Адель Хайд – История Ирэн 1. Отрицание (страница 13)

— Казаки, — подбоченился и улыбнулся сотник, — барышня, вас просит к себе в карету Краснова Лидия Артамоновна, которую мы сопровождаем в Никольский.

Помещица Краснова Лидия Артамоновна оказалась настоящей донской казачкой, супругой погибшего на войне атамана Краснова Ивана Козьмича*

(*Краснов Иван Козьмич, атаман Бугского казачьего войска, участник Отечественной войны 1812 года, герой Турецких войн)

Это была дородная громкоголосая женщина, яркая, несмотря на солидный возраст. Ей уже было под пятьдесят точно, точнее, Ирина не взялась бы сказать.

— Заходи, садись, — сказала Лидия Артамоновна, высунувшись из своей поистине роскошной кареты.

— Вовремя мы с казачками подъехали? — голос хозяйки «казачьей сотни» был весёлым.

— Коньяку будешь? — неожиданно предложила Лидия Артамоновна, — перепугалась небось. Давай рассказывай кто ты и куда едешь.

От коньяка Ирина отказалась, представилась как Ирэн Лопатина. Рассказала, что возвращается домой в поместье из Никольского.

— Знаю-знаю твоего батюшку, давненько он нигде не показывался. Только вот. Вроде дочка-то его замуж вышла… — и так искоса на Ирину посмотрела.

Ирина поняла, что этой женщине не надо врать и юлить и прямо сказала, — Так получилось, теперь я снова Лопатина.

Лидия Артамоновна после смерти мужа жила в поместье, иногда ездила к дочери в Никольский, старший сын у неё служил в армии, как и его отец в казачьем войске. Сотня была к ней приставлена, чтобы охранять и помогать жене казачьего атамана, погибшего, но названого вечным шефом 15-го Донского казачьего полка, поименованного теперь его именем.

Помещица Краснова скучала в поместье, поэтому придумывала разные вечера. На один из которых и пригласила Ирину:

— Вот увидишь, познакомлю тебя со всем нашим обчеством, есть, конечно, клуши клушами, но есть и интересные личности. Давай пятого дня приезжай. Или нет, я лучше за тобой казачков пришлю, пусть проводят. Да и сейчас дам тебе троих в сопровождающие. А этих, твоих разбойников, отдам исправнику*. Про то, что ты мне про Абруаза рассказала, тоже поведаю, пусть они у этих пожёстче поспрошают, может, и сдадут подельника.

(*глава полиции Никольска)

Ирина после пережитого готова была расцеловать добрую женщину.

В общем до дома в сопровождении красавцев-казаков добрались без происшествий.

Дома благодаря деньгам, выданным бароном Виленским было уютно. Ирина радовалась, что дом удалось отмыть, кое-где подремонтировать и даже запустить горячую воду. Но это пока есть деньги на покупку дров и угля. Думать о том, что ещё надо заплатить налог не хотелось.

Поиграв с дочкой, проверив, как там братья, Ирина зашла к отцу. С горечью отметила, что ничего не изменилось. Он также сидел в кресле, укутанный в плед, также перед ним стоял бокал с коньяком.

Но она всё равно прошла в его комнату тоже, кстати, отмытую, села напротив и рассказала про сегодняшний день и сказала, что собирается ехать в столицу вместе с Павлом Овчинниковым к ювелиру Шехтеру. Спросила про документы, но отец ничего не ответил.

— Я бы хотела, чтобы вы начали обучать мальчиков, пока у нас нет денег нанять гувернёра, — Ирина решила давить до конца, — вы же можете уделять им хотя бы два — три часа в день? Ответьте мне…пожалуйста — молчание отца раздражало, хотелось надавать ему пощёчин, чтобы хоть какую-то эмоцию увидеть.

Поняв, что всё бесполезно Ирина встала, чтобы выйти и уже, когда она подошла к двери, сзади прозвучало глухим голосом, — Я завтра начну с ними заниматься, сообщите мальчикам, чтобы в десять утра ждали меня в учебной комнате.

Ирине захотелось, поднять руку и опустить, сжав кулак с криком Й-е-ес! Но она сдержалась и лишь перед тем, как окончательно выйти из комнаты сказала. — Спасибо, батюшка.

Надо было идти спать, утром она попросила Пелагею разбудить пораньше, чтобы ехать к деревщику, пора было этому миру получить свой первый стетоскоп и спички.

Ночью ей ничего не снилось, но если бы кто-то заглянул в спальню, то увидел бы молодую женщину, безмятежно спящую с улыбкой на лице.

Москов. Столичный дом графа Балашова

— Мама, ну что вы такое говорите, когда это я вами пренебрегал — граф Кирилл Николаевич Балашов сильно опаздывал. Его ждали друзья в мужском собрании. Да к тому же сегодня с дальних застав прибыли его бывшие сослуживцы и Кириллу не терпелось с ними увидеться. Пусть бы посмотрели да позавидовали, как он здесь при штабе его императорского величества, флигель-адъютант уже.

Кирилл Балашов как раз стоял напротив зеркала и поправлял форму. Белый цвет штабной формы шёл ему неимоверно, подчёркивал и ширину плеч, и тонкую талию, переходящую в узкие бёдра и длинные, стройные ноги. Граф был натуральным блондином, но глаза, глаза у него были тёмные, в мать. Бабка его со стороны матери происходила из знатной армянской семьи. Это сочетание очень шло ему, делая внешность яркой. Балашов нравился женщинам и знал это.

Сейчас ему совершенно не хотелось обсуждать с матушкой её настроение. Да, матушку он любил, в конце концов, она его одна вырастила. Хотя он так и не мог понять, почему его мать ушла от отца, едва успев родить Кирилла, да ещё и уехала в отдалённое поместье.

Но сейчас, когда он уже вырос, зачем ему сидеть возле матери. Она должна понять, что у него есть свои интересы. Да, он наделал немало глупостей, но не расскажешь же матушке, что это её брат, его дядя посоветовал ему так поступить.

А дядю своего, князя Ставровского Константина Петровича, граф Кирилл очень уважал. Дядя вот уже много лет был главой Государственного Совета, с ним считался и прежний, и нынешний императоры. Да ещё дядя богат и умён. Вот и им, Кириллом, занимается, поручение ему дал. Конечно, сначала неловко было, как это чужую жену увести? А потом вроде ничего, даже влюбился.

Хотя многое пошло не так, например, к рождению дочки он совсем не был готов. Но, он же гвардейский офицер, он записал её на своё имя. Только вот что с ней делать теперь, когда у него невеста, не объяснишь же ей, что признал ребёнка от любовницы.

Кстати, что-то от Ирэн вообще ничего не слышно. Граф Балашов был удивлён, нет он даже был рад, что она его больше не беспокоит, потому что он устал от бесконечных слёз и скандалов, которые устраивали Ирэн в последнее время. Но, чтобы вот так вот раз и ни строчки?! Это на Ирэн совсем непохоже.

Да, у него не хватило смелости в лицо сообщить ей о своей помолвке с княжной Софьей Обуховой, но он же написал.

И матушка сказала, что всё с Ирэн нормально, она теперь живёт у своего отца в поместье. Матушка к ней в поместье сама лично отвезла и передала ребёнка. Тряслась по зиме, туда и обратно. Теперь обижается, что он, не может даже с ней поговорить.

Ну да. Не может. Завтра днём встреча с невестой, а сегодня он уже опаздывает навстречу с друзьями.

— Матушка, я побежал, — крикнул Кирилл, уже накинув зимник, чтобы успеть выскочить, пока матушка его не остановила.

Он будет кутить до утра. Что может быть лучше доброй попойки в офицерской компании…

Глава 11

Утром Ирина проснулась в прекрасном настроении. Пережитое вчера казалось ей плохим сном. Она с удовольствием вспоминала колоритную казачку-помещицу и вчерашнее обещание отца. С каким бы удовольствием она осталась дома и подсмотрела бы как отец будет заниматься с мальчиками. Вчера, стоило ей братьям об этом сказать, их глаза буквально засветились от счастья.

Надо бы, попросить Пелагею, чтобы напомнила Леониду Александровичу, а то мало ли, — думала Ирина, пока жевала кашу.

Сегодня с утра у неё была ещё одна радость, Ирина обратила внимание, что одежда Ирэн больше не обтягивает её как «барабан», а сидит, пусть пока немного плотно, но уже в некоторых местах есть «просветы».

Ну ещё бы, я так бегаю, плюс простуда, несколько дней на одних бульонах. Теперь бы ещё подтянуть мышцы немного.

Как человек из двадцать первого века Ирина верила в силу правильного питания и физических упражнений.

После завтрака Ирина приказала запрячь карету и поехала в Отраду, она помнила, что именно там должен быть деревщик, к которому даже помещик Картузов ездил.

Приехав в деревню, первым делом заглянула к старосте. Там Ирине обрадовались, как родной. Емеля стал рассказывать, что и сколько было приобретено, кому роздали, сколько осталось, где хранят. Ирина поняла, что никаких выводов из этой информации она сделать не может, ну не училась она сельскому хозяйству. Поэтому решила по-простому:

— Вот весна придёт, и посмотрим если все выживут, значит справедливо вёл дела, если не у всех, не обессудь, накажу.

— Да, бог с вами, Ирэн Леонидовна, да я же, я… по чести всё

Ирина зацепилась за слово «бог».

— Емеля, а я что-то запамятовала, а где храм-то у нас?

Емеля посмотрел странно, но ответил — Так нету храма, сгорел наш храм, уж лет пять назад, часовенка есть в Кротовке, туда и ездим по воскресениям.

Выяснилось, что храм был неподалёку от поместья, построенный ещё дедом матери Ирэны. Пять лет назад была очень свирепая зима, и кто-то в храме не уследил за огнём, а храм был деревянный, вот и сгорел весь дотла, и потом ещё неделю подойти не могли, всё горячее было. И настоятель и трое служек, все там и погорели.

Всё ждали, что барин новый храм начнёт строить взамен сгоревшего, но вот пять лет прошло, так пока и не дождались. Денег собрали, да и построили часовенку в Кротовке. А в Кротовке построили, потому как они больше денег дали.