Адель Алексеева – Братья Строгановы: чувства и разум (страница 2)
Граф Александр Сергеевич Строганов был известным коллекционером своего времени и даже президентом Академии художеств. Он заметил талант молодого Андрея Воронихина и оплатил его учение, поездку по Европе и поддерживал на протяжении всей карьеры. Строительство Казанского собора по проекту уже ставшего знаменитым архитектора было осуществлено полностью из его средств.
Как только вышел указ Александра II об отмене крепостного права, граф Сергей Григорьевич Строганов выделил два миллиона рублей, чтобы его крестьяне стали собственниками земли, которую они обрабатывают.
На долю Сергея Григорьевича выпала вторая половина XIX века, период, когда в России при Александре III начался невиданный взлет промышленности. Хотя он участвовал во всех войнах своего времени, все-таки главной заботой Сергея стало образование, культура, создание новых училищ для простых людей, которые занимались бы не только художественным творчеством, но и техническим. Тогда и было положено начало тому, что сейчас именуется Российским государственным художественно-промышленным университетом имени С. Г. Строганова, имеющим филиалы в других городах. В университете готовят специалистов преимущественно монументальной направленности – живописи, скульптуры, реставрации, дизайна, в том числе промышленного, а также в области оформления книг, обработки стекла, металла, керамики, теоретиков истории искусства. Так что по всей стране разлетаются ласточки из гнезда, начало которому положили Строгановы.
Вступление. Мечтатели и делатели
Жизнь – это волны морские, речные, океанские. Волны ритмично бьют о берег. А то начнется шторм, и заливает вода на берег, и с могучей силой грянет буря, и рвутся паруса, и кренится судно… Но утром, а может через день или два, она спадет – таков закон природы.
Одни люди в мечтаниях проводят большую часть жизни, другие смолоду ищут, к какому бы делу применить свои знания и умения. Лучшие умы человечества ломали головы над тем, как создать, построить более совершенное, более правильное общество, где все будет по справедливости. Маркс, создатель теории капитализма, социализма, не верил в русскую революцию. Плеханов говорил Ленину и Троцкому: «Нет еще той муки, из которой мы сможем испечь “пышный каравай” социализма». Но пришел 1917 год… Революция, за ней и Гражданская война, жестокая и беспощадная, в которой не только погибло много людей, воевавших по разные стороны фронта, но и множество людей получили телесные и душевные травмы. Однако коммунизм, который в течение 70 лет пытались построить в нашей стране, оказался «казенным» и недолговечным.
В издательстве «Молодая гвардия» задумали издать книгу на эту тему, и в плане уже стояло громкое название «Поэма о коммунизме». Редакторы, поразмыслив, предложили более скромное – «Странствия великой мечты». Оформление было прекрасное – великолепные портреты мыслителей, создателей теории о справедливом обществе украсили книгу. Однако вскоре Россия (во главе с Горбачёвым) совершила новую революцию, а люди, да и сам президент, растерялись – в очередной раз были объявлены новые ценности, и материальные, и духовные, – анархия 90-х годов была чудовищной. Это временное «неудобство», это пройдет – и все будет хорошо, снова уверяли «властители дум».
…Обратимся к прошлому, к 1825 году, к 14 декабря и декабристам.
Уже несколько лет в стране действуют тайные общества. Северное общество (во главе с Якушкиным) одержимо благородными мыслями о мирной реформации государства, однако Южное общество (во главе с Пестелем) готово на цареубийство, признавая это неизбежным злом в строительстве всеобщей справедливости.
Если почитать воспоминания о тех днях, то воображение живо нарисует все подробности.
12 декабря флигель-адъютант, весь взмыленный, принес печальную весть из Таганрога – о кончине императора Александра I. 13 декабря место на троне должно быть занято Константином, однако он влюблен и отказывается от трона.
14 декабря, в ночь, престол переходит к третьему брату, Николаю Павловичу.
Смешалось все: смерть Благословенного царя, его супруги, присяга очередному правителю Константину, который предпочел любовь царскому трону. Но ему уже присягнули. Прошел слух, что теперь должна быть принесена присяга – следующему наследнику Николаю I. Что за время, что за неразбериха? «Николай не учился опасному сему призванию, он не готов!» Народ безмолвствует в ожидании и растерянности. Однако есть войска, есть солдаты, тайные общества. Ночью кто-то из декабристов выбегал на площадь, подходя к статуе Петра Первого, словно ожидая чего-то от великого императора. Сложно решиться, страшно выступить открыто, но руководители тайных обществ жаждут не только отмены крепостного права, но и смерти «диктатора».
Утром на Сенатской площади уже бурлит людское море. Рабочие, ремесленники, строители Исаакиевского собора, толпы любопытствующих и просто жители окрестных домов. Приходят и приходят люди. Страна невдалеке от мятежа.
Дождь, снег, немыслимая погода. Лошади скользят, передвигаясь, часть солдат хлюпает носом, с крыш летят поленья. Кавалергарды возмущены – элитная часть, привыкшая сражаться во имя отчизны, в настоящем бою, а тут какие-то поленья – это невыносимо.
Но где же Трубецкой, который должен возглавить и повести за собой? …Прошли часы, часы… Трубецкой, что же ты? Он не появился. Из толпы несется крик: «Трубецкой, я вызываю тебя на дуэль! Ты предал нас, ты изменник!» Шум со стороны площади все сильнее и сильнее, громче и громче крики, и вот уже раздаются выстрелы. Уже убит Милорадович.
И тут мы должны перенестись на Английскую набережную, в дом мадам Лаваль, два этажа которого занимали Трубецкие. «Пора, пора, я должен, я обещал! Ведь на меня надеются мои товарищи» – подобные мысли кроются в голове измученного сомнениями Трубецкого. Он уверяет себя, что он должен, должен, раз его выбрали. А потом думает – зачем, к чему это приведет? «Меня обвинят в трусости, я потеряю честь. Если бы на моем месте был Пестель, то он бы, конечно, не сомневался, и тогда уж схлестнулись бы». И снова: «Я не могу и не хочу проливать кровь!» Он вытирает мокрое лицо и в отчаянии упирается лбом в дубовый стол, покрытый бархатной скатертью…
В эти минуты история могла повернуться совсем иначе. Что было решающим? Мы не знаем. Но точно известно, что характер Николая проверялся именно в этот момент. Если новый царь сумеет подхватить вроде как упавшее из рук колесо руля, то все еще может закончиться мирно. А если нет?
Брат моего отца, Аркадий Дмитриевич, поведал мне, что все в их роду были солдатами, и один воевал еще при Николае I и сказывал: «Этот царь обладал железной волей и даже гипнотической силой».
Он сам понимал, что сейчас решается все. Вышел на площадь, сам выстроил в каре солдат из лучших, самых преданных частей и, возвысив голос, обратился к ним: «Ребяты!» Голосом он обладал звучным, он прокатился над толпой, и вот в этот момент все вокруг замолкли и площадь затихла. И по этой тишине Николай понял, что он это осилит, что у него есть эта способность – управлять людьми и страной.
Да, вполне возможно, Россия в тот час была на грани страшной революции и гражданской войны.
Стрельба была слышна и с набережной Мойки, из Строгановского дворца. И что думается Строгановым, отцу и сыну? Всего несколько часов назад в квартире сестры предполагаемого руководителя мятежа проходили, может быть, решающие события. В центре Сергей Трубецкой – он должен стать диктатором. Но жена и сестры умоляли устраниться. А сейчас они, отец и сын, Григорий Александрович и Сергей Григорьевич, сидят за большим столом, покрытым схемами, планами, чертежами. Они обсуждают план создания училища для подготовки кадров для восстановления и строительства сгоревшей Москвы. Училища для молодых людей, открывающего им путь в разные искусства, прикладные, технические, оформительские.
Строгановы, конечно, тоже были разные характерами. Кто-то жил сердцем, чувствами, увлечениями. А кто-то – здравым смыслом и конкретным делом. Григорий – дипломат, вся жизнь подчинена поиску мирного решения государственных вопросов. Сын Сергей – исследователь, меценат, коллекционер, академик, однако с детских лет зачислен в гусарский полк, он тоже воевал с Наполеоном.
Чувствительные сердца – на примере Григория мы можем увидеть. Так было с маркизой д’Эга. Встретив ее в Мадриде на балу, Григорий поддался аромату ее парфюма. Прямо из зала, танцуя вальс, они спустились вниз в парк. Она бросила мужа, маркиза, они уехали во Францию и там поселились. Мало того что Григорий сделал маркизу своей супругой, они венчались по православному обряду, и она была холодно принята в Зимнем дворце, он сделал все, чтобы она позабыла свою Португалию и полюбила Россию. Примерно то же самое случилось с воспитанницей этих уже повенчанных супругов – воспитанницу звали Идалия. Драматическая ситуация, и мог ли такому чувствительному человеку, как Григорий, присниться какой-нибудь сон с женщиной, которую мы все помним, но недооцениваем ее роли в истории Пушкина.
Двоюродный брат Григория Александровича был Павел (Поль, Попо), сын графа Строганова, родившийся в Париже. Поля-Павла увлекли идеи взбунтовавшихся парижан, и он даже стал членом Якобинского клуба. И все бы могло закончиться плохо, если бы императрица Екатерина не повелела всем русским аристократам покинуть Францию и вернуться в Россию. А когда наступил 1812 год, Павел Александрович, обуреваемый страстной любовью к России, патриотизмом, взял с собой 17-летнего сына и отправился во Францию добивать Наполеона. Чем это кончилось, читатель узнает из книги.