Адель Хайд – Анастасия. Железная княжна (страница 26)
Константин тоже увидел Таню.
«Единый, зачем он так смотрит?! — Таня помнила этот взгляд, полный восхищения, жадный, словно не может наглядеться, — как же ему не стыдно, чужому жениху.»
Мысль о том, что он чужой жених, отрезвила и Таня усилием воли «сбросила» с себя магнетические оковы этого мужского взгляда.
— Татьяна, здравствуй, — Константин сделал шаг вперёд
— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — Таня слегка склонила голову
Демидов попытался что-то сказать, но остановился, поймав предупреждающий взгляд жены.
Константин посмотрел на Демидова:
— Григорий Никитич, можно мне с Татьяной… Николаевной поговорить?
Демидов взглянул на жену, та едва заметно кивнула.
В глазах у Тани мелькнула беспомощность:
— А разве мы не торопимся, Григорий Никитич?
— Несколько минут у нас есть, — ответил Демидов, не понимая, почему бы не сказать князю, что Таня и есть его невеста, просто под артефактом изменения. Но под настороженным взглядом жены, промолчал.
Повернувшись к князю, произнёс, обратившись по-россимски:
— Константин Клементьевич, только недолго, мы и правда спешим
И княжна удивлённо вздёрнула вверх брови, ещё раз осознав, что пока её не было всё изменилось, и Лестросса, как и князь теперь принадлежат Россиме… и Анастасии.
Демидовы вместе с остальными вышли в соседнюю комнату, оставив князя и княжну одних.
— Таня, — по-простому, словно ничего не изменилось и она была «художницей» в доме Моды, а он фотографом, сказал Константин, — я так рад тебя видеть, и он сделал шаг, явно собираясь подойти близко, но Таня отступила и даже вытянула вперёд руку, в запрещающем жесте.
— Не надо… Константин Клементьевич, — хотела произнести нейтрально, но голос дрогнул и прозвучало горько, даже надломлено.
Константин застыл на месте, вздохнул:
— Я даже её не знаю, Таня,
Правой рукой взялся за лоб, в каком-то безнадёжном жесте:
— Грядёт большая война, я… обещал.
— Не надо, Константин, я понимаю, — Тане, наконец-то удалось справится с голосом, — я рада за вас и… за неё. Она очень хорошая, лучшая.
Константин снова попытался шагнуть к Тане, но Таня снова отступила:
— Прощайте, и… будьте счастливы
— Григорий Никитич, — громко позвала Таня, зная, что Демидов наверняка стоит прямо под дверью, готовый сразу войти.
И правда, дверь моментально распахнулась и все, кто был в соседней комнате, ввалились в общий зал.
— Его Сиятельство уже уходит, — грустно улыбнулась Татьяна, а Демидов встревоженно переглянулся с ничего не понимающей женой.
Константин, отвесив пару комплиментов хозяйке дома, действительно ушёл, даже ни разу не оглянувшись.
Варвара Васильевна всё-таки решилась спросить у Татьяны:
— Вы с князем всё выяснили?
Таня нашла в себе силы улыбнуться:
— Да, всё выяснили, всё хорошо.
Варвара Васильевна хотела ещё сказать, что тогда она не понимает, почему князь ушёл в расстроенных чувствах, но за Демидовым и Татьяной уже захлопнулась дверь подвального помещения, автоматически перекрывая жилую часть от последствий активизации «взрывного портала» кайзера Вильгельма.
Войдя в арку портала в Лестроссе, вышли Татьяна и Григорий Никитич в пригороде Острогарда. Алёшу с собой не брали. Анастасия не велела. Почему, Демидов не знал, но за последнее время понял, княжна всегда и всё знает лучше. Взять хотя бы одну только диверсию с фальшивыми деньгами и банками. Григорий Никитич до сих пор удивлялся.
Рядом с точкой перехода немного подождали и подъехал автомобиль.
Демидов не мог надышаться.
— Татьяна, как же хорошо-то дома, здесь даже воздух другой, слаще что ли, — не сдержал себя альт Демидов в выражении чувств.
Водитель, молодой парень с интересом, поглядывающий на пассажиров, и особенно на яркую, какой-то восточной красотой девушку, вдруг сказал:
— Сейчас-то ещё и безопасно стало, мародёров почти всех переловили, может где ещё и остались, но отряды продолжают проверки, как наша княжна назначила.
— А что за проверки, — поинтересовалась Татьяна, ей вдруг стало интересно, как мыслит сестра.
— Ну, по всем городам, городкам, и деревнями проходят специальные отряды, и смотрят что и как, — ответил словоохотливый водитель
— Это дело долгое, — Татьяна поразилась масштабности
— Да нет, — почти что махнул рукой водитель, — княжна не скупится на артефакты перехода, силищи-то у неё немерено.
А Татьяна вдруг поняла, что именно поэтому она здесь, потому что, что-то произошло и Стасе срочно нужна помощь.
Вот же, сестра здесь бьётся за всех, а она «страдает», ещё и ехать не хотела.
И Тане стало стыдно.
В Кремль въехали на автомобиле, но когда проезжали одну из башен, возле которой стоял почётный караул, Демидов попросил остановить, хотел выйти один, но Таня спросила:
— А вы куда, Григорий Никитич?
Демидов подумал про себя, что он старый дурак, надо было сначала княжну довести куда надо, а потом пойти отдать дань памяти погибшим. Но дело было сделано, поэтому вслух произнёс:
— Не видел, но слышал, когда Кремль брали, здесь ребята наши собой закрыли закладку, которую эти сволочи под Кремлёвскую башню заложили. Тут и остались…
Демидов нахмурился и молча вышел из автомобиля, вслед за ним вышла и Таня.
Войдя в башню, Таня увидела ужасную в своей невероятности хрустальную гору, и в ней словно живые двое князей, сдерживающих застывший, словно огромны кусок янтаря, огонь.
И Татьяну настигло ещё одно озарение:
— Чтобы она выжила, здесь люди жизнь свою положили.
Слёзы покатились из глаз княжны. Но уже через минуту, глаза её высохли, на лице появилась решимость:
— Пойдёмте, Григорий Никитич, Анастасия ждёт.
Глава 24
Наконец-то сестра здесь. Стася, после принятия дракона ощущала всех альтов, где бы они не находились. Сестра сейчас ощущалась тёплым шерстяным сибирским котёнком, который ещё маленький, но уже осознал, что у него тоже есть коготки.
Несмотря на то, что по годам Татьяна была старше Анастасии, Стася, как более старшая душа, ощущала её маленькой. Она чувствовала, что Таня любит кого-то, это виделось, словно разноцветное свечение, но отчего-то эта любовь была для неё страданием, и Стася сделала себе «пометочку» выяснить, что там не так.
Соскучившись по сестре, Стася бежала по коридорам Кремля, машинально отмечая про себя, что Триада в полном составе куда-то исчезла. Неужели приняли её слова, брошенные на эмоциях, на обиде, за правду?
Стася волновалась, но то, что сказал ей Голицын, немного успокаивало.
Сейчас главное встретиться с сестрой, узнать, как она, как Алёша. Демидов по связи сказал, что всё хорошо, и Стасе не терпелось узнать от самой Тани, как она пережила потерю памяти и её обретение.
Таню Стася увидела, как только свернула в общий коридор. Впереди шёл Демидов, за ним, рассматривая картины, висевшие на стенах, будто бы видела их в первый раз, шла Таня.