Адель Алексеева – Золотой скарабей (страница 2)
Славны, храбры, терпеливы носители сей фамилии. Одного из них ордынцы схватили, принуждая отказаться от православной веры, но он не склонился, и тогда стали срезать с него тело кусками… Оттого и пошла фамилия – Строгановы… В той старой летописи говорилось, что упорство Строгановых равно их мужеству, а великодушие – благодеяниям.
Лука Строганов и дети его обосновались вдоль реки Камы, в землях, которые потом назвали Великой Пермью: Чердынь, Сольвычегодск, Соликамск и сам город Пермь. Григорий строил города выше Чусовой, его брат Яков – городки и острожки на реке Чусовой, завел ратную дружину, устроил слободы, и люди в скором времени заселили те места.
Московский царь разрешил Строгановым плавить железную руду, искать медную, свинцовую, даровал беспошлинную торговлю с киргизами и бухарцами. Немало пришлось перенести бед, бунтов, ран и увечий трем доблестным братьям Строгановым. О них говаривали: дескать, «много было горячей крови в их роду» – то они «задирали» вогулов, вотяков, то ссорились с ханами и султанами и всеми силами помогали Великой Перми. При них же Ермак покорил Сибирь.
А второй царь-государь здешних мест – Никита Демидов – укрепился при Петре I, который всюду, куда ни глянь, оставлял следы славных своих дел. Послал он к Вятке князя Черкасского, потом Татищева, тот поссорился с Демидовым. Петр I подобен был Летучему голландцу: где появится – там покоряет и принуждает. Жить ему оставалось немного, а он подписует главные указы: Демидову лить пушки, делать ружья. Он прозорлив, чует свой конец и желает оставить после себя империю цветущей, а залежи Каменного пояса – исследовать.
По воле царя подписываются и другие указы:
– мужику с лошадью на работу давать по 10 копеек в день, а без лошади – 5 копеек;
– на работу и с работы быть по Адмиралтейскому регламенту;
– начальству иметь смотрение надо всеми Сибирскими, Пермскими и Кунгурскими горными и заводскими делами.
Мало того: он велит школы открывать для недорослей, грамоте, черчению, рисованию учить, а попам неграмотным шибкое радение иметь к Священному Писанию.
Даже солдат посылал князь Черкасский, чтобы быстрее строить заводы. Да только куда там! Один генерал жаловался: те солдаты и работные люди «в плотницких и прочих работах необычайно и много от работы бегали. Тогда для страху посылать стали татар, которые русских убивали, – и те страх возымели и стали жить покорно».
Успели еще при Петре I построить крепость на ровном месте – он назвал ее Екатеринбургской в честь своей супруги.
…А два великана (первопроходцы весьма великого росту) всё стояли на двух сторонах бурных рек и зорко всматривались в даль. Уже ледяным кружевом обняла Чусовая скалу Разбойник, уже первые льдины, похожие на белых песцов, плыли по Каме. Дул ветер, и совсем заиндевели собольи шапки, усы и бороды Демидова и Строганова. Да и Каменный пояс стал седым, а они все так же глядели вдаль, проникая мыслью в будущее, жизнь своих потомков.
Ненадежное это дело: нарожать кучу ребятишек, из которых половина умрет в раннем возрасте, а из второй половины, дай Бог, один-два наследуют отцовское дело. Богатенные у них родители, а что сыновья? «Ни коня без узды, ни богатства без ума». А ежели кого еще в науки потянет, в Европу побегут? Да, было о чем подумать владетелям Урала – и мысль опасливо двигалась в сумнительном направлении: надобно головастых дворовых и незаконных детей тоже учить уму-разуму, авось из них мастера получатся, ремесленники, управляющие…
Это были времена пассионариев: русский человек «взбирался на гору», был на подъеме и осваивал пределы. Детей рождалось помногу, всё крепкие, большеголовые, молчаливые и старательные. Однако крепких семей, обвенчанных в церкви православной, давших клятву верности, не так было и много. Иной раз не знали, кто отец народившегося младенца. Имелось еще и право первой ночи: господин мог позвать к себе в опочивальню чужую невесту.
Рассуждали люди попросту: барин образованный, от него и младенца Бог умом наградит. Так ли, иначе ли, у крепостных Никифора Степановича и Пелагеи Ивановны появился сын – настоящий егоза. Одни уверяли, что его отец Никифор, дворовый человек Строгановых – то ли Александра, то ли Григория. Другие спорили: да не похож мальчонка на крепостного, барин, как есть барин – в пять лет песни поет, рисует. А звали мальца Андреем.
Что говорить о дальних окраинах России, о помещиках-самодурах или даже о порядочных дворянах, если в самом Петербурге, во дворце, не всегда узнать имя истинного отца?
Престолонаследие – вещь загадочная. После Петра I, не назвавшего наследника, у трона началась смута. Да и не только в России, по всей Европе престолонаследие – как кость в горле: сколько из-за него крови пролито, сколько напрасных жертв приняла земля?
Императрица Елизавета Петровна, к сожалению, не оставила потомства (может быть, не захотела, наглядевшись на перевороты и казни), и пришлось ей подыскивать своему племяннику Петру жену за границей. То, что она сумела разглядеть в пятнадцатилетней девочке Софии Ангальт-Цербстской будущую правительницу, – большая ее заслуга.
Но дело не обошлось без горестных помех: новобрачные были обвенчаны в 1745 году, однако сына Павла императрица София – Екатерина произвела на свет лишь в 1754 году. Все эти годы Елизавета Петровна находилась в большом волнении. И тут появился граф Сергей Салтыков. Он ли был отцом Павла – или все же доктора сделали императору Петру III небольшую операцию, после которой супруга его Екатерина наконец забеременела?.. Кстати, у другой императрицы, французской (Марии-Антуанетты), произошла подобная же история: Людовик XVI оставался бездетным, пока врачи не совершили легкую операцию – и из Марии-Антуанетты дети «посыпались» один за другим.
…В детстве принцесса Ангальт-Цербстская была прехорошенькой девочкой, ее звали Фике. А в характере ее матери были ярко выраженные черты властолюбия, тщеславия, склонность к интригам и даже похотливость (не зря потом Екатерина вышлет ее из России).
Однако, едва успев произвести на свет наследника, Екатерина задумала сместить супруга. Пять братьев Орловых стали ее надежной опорой, а еще – подруга ее Екатерина Дашкова, и 25 декабря 1761 года стало роковым днем для Петра III. Все совершилось в Ропше, под Петергофом. С царем были его возлюбленная Елизавета Воронцова и верный друг – граф Андрей Васильевич Гудович, который не оставлял обреченного царя до последнего его часа и играл на скрипке, чтобы как-то облегчить его трагическую участь.
Екатерина хорошо запомнила тех, кто не пожелал присоединиться к ее заговору. Битье кнутом, вырывание языка и другие жестокие наказания покатились по стране, которую Екатерина мечтала превратить в счастливую.
Особая участь выпала приближенным – генералу Измайлову, Воейкову, Шепелеву, Льву Александровичу Пушкину, которые не отреклись от Петра III. Спустя годы А.С. Пушкин напишет:
Зимний дворец, да и весь Петербург были полны слухов, пересудов и «дурных ехов» о случившемся, о законности и незаконности наследника, но народ безмолвствовал… К тому же многие заметили, что государыня совершенно равнодушна к младенцу. Так бывает у женщин, которые не любят своего мужа.
А между тем все эти побочные и не побочные дети становились значительным явлением на всероссийских широтах. Как раз в тех, близких к строгановским и демидовским владениям, началось опасное волнение – Пугачевский бунт, так что молодая Екатерина II испугалась. Неужели сие есть месть за убийство ее супруга? Не зря же бунтовщик взял себе его имя! Не присоединятся ли к нему ее противники? Оттого она смотрела теперь на всех с подозрением.
О семье Строгановых
Граф Александр Сергеевич был в числе приближенных к императрице Екатерине II. После рабочего дня она приглашала Строганова, и они играли в карты – это был ее отдых. Она же направила Строганова несколько лет тому назад в Париж вместе с супругой-красавицей. В Париже у них родился мальчик, Павлуша, которого не один, а много раз писал художник Грез. Мальчик был очень хорош собою. Однако по прошествии нескольких лет мадам Строганова увлеклась бывшим фаворитом Екатерины, Корсаковым. Александр Сергеевич был человеком рациональным, организованным, требовательным и вел все хозяйство знаменитой династии. К сожалению, через несколько лет между супругами началось охлаждение. Она пожелала вернуться в Петербург и соединить свою судьбу с Корсаковым, но стойкий граф даже не показал вида, что огорчен, более чем огорчен – несчастен, и сам взялся за воспитание малолетнего сына. В это время, в самом конце весны, половина Петербурга, кажется, отправилась во Францию, в Париж, ибо там начинались чрезвычайные события. Мать Павлуши не пригласили во дворец Строгановых для прощания, нет. Слуга посадил ее в лодку, и по Фонтанке и затем по Неве они причалили к Летнему саду. В Летнем саду было назначено свидание матери с сыном. Матушка была вся в слезах, сын тоже плакал, и слезы их, перемешиваясь, закончились последним поцелуем.