Адель Хайд – Хозяйка Северных гор 3 (страница 17)

Сэр Беркли смутился:

— Мы поженились меньше года назад… я хотел раньше, но леди Мария возражала.

— А сэр Раниваль? — спросила я. — Что он?

— Понимаете, леди Маргарет… Мария долго не признавалась ему, и не разрешала мне, и… — сэр Беркли снова смутился.

И я закончила за него:

— Но, когда уже нельзя было скрыть последствия ваших отношений, вы пошли к сэру Ранивалю «на поклон»? Верно?

— В целом да, — кивнул Беркли.

— А кто тогда сэр Раниваль для леди Марии? — Мне вот стало интересно.

— Покойный супруг леди Марии попросил своего друга присмотреть за своей семьёй, и сэр Раниваль благородно принял на себя эти обязанности. Он вообще благородный человек, он спас меня. И когда стало понятно, что я и леди Мария… мы не можем друг без друга, он не стал нам мешать.

Для меня это было откровение века. То есть получается, что, увидев Джона с Викторией, я сразу подумала плохое, и особенно когда поняла, что Виктория беременна. А получается, что Джон ни при чём.

Но почему он мне ничего не сказал? И я стала вспоминать разговоры, которые у меня произошли с ним здесь, в Византии, и что самое любопытное, ни в одном из этих разговоров не было сказано о том, что это не его ребёнок. Наоборот, мне казалось, он поддерживал моё заблуждение, но он ни разу напрямую ничего не подтвердил, но и не опроверг. Почему?

Я попросила уведомить меня, когда леди Виктория проснётся. Мне сообщили об этом этим же вечером, но я решила, что ей надо дать отдохнуть подольше, и пошла к ней на следующий день утром.

Она была несколько бледновата, но в целом вид у неё был здоровый.

— Поздравляю, Виктория, — сказала я, когда мы остались одни, первый раз здесь, в Византии, назвав её по имени.

Она вздрогнула.

— Прошу, Маргарет, не называй меня по имени.

— А как мне тебя называть? — спросила я.

— Называй меня Мария.

— Это правда, — спросила я, — что твой ребёнок не имеет отношения к Джону?

На лице Марии «Виктории» возникло такое удивлённое выражение, и я бы даже сказала, что удивлённо-обиженное.

— Маргарет, как ты могла подумать, чтобы я и Джон!.. — с каким-то надрывом произнесла она.

— А что я должна была подумать? — сказала я. — Вы оба исчезли из Англии, а потом… а потом я нахожу вас здесь, на краю цивилизации, и ты ждёшь ребёнка.

— Неужели Джон не сказал тебе?! — воскликнула Виктория.

И я сказала:

— Нет. Джон не сказал мне, да и ты не сочла нужным сообщить, что … ты снова замужем. Скажи мне, Виктория, вы же поженились с сэром Беркли?

— Да, — ответила мне Виктория.

— Ну тогда почему он жил в отдалении с детьми?

— Мы там жили вместе, — сказала Виктория, — но в последнее время я плохо себя чувствовала, и, Джон перевёз меня в столицу, чтобы меня мог навещать лекарь.

Для меня вдруг всё стало ясно.

— Значит, Джон спас сэра Беркли, отправив его сюда, а сам остался там? — задала я вопрос.

— Я не знаю, — сказала Виктория. — Пожалуйста, Маргарет, не мучай меня…

А я вдруг поняла, что произошло. Скорее всего, Джону уже не надо было выполнять свои обязанности, когда у Виктории появился муж, и я так понимаю, что Джон Честер начал разрываться между словом, данным его королю, и ситуацией, которая возникла. Он же не мог продолжать жить рядом с женщиной, которая являлась чужой женой.

И тут приезжаю я, и Джон понимает, что возвращаться некуда, что он сам себе отрезал все пути назад. И он отправил сюда, где мы собирались спастись от чумы, мужа Виктории, а сам решил отдаться на волю провидения. И, возможно, он уже мёртв. Или, наоборот, лежит там один, и некому даже подать ему стакан воды…

Всё-таки я странная женщина. Я же только что его ненавидела. А теперь злюсь на то, что не могу ему помочь.

Но почему я не могу ему помочь? Как раз, может быть, только я и могу помочь Джону. Надо хотя бы узнать, жив ли он.

Глава 22

Что мне было делать, со мной не было Элери, чтобы посоветоваться, и я рассказала всё Джаббиру, он единственный тот, кого никоим образом не интересовала судьба монархии в Англии, и мне вообще иногда казалось, что кроме возможности ещё больше узнать о медицине и методах лечения ему особо ничего и не нужно, и со мной он держался исключительно потому что вокруг меня постоянно происходило то, что требовало от меня вспоминать и вытаскивать из отдалённых уголков памяти, что ещё есть , чем может воспользоваться Джаббир, чтобы придумать новое лекарство или методику лечения.

Он действительно был гений, ему достаточно было сказать, что надо делать и он сразу понимал, как это воплотить в жизнь.

— Джаббир, я должна проверить, что там с ним.

Джаббир долго молчал, около минуты, наверное, я не торопила его, мне действительно был нужен мудрый совет.

— Если тебе суждено ещё раз его увидеть, сайида, — ответил Джаббир, — звёзды приведут тебя к нему. А сейчас ты нужнее здесь.

До монастыря доходили слухи, что в столице волнения, что армии не удалось сдержать людей и часть разбежались из заражённого Константинополя. Пока подошли армейские части с других регионов, и перекрыли дороги, вспышки заболевания уже были зафиксированы в других городах.

А основные беспорядки в охваченной эпидемией столице были связаны с тем, что люди не желали, чтобы их после смерти так быстро хоронили, да ещё и в общих могильниках.

И как я ни старалась переубедить, ведь это по моей инициативе трупы умерших от болезни хоронили очень быстро, отпевая уже после похорон, и пересыпая негашёной известью, император не желал вступать в конфликт с церковью, потому что это противоречило христианским обычаям.

Как и ежедневное мытье. Пошли слухи, что всё это промысел лукавого и от этого болезнь только быстрее распространяется.

И, через несколько дней, я узнала, что церковь вводит свои «способы борьбы» с эпидемией. Они собирают процессию и идут по святым местам.

И в какой-то момент я даже подумала, что всё зря. Сейчас они начнут свой поход по святым местам и вымрет половина страны.

Надежду мне вернули хорошие новости. Я получила сообщение, что Винацио Дандоло жив, и они получили, отправленный мной, дезинфицирующий порошок, и тщательно выполняют все предписания Им вместе со Скорци удалось выехать из города и устроиться в одном из домов, с высокой оградой, у них есть запасы еды и воды.

От аббасидского купца мы получили информацию, что ему удалось передать то, что мы просили, но они не могут сказать, сколько времени займёт пока адресаты получат известия.

Император ожидал приезда патриарха Константинопольского, который со своими приближёнными до этого посетил несколько храмов, как в столице, так и ещё в двух городах, где уже были зафиксированы заболевшие.

Встретившись с императором, я предупредила, что ни в коем случае нельзя допускать никого из тех в монастырь, кто был там, в заражённой столице, без карантина. И монахов с воинами срочно отправили строить временный барак, на подступах к монастырю.

В нём предполагалось выдержать пришедших в течение недели.

Император, усмехнувшись, сказал:

— Патриарх прикажет придать тебя анафеме, леди, если узнает по чьему распоряжению, он не может увидеть меня.

— Ваша жизнь гораздо важнее этого, — сказала я, и не покривила душой.

Власть императора сдерживала распространение болезни, потому что она была тем инструментом, который давал гарантию того, что меры, которые я предлагала, будут выполняться.

А у нас с Джаббиром состоялся свой разговор на тему приезда Патриарха.

—Джаббир, — сказала я, узнав об этом, — ты понимаешь, что, если хоть кто-то из тех, кто прибудет с патриархом заражён, мы все здесь умрём.

— Что же делать, сайида? — вот что мне нравилось в Джаббире помимо его гения, это готовность действовать.

— Надо быть готовыми уйти, Джаббир, — ответила я.

Приезд Патриарха, ставил под угрозу безопасность этого места.

— Но куда мы пойдём?

— Мы пойдём на Запад, туда, куда я собиралась послать людей, чтобы проверить что с Джоном.

Джаббир снова какое-то время молчал, а потом произнёс:

— Вот видишь, сайида, звёзды сами складывают твой путь.