Адель Д'Оро – Тает лед (страница 2)

Анна почувствовала как внутри что-то дрогнуло — не страх, а скорее странное возбуждение, будто перед прыжком в холодную воду.

— Пробки, — она постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Москва в это время...

— Да, конечно, — он отступил в сторону, пропуская её внутрь. — Проходите.

Вестибюль поражал масштабом: высокие потолки с лепниной, массивная лестница с витиеватыми перилами, зеркала в позолоченных рамах, отражающие тусклый свет старинных светильников. Но всё это казалось нежилым. Как декорация.

Анна невольно провела рукой по перилам — дерево было гладким, отполированным десятками прикосновений, но холод его говорил о годах бездействия.

— Впечатляет, — сказала она, скорее чтобы нарушить тишину.

Кирилл закрыл дверь, отрезая шум дождя.

— Дом старый. Мой отец собирал вещи, которые казались ему значимыми. Теперь это просто груз.

Он прошёл вглубь холла, жестом приглашая следовать за собой.

Анна вошла в холл. Воздух здесь был густым, насыщенным запахами старого дерева, воска и чего-то ещё — едва уловимого, пряного. Возможно, ладан? Или ароматические масла? Она глубоко вдохнула, пытаясь разложить аромат на составляющие: ваниль, корица, древесная кора

По стенам висели картины — в основном пейзажи и портреты в тяжёлых золочёных рамах. Но что-то в их расположении тревожило. Анна прищурилась. Одна картина висела чуть выше остальных, другая — под едва заметным углом. Словно их вешали в спешке или не заботясь о симметрии.

— Нравится? — голос Кирилла прозвучал неожиданно близко.

Анна вздрогнула, обернулась. Он стоял в двух шагах, наблюдая за ней с лёгкой насмешкой.

— Впечатляет, — осторожно ответила она. — Но некоторые картины висят неровно.

Кирилл усмехнулся:

— Не трогайте ничего без моего разрешения. Некоторые вещи имеют свою историю.

Его тон был ровным, но в глазах мелькнуло нечто — предупреждение? Угроза? Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок, сменившийся внезапным теплом. Контраст ощущений всегда будоражил её: страх и любопытство, напряжение и возбуждение, сплетающиеся в единый клубок.

— Я здесь только для экспертизы, — она постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Иконы, верно?

— Да, и несколько картин, — Кирилл кивнул в сторону двери в глубине холла. — Они в кабинете. Пойдёмте.

Он двинулся вперёд, и Анна последовала за ним, невольно отмечая детали: половицы слегка поскрипывают под его шагами, но почти не реагируют на её лёгкую поступь. В воздухе витает едва уловимый запах его одеколона — сандал и бергамот, с горьковатой нотой, словно напоминание: за внешней холодностью скрывается что-то опасное.

— Давно вы здесь живёте? — Анна решила нарушить молчание, пока они шли по длинному коридору, увешанному портретами незнакомых людей.

Кирилл на мгновение замедлил шаг, но не обернулся.

— Официально — почти всю жизнь. Фактически — он усмехнулся уголком рта, — я провёл большую часть жизни за границей. Работал переводчиком в международных организациях. Дипломатическая почта, переговоры, скучные отчёты. Ничего интересного.

Его тон ясно давал понять: тема закрыта.

Они остановились перед массивной дверью из тёмного дуба. Кирилл достал ключ, повернул его в замке.

— Здесь коллекция, — он распахнул дверь, впуская Анну в комнату, наполненную приглушённым светом. — Отец собирал эти иконы много лет. Я хочу знать, что из этого имеет реальную ценность.

Кабинет оказался небольшой комнатой с массивным письменным столом у окна. На стене над ним висела икона в серебряном окладе — тёмные лики святых смотрели строго, почти осуждающе. Кирилл открыл шкаф и достал несколько икон и картин, аккуратно разложил их на столе.

Он отступил на шаг, снова надевая маску безразличия.

— Располагайтесь, — сказал он, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. — У вас три дня на экспертизу. Чай принесут через десять минут.

Анна кивнула, но не двинулась с места. Её взгляд задержался на раме одной из картин в углу комнаты — позолота потрескалась, обнажая древесину. Что-то в её очертаниях казалось знакомым, почти тревожным. Она сделала шаг вперёд, но тут же остановилась, вспомнив предупреждение Кирилла.

Он вышел, оставив её одну среди икон, картин и тайн, которые, казалось, дышали ей в спину.

Анна глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Запах ладана смешивался с запахом старого дерева, а за стенами дома, всё так же стучал дождь — будто отсчитывал время до того момента, когда лёд начнёт таять.

В этот момент она отчётливо поняла: этот дом, как и его хозяин, полон тайн. И каждая из них может оказаться опасной.

Глава 3. Экспертиза

Анна уже третий день работала в особняке Кирилла. Каждое утро в одно и то же время — ровно в 9:15 — чёрный внедорожник с тонированными стёклами подъезжал к её дому, и молчаливый водитель в строгом костюме открывал перед ней дверь. Тот же маршрут: петляющие улицы Подмосковья, высокие кованые ворота, просторный двор с вековыми елями. Но самого Кирилла она не видела ни разу.

Только записки на мраморном столике у входа: «Кофе, чай, завтрак, обед — позвоните прислуге. Всё необходимое найдёте в кабинете». И подпись — лаконичное «К».

Сегодня утро не стало исключением. Анна вошла в кабинет, где были разложены предметы коллекции, и на мгновение замерла, вдыхая воздух. Пахло старым деревом, едва уловимо — ладаном, а ещё чем-то неуловимым, напоминавшим о пыли веков, осевшей на древних образах. Она закрыла глаза, позволяя ощущениям проступить сквозь пелену повседневности: фактура паркета под ногами, прохлада мраморной столешницы, шёпот сквозняка за спиной.

Она начала с икон — их было семь, каждая в своём футляре или на специальной подставке. Пальцы скользили по окладам, отмечая микроскопические неровности, едва заметные следы реставрации. Взгляд цеплялся за детали: слишком яркий блеск серебра на одной, чуть неровный узор чеканки на другой.

Первая подозрительная находка обнаружилась на шестой иконе. Анна осторожно перевернула её, придерживая за края, — и замерла. Под слоем старой олифы и потемневшего лака проступали следы переделки. Линия контура лика была чуть смещена, а в нижней части доски заметны следы шпаклёвки.

«Подделка», — прошептала она, почти не веря глазам.

Но это было только начало. Переходя к картинам, Анна обратила внимание на одну — небольшой пейзаж XVIII века с изображением подмосковной усадьбы. Что-то в нём казалось неправильным: слишком яркие краски для работы такого возраста, слишком чёткие линии. Она наклонилась ближе, вглядываясь в обратную сторону рамы.

Там, в углу, был выгравирован код — три цифры, слеш, ещё две буквы и две цифры: «045/AB17». Рядом — едва заметный оттиск печати, напоминавший герб какой-то организации. Анна достала лупу. Символы были мелкими, но чёткими, словно нанесёнными совсем недавно.

Её пальцы дрогнули. Она уже видела похожие маркировки — в архивах дипломатической почты 1980-х годов. Тогда она изучала документы по обмену выставками между СССР и Францией. Коды использовались для учёта грузов, перевозимых через официальные каналы. Но что они делали на картине в доме Кирилла?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.