бегать слева-направо, рука непроизвольно потянулась к носу, а на лысине его стали появляться красные пятна. «А мужик-то в стрессе,» — пришла отчего-то веселая мысль.

И я взяла паузу.

— К-какие бумаги? — вдруг раздался жалкий голос

— Ну как же, Кирилл Матвеевич, — усмехнулась я, — вы же вели бухгалтерию по работе пасеки, по арендованной земле, вот эти бумаги мне и нужны.

Внутри меня, ещё только когда увидела этого внешне неприятного человека, зародилось сомнение в его честности и порядочности, но я не привыкла судить людей по внешности, поэтому всё-таки решила дать ему шанс.

Но вот его вопрос о том, какие бумаги, сразу же показал, что первое впечатление было верным, дрянной человечишка.

— А-ах, по пасеке! — неожиданно обрадовался Угрюмов, — так пропали они

Я оглядела его заваленный кабинет:

— Куда пропали?

— Не знаю, — пожал плечами мужчина, — я их давно не видел.

— А по земле? — если он думал, что я просто так уйду, то он ошибался

— По земле поищу, барышня, завтра сможете прийти? — в голосе у Угрюмова вдруг появилась какая-то развязность, будто бы он почувствовал себя «хозяином положения».

«Не на ту напал!»

Я мило улыбнулась:

— Конечно, Кирилл Матвеевича, завтра могу, но в таком случае приду с представителями сыска.

И я развернулась, делая вид, что ухожу. Про себя начала считать секунды: раз, два…

— Стойте, — вдруг раздалось из-за спины, — ну зачем е сразу в сыск? Мы же с вами приличные люди, может всё обсудить без представителей.

Я повернулась и жёстко проговорила:

— Я не вижу, что вы готовы всё обсудить, напротив, вы заставили меня стоять здесь в вашем вонючем кабинете и не ответили ни на один вопрос. Полагаю, что не только сыск, но и соответствующая коллегия тоже должна узнать, что вы позорите их репутацию.

И снова развернулась.

— Постойте, пожалуйста, Фаина Андреевна, — на этот раз тон Угрюмова стал жалостливый, — не губите, у меня же дети, я сей же час вам всё найду.

Я не собиралась сидеть и наблюдать как он в этом своём бардаке ищет мои документы, но и уходить не хотелось, кто его знает, вдруг я потом его не найду. Потому скрепя зубы сказала:

— У меня есть десять минут, ищите.

Десяти минут Угрюмову, конечно, не хватило, но через двадцать минут я вышла на свежий воздух, пропахнув его вонючим кабинетом и держа в руках довольно увесистую папку, напоследок сказала:

— Через два дня жду вас Кирилл Матвеевич у себя в имении, к тому времени документы проверю.

Я не знала приедет ли этот горе-бухгалтер, который скорее всего обкрадывал моего брата, или нет, но я к нему в кабинет больше не собиралась.

У меня было ещё одно дело. Я хотела зайти в местное отделение сыска, мне надо было узнать подробности дела убийства брата и его жены, а ещё я хотела договориться об охране и рассказать о ночном нападении.

Глава 14

До отделения полиции, которая здесь называлась сыскным отделением, от доходного дома было пару кварталов, и я решила пройтись пешком. Правда, район был не очень благополучный, но было светло, довольно людно, а мне хотелось прогуляться, потому что казалось, что у меня даже платье пропахло кабинетом Угрюмова.

Шла по основной улице и уже видела впереди перекрёсток, с центральной улицей города, на которой и находилось отделение, как вдруг со мной кто-то поравнялся, и я даже не успела ничего сообразить, как мою сумку из рук сильно дёрнули, и я, не ожидавшая этого, не удержала, и растерянно застыла, глядя вслед убегающему человеку, уносящему с собой сумку со всеми моими документами по имению, которые я с таким трудом получила от Угрюмова.

Деньги в сумке тоже были, но немного, мелочь. Основные-то, я по наущению Кузьмы, спрятала совершенно не по-дворянски, зато надёжно.

Улыбнулась, вспомнив, как старик, краснея и заикаясь, советовал:

— Барышня, деньгу-то приберите так, чтобы не светить.

Но я сразу догадалась о чём старик говорит. Конечно, в моём платье были карманы и достаточно глубокие, но так как Кузьма советовал, ещё моя бабушка прятала, поэтому я не стала противоречить.

А вот сейчас я пожалела, что не взяла с собой к бухгалтеру Кузьму, изначально же именно для этого его в город и потащила, да так обрадовалась, что помещение хорошее нашла, что совсем из головы вылетело, прям как раньше, привыкла всё сама.

Я даже попыталась бежать за грабителем, который скорее всего выкинет мои документы, разозлившись, когда не найдёт в сумке ничего ценного.

— Стой! — крикнула я, — стой!

На другой стороне улицы шли люди, и многие видели, что произошло, но никто особо не среагировал ни на то, что я бежала, ни на мой крик, из чего я сделала вывод, что подобное явление на таких улицах не редкость.

Я видела, что навстречу бегущему идут люди и снова крикнула:

— Остановите его!

И кто-то из мужчин даже попытался, но юркий парень легко увернулся.

Я подумала, что сейчас он свернёт на перекрёстке, а там побольше людей, и больше шансов его остановить. И я поднажала.

Но парень, вопреки мои ожиданиям, свернул в одну из подворотен раньше.

И я, добежав до этой подворотни, остановилась, раздумывая, стоит ли мне зайти в неё, посмотреть, вдруг парень там уже распотрошил сумку и выкинул мои документы.

«Вот было бы здорово!» — подумала я.

И, конечно же, я всё-таки рискнула.

Подворотня была полутёмная, и уходила в глубину метров на десять. Со стороны улицы казалось, что там никого нет.

Я решительно вошла в подворотню и двинулась внутрь. Чем ближе я подходила к другой стороне, тем яснее мне становилось, что там во дворе-колодце кто-то разговаривает.

Я вплотную приблизилась к стене и стала мелкими шажками продвигаться, одновременно прислушиваясь. Слов было не разобрать, но мне показалось, что говорили несколько мужчин. Первым желанием было развернуться, дойти до отделения сыска и потом вернуться сюда с каким-нибудь городовым или околоточным, или, как они здесь называются.