Адель Хайд – Анастасия. Железная княжна (страница 6)

Пока ждала доктора, Таня задремала и снился ей почему-то какой-то красивый мужчина.

— Ну вот, и порозовела, — разбудил её громкий весёлый мужской голос.

Таня открыла глаза. Напротив кровати стоял крупный, высокий, мужчина в белом халате, на голове вместо врачебной шапки была шапка лохматых чёрных волос, на крупном лице, прямо на переносице висели маленькие очки.

«Пенсне кажется,» — вспомнила Татьяна.

Доктор тоже разговаривал по-французски.

— Вы у нас под счастливой звездой родились, красавица. Кроме шишки на голове, ни одного синячка. Я вас даже готов сегодня отпустить. Давайте знакомиться. Я доктор Кюрсе, а как ваше имя?

Татьяна хотела назвать, но вдруг оказалось, что она не помнит.

Она задумалась, нахмурилась, даже стало больно. Имя у неё точно было, но оно будто бы ускользало.

Промучившись минуту, Татьяна взглянула на доктора глазами полными слёз и выговорила:

— Я не помню

— Так, — доктор махнул рукой, сопровождавшему его мужчине и тот поднёс стул, доктор Кюрсе сел напротив Тани, — а куда вы ехали?

И это тоже Таня не смогла вспомнить, откуда она сама и почему оказалась в этом поезде, она тоже не помнила. Единственные кого она помнила, это была пожилая пара. Доктор всё записал и ушёл.

А спустя пару часов пришёл господин в каком-то казённом костюме и тоже задавал такие же вопросы, как и доктор. И пообещал обязательно найти её родных. Ещё задал интересный вопрос о пожилой паре:

— Так может быть это были ваши родители?

Но Тане почему-то казалось, что её родители не могут быть такими пожилыми и вдруг вспомнила, что она племянница. Точно!

Так она и сказала господину. И он пообещал всё выяснить.

А Таню оставили в больнице ещё на ночь.

Россима

Всё было готово к штурму. Выходы порталов рассчитаны так, что все группы выходили в разные места.

Стася одевалась, когда к ней в спальню зашёл Никита Урусов. И вот уже в течение получаса она выслушивала почему она не должна идти на штурм столицы.

Стася еле держалась, чтобы не «послать» Никиту. Судя по всему, Никита Урусов не оставлял надежды уговорить княжну остаться в Белояре.

А она вообще сегодня была нервная. На душе «скребли кошки» и Стася не могла понять почему. То ли что-то нехорошее должно было произойти при штурме столицы, то ли с кем-то из близких что-то случилось.

А здесь ещё Медведь, давит и давит.

И ругаться с ним не хочется. Но после того, как она примет власть, надо бы всё обсудить. Стася знает, что он хочет. Каждую ночь видит, если не успеет закрыться раньше.

И днём тоже, Никита всегда пытался встать максимально близко, так, что жар его тела чувствовался даже через толстую куртку. И когда говорил, то смотрел на губы так, что у Стаси губы будто бы распухали.

А сейчас не до любви, столица всё еще в руках бахов, Алёша в Пеплоне, Таня… Таня? С Таней вроде бы должно быть всё порядке. Но сердце неспокойно

«После штурма схожу в Лестроссу, — подумала Стася, — всё равно надо с этим Константином поговорить.» И как только решила, сразу стало спокойнее.

— Никита, не вынуждай меня применять принуждение, я не хочу тебе приказывать, — сказала Стася, — я пойду на штурм и буду там, где захочу.

— А ты, — и здесь, Стася впервые пожалела, что княжна маленького роста по сравнению с этими рослыми князьями, но всё равно вытянулась насколько могла и ткнула указательным пальцем куда дотянулась, — будешь прикрывать меня, понял?

Непробиваемый Урусов улыбнулся, поймал княжну за руку, прижал к губам и сверкнул глазами:

— Понял

— А где Кирилл, Фёдор? — удивлённо спросила Стася, потому как Урусов здесь её уже минут тридцать уговаривает, а где остальные?

— Так там, — махнул Урусов рукой, показывая за дверь

— Где там? — переспросила Стася

— За дверью, — пожал плечами Урусов

Стася подошла к двери и толкнула. Дверь оказалась заперта изнутри.

Стася отперла дверь, распахнула и показав пальцем наружу сказала:

— Никита, выйди

Урусов, нагло улыбаясь, вышел из комнаты княжны.

Окинул взглядом, напряжённо сидящих за столом, Кирилла Демидова и Фёдора Троекурова. Удовлетворённо хмыкнул, отметив взбешённый взгляд Демидова.

А вот Троекуров, лениво развалившись в кресле сказал:

— Кирилл, не нервничай, княжна не закрывалась, не было у них ничего. Врёт он всё.

Стася вышла из комнаты. Посмотрела на Триаду.

— Соберитесь, любовные дела будем решать, когда императрицей стану.

— Пойдёмте князья.

Стася вышла, за ней шла Триада. На площади перед домом стояли князья со своими людьми. Стася встала, и магически усиленным голосом произнесла:

— Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за меня, но за государство. А обо мне ведайте, что мне больше жизни дороже, только бы жила Россима.

И вверх взлетел первый сигнал, и группа, отвечавшая за разминирование Кремля, вошла в портал.

Урусовы, Троекуровы и средний князь Юсупов пошли в этой группе. Чтобы ни случилось, Кремль не должен был быть повреждён. Хотя и говорили о том, что нельзя просто так разрушить стены. После большого пожара, Кремль, тогда ещё деревянный выгорел полностью. И повелел император выстроить стены заново.

Строили быстро, а потом маги укрепили стены магией. И хоронили в стенах самых сильных магов, чтобы даже после смерти они держали стены древнего святилища. Поэтому, говорят, что ничего не страшно этим стенам. Правда и подобраться к ним никто не мог раньше, особенно если со злым умыслом. Но Стася не хотела проверять.

Теперь надо было ждать. Как только придёт сигнал, что Кремль в безопасности, пойдёт ментальная группа вместе с Воронцовым, им в поддержку пойдёт и группа нападения.

Черкасские стояли, сверкая чёрными глазами. Их было пятнадцать человек, самая многочисленная семья. Рядом стояли Путятины, у этих наоборот глаза были голубые, прозрачные, но не «рыбьи», а словно летнее небо, когда нет ни облачка.

Отдельной группой застыли в ожидании Репнины. Стася обратила внимание, что даже Пётр выглядел серьёзным.

Самое сложное это ждать. Стася прикрыла глаза… и очутилась в доме Голицына.

Андрей Васильевич сидел напротив.

— Плохо всё Стася, Иван Урусов ранен, Роман Троекуров и Борис Юсупов обездвижены, в ловушку они попали.

— Андрей Васильевич, а взрывчатку-то обезвредили? — спросила Стася

И хотя Голицын сидел с закрытыми глазами, как и обычно общаясь на ментальном уровне, Стася больше «увидела», чем услышала, как князь хмыкнул.

— Вот и стала ты больше правительницей, чем девицею.

Стася и сама поняла, что ещё недавно она сперва спросила бы, как там князья, а сегодня вот, про дело в первую очередь интересуется.

— Взрывчатку обезвредили, — сказал князь, и Стася уже обрадовалась, но Голицын добавил, — но не везде. В последнем месте не получилось, там ловушка была, а они от радости, что закончили и не заметили её. Так Урусов получил ранение, а Троекуров лежит на взрывчатке, держит, чтобы не взорвалась. Юсупова пленили раньше.

— А магия? — не выдержала Стася

— Не работает там магия Стася, то была последняя закладка, прямо под главной башней.

— Так можно нам идти? — Стася подумала, что, если бы не Голицын, то она бы уже отдала приказ на штурм. Ждать дальше было невыносимо.

— Идите, выхода другого нет, — сказал Голицын