Адель Хайд – Хозяйка Северных гор 3 (страница 8)
Фраза про женитьбу мне была непонятна, но я была обрадована уже тем, что всего две недели и мы отправимся в Византию.
Сама себе удивлялась, ведь только что проклинала все эти волны и качку, а теперь жду не дождусь, когда снова окажусь в море, где каждый день будет приближать меня к моей цели, и чем быстрее я её достигну, тем скорее вернусь домой.
***
Проводив неугомонную леди с её старцем, синьор Дандоло позвал сына на разговор.
— Как тебе леди Маргарет? — Она красива, — сказал Винацио, — но она стара. — Эта женщина может сделать любую страну великой, сын. Вот взгляни, — и синьор Дандоло выложил перед сыном шкатулку, которуб получил в подарок от леди Маргарет.
Винацио с удивлением посмотрел на стеклнные колобочки, наполненные песком.
— Что это? — спросил он.
— Это часы, чтобы отсчитывать минуты.
И синьор Дандоло продемонстрировал сыну как они работают.
— Просто? — спросил он сына.
— Невероятно, — сказал Винацио, — и почему ещё никто до этого не додумался?
— Вот видишь, никто не додумался, а леди Маргарет уже сделала.
Синьор Дандоло вздохнул, немного помолчал, глядя на сына, будто бы пытаясь подобрать слова, и, наконец, он сказал:
—Я не заставляю тебя, но не упусти свой шанс. Если из похода ты вернёшься и попросишь моего благословения, то знай, я его тебе дам.
Винацио Дандоло был влюблён в юную и воздушную Лючию. Ей было всего шестнадцать, и, признаться, он шёл в поход, намереваясь после получить благословение отца на брак.
Сегодня, глядя на, несомненно, прекрасную графиню и английскую леди, Винацио чувствовал себя мальчишкой по сравнению с ней, хотя ей было лишь немногим больше, чем ему.
Он попробует с ней подружиться, и, может, тогда она поможет ему получить благословение отца на брак с милой сердцу Лючией.
***
— Северная леди отправилась в паломничество, — произнёс архиепископ Кентерберийский, продолжая начатый разговор, — она и её земли находятся под защитой Святого престола, сын мой, тебе не следует вести своё войско в Уэльс, пока леди не вернётся из паломничества.
— А если она не вернётся? — спросил Генрих, планы которого рушились из-за хитрости некоторых независимых леди. — Дорога в Византию трудна и опасна, сын мой. На всё воля Божья, — смиренно ответил архиепископ, который и сам был не прочь взять побольше церковной власти в Уэльсе, но паломничество леди Маргарет было одобрено и нарушение такого запрета, каралось весьма строго.
— Но пока у неё всё складывается благополучно, — сказала Элеонора, которая, с одной стороны, хотела достичь цели и присоединить Уэльс к Англии, а с другой стороны, просто с восторгом наблюдала, как эта необычная женщина совершает сумасшедшие поступки, которые, наверное, могла бы совершить и она, если бы уже не совершила свой самый безумный поступок.
— Но мы хотя бы можем забрать к себе сына лорда Честера? — спросил архиепископа король.
Глава 12
За две недели, проведённые в Венеции, мы всё-таки сделали допотопный опреснитель. Конечно, вода получалась не совсем пресная, но пить её было можно. А для того, чтобы задержать соли мы использовали песок, уголь, и слои прокладывали тканью.
Никколо, который являлся непосредственным участником наших экспериментов, предоставил нам свою лабораторию. Когда понял, что я хочу сделать, предложил использовать заболонь*. Я сначала даже не поняла, о чём он, а потом выяснилось, что всё просто, как и всё гениальное, оказалось, что заболонь, это мягкая и волокнистая часть дерева, сразу после коры.
Мы распилили разной толщины кругляши из разных деревьев, но лучше всего подошла сосна. Особенно хорошо получалось, когда брусочек дерева плотно входил в кувшин: в течение суток вода проходила через слой песка и тряпицы, потом просачивалась через деревянный брусок, потом через уголь, а ещё мы взяли камни — типа туфа и известняка. Мне после туфа понравилось больше.
В общем, к нашему отплытию мы запаслись древесиной и всеми остальными ингредиентами и решили, что, несмотря на то что воды в резервуарах нам до первой остановки должно хватить, мы будем пробовать опреснять морскую воду. Заодно оттестируем.
Такую воду, может, не так приятно было пить, но её вполне можно было использовать для умывания.
Выплыли караваном из трёх кораблей: впереди шёл корабль, снаряжённый купцами Дандоло, наш корабль был в центре, и позади замыкал корабль купцов Скорца, тоже весьма известная венецианская семья.
Пока я ожидала нашего отплытия в Венеции мы побывали у них. Что любопытно, всех купцов интересовало именно то, почему вдовствующая графиня отправилась в Византию.
— Почему всех интересует моё паломничество? — спросила я. — Ну, женщина должна хранить домашний очаг, — ответили мне. А я про себя подумала: «Чтобы хранить домашний очаг, надо его создать. А я вот здесь сколько лет живу, но все мои попытки заканчиваются полным крахом. Видно, это путь, который мне нужно пройти… или проплыть».
***
Летом моря были спокойны, но в один шторм мы всё-таки попали. Моряки заранее предупредили нас, чтобы мы заперлись и не выходили. Конечно, сидеть, когда тебя так болтает, в запертом небольшом помещении было очень страшно. Но я понимала, что сверху находиться ещё страшнее, ведь если смоет, никто тебя уже не найдёт в этом бушующем море.
Шторм продолжался почти всю ночь.
Что любопытно, в этот раз моё малодушие не проявилось, и моя уверенность в том, что всё делаю правильно осталась непоколебима.
Мой сын был с моими самыми близкими людьми, и я знала, что они о нём точно позаботятся.
И никто, кроме меня, не сможет закрыть историю короля Стефана, которая всё ещё продолжалась. Причём началась она не тогда, когда Джон инсценировал свою смерть, предав меня и нерождённого ребёнка, а гораздо раньше, когда король Стефан попытался вмешаться в нашу с Джоном жизнь, пытаясь удержаться у власти.
Власть! Мне она не была нужна. Но беда в том, что здесь, в этом времени, ты либо у власти, либо тебя растопчут более сильные.
И моя стратегия «колбасной королевы» не сработала, я не смогла окружить себя «стеной из галет» так, чтобы никто никогда не тронул меня. Они всё равно придут. Им нужно будет всё больше и больше.
В такую качку никто не мог заснуть. Горничные молились, и я тоже. Но периодически мои молитвы перебивали мои же мысли.
А под утро мы все так устали, что не заметили, как уснули. А когда проснулись, то море уже было спокойным и гладким, светило яркое солнце, небо было прозрачным и голубым. До Византии оставалось две недели пути, неделя из которых прошла почти скучно.
Купцы отправили птиц с посланиями, чтобы им подготовили встречу в порту Константинополя.
А за несколько дней до входа в Константинопольскую бухту мы обнаружили рыбацкую лодку, а в ней обессиленного мужчину. Он был истощён и явно умирал от жажды, не подавая признаков жизни. Но лодку всё равно подтянули и проверили, оказалось, что мужчина жив, но сильно обезвожен.
На нём ещё оставались остатки одежды. Как рассказал мне Винацио, с корабля которого первыми заметили человека за бортом, одежда была дорогая, то есть мужчина явно либо был богатым горожанином, либо купцом. Но остатки от довольно больших ножен указывали на то, что, скорее всего, это воин.
Винацио перевёз его к нам на корабль, ведь только у нас на корабле был такой лекарь как Джаббир. Винацио на всякий случай оставил охрану, хотя бедолага был так слаб, что не верилось, что он выживет.
Джаббир провёл около спасённого почти сутки: он отпаивал его, потому что нужно было убрать обезвоживание, иначе мужчина мог погибнуть. И благодаря тому, что наш опреснитель работал, пройдя месячное испытание, Джаббир ещё и поливал мужчину водой. А поили его той водой, которая хранилась в серебряных резервуарах.
Примерно через сутки мужчина пришёл в себя настолько, что смог говорить. Джаббир позвал меня. Мужчина попытался встать, когда увидел меня, но я попросила его лежать. Мужчина неплохо говорил по-английски.
— Кто вы? — спросила я.
Мужчина оказался рыцарем, англичанином, одним из тех, кто отправился в последний крестовый поход и после возвращения из Иерусалима остался в Константинополе.
— Но как вы оказались в море, один, в порванной одежде, умирающий от жажды? — спросила я.
Оказалось, что он просил покаяния, и ему была назначена епитимья. Он должен был провести в посте и молитвах в одиночестве неделю, чтобы Бог озарил его, куда двигаться дальше.
Я подумала: «Вот мужчину торкнуло, сидел себе, а потом решил, что такая жизнь ему неинтересна, и пошёл просить совета у Бога. А священник-то молодец: иди, говорит, поголодай да подумай, и получишь ответ».
Между тем наш спасённый продолжил свой рассказ.
Когда прошла половина срока его поста, налетел ураган ужасающей силы, и волны смыли его вместе с хижиной. Ему удалось зацепиться за лодочку, которую тоже смыло в море, и по счастливой случайности она не разбилась и не перевернулась.
Мужчина решил, что это и есть Божье провидение и часть испытания, которое ему предстояло пережить. Всю ночь его кидало в утлой лодочке, и он молился, и взгляд его цеплялся за яркую звезду в небе, которая периодически мелькала сквозь то сходившиеся, то расходившиеся облака. И он верил, что бог присматривает за ним.