Адамов Аркадий – Круги по воде (страница 8)
Впрочем, не он один будет собирать и оценивать факты.
Но он, Виталий, знал Женьку Лучинина, лобастого, черноглазого паренька, вожака и заводилу, за которым шёл весь класс. Он помнит его задиристые шутки, его смех, его запальчивые споры, его упрямую, резкую прямолинейность, помнит, как Женька отказывался от подсказки, притворяясь, что не слышит, даже когда погибал у доски на глазах у всего класса.
Нет, такой, как Женька, не мог совершить преступление, не мог покончить с собой, не мог! Что бы там Игорь ни говорил о жизни, которая меняет людей. Но в одном Игорь прав: сейчас нельзя растравлять себя воспоминаниями, нельзя, чтобы они мешали оценивать новые факты. Значит, нельзя уходить в эти воспоминания, нельзя бередить ими душу. Все это надо сейчас выкинуть из головы. Выкинуть! Тут Игорь прав.
Виталий скосил глаза и вдруг увидел, что Игорь не спит и тоже смотрит на него, закинув руки за голову.
– Ты чего молчишь? – спросил Виталий. – Проснулся и молчишь.
– А сам?
– Вот, думаю…
– Ну и я тоже думаю…
Виталий перегнулся вниз. Мать и дочь тоже не спали и о чем-то тихо переговаривались, лёжа на своих полках.
– А мы боялись вас разбудить, – засмеялась девушка.
– Что вы! Мы давно не спим, – ответил Виталий. – Просто вам попались такие мыслители. Спинозы.
– Тогда поразмышляйте ещё две минуты, отвернувшись к стене.
Потом все вместе пили чай. Игорь угощал своими пирожками. Виталий принёс из ресторана бутерброды с сухим сыром и железными кружками копчёной колбасы. Женщины, естественно, оказались запасливей, и на столике появились крутые яйца, холодная курица, домашнее варенье.
Друзья вышли покурить в коридор. Виталий посмотрел на часы.
– Скоро Окладинск. Через три часа и шестнадцать минут.
– Да. Идём, кажется, без опозданий.
– Там уже нас ждут. Причём, наверное, без всякого удовольствия.
Горячий ветер обдувал их лица.
Поезд прогрохотал по мосту через маленькую речушку, голубым серпантином извивавшуюся в заросших высокой травой берегах.
– Эх, с удочкой бы посидеть, – вздохнул Виталий. – В Окладинске есть река?.. Ах да! Что я…
Оба помрачнели. Ведь именно в реке был обнаружен труп Лучинина.
В купе возвращаться уже не хотелось.
– Пошли пивка выпьем, что ли? – хмуро предложил Виталий.
В полупустом и душном вагоне-ресторане время тянулось томительно долго.
Потом, все такие же хмурые, они вернулись в купе. В дверь заглянула толстая проводница.
– Сейчас Окладинск. С вас за чай следует получить.
Поезд заметно сбавил ход. За окном побежали деревянные домишки с длинными телевизионными антеннами на крышах, пыльные улицы с вытоптанной травой и глубокими, неровными колеями посредине.
Окладинск…
Постепенно улицы покрывались булыжником, потом пошли асфальтовые мостовые с аккуратными тротуарами и чахлыми деревцами на них. Появились каменные дома в два-три этажа с целым лесом телевизионных антенн, промелькнули какие-то вывески. По улице проплыл, нещадно чадя, жёлто-красный автобус, за ним другой, с грохотом проехала колонна грузовых машин, мелькнула коричневая «Победа»… Город постепенно отодвигался от поезда, а потом и вообще отгородился высоким прокопчённым забором. Пути двоились, множились, между ними возникали домики путейцев, стрелки…
Но вот поезд наконец подошёл к длинному серому перрону и плавно, почти незаметно остановился возле небольшого вокзала. Над широкими окнами его, нестерпимо блестевшими под лучами солнца, протянулась белая вывеска с чёткими, строгими буквами: «Окладинск».
Виталий и Игорь спрыгнули на горячий асфальт.
Из других вагонов пассажиров вышло немного. Редкой цепочкой они потянулись к распахнутым дверям вокзала, неся в руках чемоданы, узлы, корзины. Некоторые вели за руку детишек. Встречающих почти не было.
– Не вижу оркестра, – сказал Виталий.
– Оркестр – это мы, – неожиданно произнёс за его спиной чей-то спокойный голос.
Друзья, как по команде, обернулись.
Перед ними стоял, улыбаясь уголками губ, высокий, чуть сутулый человек с длинным, тяжёлым лицом и усталыми глазами. Одет он был в слегка помятый темно-синий костюм. Рядом с ним стоял ещё один человек.
– Томилин! – воскликнул Игорь. – Николай!..
– Я самый.
– Вот это встреча! Знакомься. Старший лейтенант Лосев.
– Знаю, – Томилин протянул Виталию широкую, сильную руку. – С приездом. И вы знакомьтесь, – он указал на своего спутника. – Капитан Валов. Из областного управления.
– Слушай. Ты же в Свердловске работал, – сказал Игорь. – Как же сюда-то попал?
– По семейным обстоятельствам, – неопределённо пояснил Томилин и добавил: – Прошу за мной.
По опустевшему перрону они двинулись к зданию вокзала.
– Мы сейчас куда? – спросил Откаленко.
– В гостиницу. Оставите вещи – и в горотдел. Товарищ подполковник будет ждать.
– Это твой начальник?
– Начальник горотдела. Подполковник Раскатов Викентий Петрович.
Они прошли полутёмный пустой зал ожидания с длинными вытертыми скамьями и устоявшимся, специфическим вокзальным запахом и вышли на небольшую площадь, посредине которой изнывал от жары маленький пыльный скверик.
Невдалеке, на асфальтовом пятачке, стояли забрызганная грязью, видно, издалека приехавшая грузовая машина, две устланные жёлтым сеном подводы – лошади мотали головами, отгоняя надоедливых мух, – и коричневая «Победа». Томилин направился к ней.
– Прошу, – коротко сказал он, распахивая заднюю дверцу.
Ехали совсем недолго. За окном промелькнули витрины небольших магазинов. В одной рыцарским блеском сверкнули пузатые самовары, никелированные тазы и кастрюли, в другой развалились неестественно красные части муляжных свиных туш. На длинном пепельно-зеленом заборе ветер трепал плохо приклеенные полосы свежей газеты.
Машина остановилась около аккуратно оштукатуренного двухэтажного дома. Над узкой дверью висела вывеска, на ней витиевато, даже игриво, красным по синему полю было выведено: «Гостиница „Заря“». На двери за стеклом виднелась белая табличка: «Мест пока нет».
Тем не менее в небольшом прохладном вестибюле над лестницей висел написанный от руки плакат: «Добро пожаловать!» На стене по одну сторону лестницы висела под стеклом Почётная грамота, а по другую – «Обязательные правила внутреннего распорядка», слово «обязательные» было жирно подчёркнуто. Пунктов было много.
Все поднялись на второй этаж в сопровождении дежурного администратора – маленькой женщины в синем халате. Она ключом открыла одну из дверей с табличкой «Полулюкс». За дверью оказалась небольшая побелённая комната с зачехлённым диваном и квадратным столом посередине, на окне за кисейной занавеской стояли горшки с цветами.
Сквозь дверной проем в соседнюю комнату видны были две широкие, со взбитыми перинами кровати под зелёным покрывалом и старенький зеркальный шкаф.
– Располагайтесь, – деловито предложила администратор. – Вещи вон туда положите, в шкаф. Там рядом и рукомойник. Вода сейчас как раз идёт. Не плескайте только. Кипяток в конце коридора. Радио я вам сейчас включу.
– Прекрасно, – бодро произнёс Виталий. – Радио пусть отдохнёт. Титан тоже. И плескаться мы не будем. А вот где у вас…
– Туалетов на этаже два, – поспешно добавила администратор.
– Да, да. Это превосходная идея – два туалета, – чуть смущённо усмехнулся Виталий. – Но я про телефон хотел спросить.
– Ах, телефон? Внизу, у меня. Будем вас подзывать, если что.
В горотдел поехали на той же «Победе». Солнце пекло с адской силой, в раскалённой машине нечем было дышать. К счастью, ехать пришлось недолго.
Раскатов, немолодой, кряжистый подполковник с красным лицом и седым ёжиком волос, тяжело расхаживая по своему небольшому кабинету, напористо и уверенно говорил:
– Об этом деле весь город у нас гудит. А как же? Видный человек погиб, известный. Директор, изобретатель… Но я вам скажу – липовый оказался директор. И изобретатель тоже. Вот гак. Однако подать все умел. Ну, а как разобрались – один театр. И даже хуже.
– Кто же разбирался? – спросил Виталий, нервно вытаскивая свою трубку.
Раскатов покосился на неё.