Адамов Аркадий – Круги по воде (страница 2)
На волне успеха первых повестей Адамов продолжал погружаться в профессиональный мир своих героев, выезжал вместе с опергруппами на места преступлений, постоянно общался с работниками милиции.
После «Моли» вышли «Последний бизнес» (1961), «След лисицы» (1965), «Стая» (1966). Летописца московской милиции критика только раззадоривала.
Адамов работал в приключенческом жанре, пожалуй, дольше других и был вплоть до 1980-х достаточно плодовит. Разумеется, он не выпекал свои повести со скоростью западных коллег: плановая экономика такого не позволяла. В 1980-м Адамов рапортовал, что за четверть века работы написал полтора десятка романов и повестей. Многое изменилось за эти 25 лет: очень быстро приметы времени превращались в анахронизмы. Смягчалась идеология, теперь от милицейской повести не требовали навязчивой назидательности. Менее кристальными (и, как предполагалось, более жизнеподобными) стали характеры инспекторов, тот же Виктор Лосев, умеющий и драться, и производить впечатление на женщин, не был похож на фронтовика-аскета Коршунова. Со временем главный герой первых книг Адамова, Коршунов, переселился в высокие кабинеты и отошёл на периферию повествования. В повести «Круги по воде» встретились любимые герои Адамова: Коршунов благословляет Лосева и Откаленко – и молодые инспектора с восторгом, как на легенду, смотрят на героя «Дела «пёстрых». Адамов и Откаленко – лёд и пламень, они подружились «по контрасту», иначе автору сложнее было бы избежать монотонности. Лосев – франт, весьма и весьма современный молодой человек, принимающий веяния моды. Заботится о стерильной чистоте воротников, тщательно подбирает галстуки в тон к рубашке и пиджаку.
У него имеется привычка то и дело поправлять этот самый галстук, и товарищи в засаленных костюмах посмеиваются над слабостями победительного советского метромана. Игорь Откаленко, напротив, суховат и саркастичен, ходит в тёмной, наглухо застёгнутой рубашке. Он человек серьёзный и семейный, умеет терпеливо и дотошно разбираться в бумажках – во всяческой бухгалтерии и бюрократии. Лосеву такие материи быстро наскучивают. «Неспешный взгляд Откаленко обнаруживал многое такое, что Виталий в бурливой своей поспешности неизменно упускал». Зато контактный Лосев, как Мегрэ, умел находить «ключики» к людским душам, используя обаяние и живую любознательность. Он любит и умеет рисковать, внедряться в банды, преследовать, драться. Игрок Лосев и логик Откаленко – два типажа советской милиции семидесятых.
С годами меньше стало упоминаний комсомола и партии, меньше надежды на вездесущую общественность.
Вскрывая «гнойники жизни», Адамов стремился открывать читателям ранее неизвестные области криминального мира – и очень гордился, если удавалось пробивать цензурные стены: «В повести «Со многими неизвестными» речь идет о наркоманах, и на нее был наложен запрет. Пришлось биться несколько месяцев. А потом вышел «Угол белой стены», где наркомания была уже сюжетной линией».
В романе «Злым ветром», написанном от имени инспектора Лосева, охранникам правопорядка противостоит некий господин Зурих – любопытный тип советского воротилы. Он пытается стратегически руководить целой группой расхитителей соцсобственности. Эти снабженцы, торговцы, скупщики золота живут в разных городах Советского Союза, но пытаются действовать согласованно. К их услугам – воры и грабители, готовые пойти на убийство. Такая информация о теневых сторонах советской жизни была сенсационной. Есть в книгах о Лосеве и дальний родственник пресловутого «седого полковника» (он перекочевал из многочисленных чекистских повестей) – мудрый майор милиции Цветков, которого инспектора между собой по-свойски кличут Кузьмичом.
Адамов придал Лосеву некоторые свои черты: оба курили трубку, было остроумны, франтоваты, умели, дергая за ниточки, докапываться до истины.
Адамов понимал, что читателя интересует, прежде всего, загадка убийства. Но, вникая в тайны преступности, писатель заинтересовался психологией самоубийства. В удачной по атмосфере повести «Кругах по воде» (1970) Лосев и Откаленко проверяют версию доведения до самоубийства погибшего директора фабрики, но в итоге находят убийцу, в «Петле» следствие имеет дело уже с настоящим самоубийством.
Евгений Рысс – самый известный комментатор Адамова – сравнивал советского писателя с лидерами зарубежного детектива: «Всех этих писателей очень интересно читать, но к реальным условиям раскрытия преступлений их герои имеют весьма отдалённое отношение. Сейчас на вооружении работников розыска серьёзная наука криминалистика, разветвлённая на многие специальности… Ни Эдгар По, ни Конан Дойл, ни современная нам Агата Кристи не ставили перед собой и вопрос: как, почему тот или иной человек стал преступником? Их герои – сыщики – видят перед собой только одну цель: раскрыть преступление. Советские же сыщики озабочены не только этим. Им важна и судьба человека, совершившего преступление, важно выяснить путь, который он прошёл, причины, приведшие его к падению. Адамов знает не только криминалистику, но и криминологию – науку о причинах преступности». Это официозное, но справедливое изложение кредо Аркадия Адамова. Как криминолог макаренковского стиля, Адамов много пишет о запутавшихся молодых людях, которых затянуло в трясину криминала – и вот теперь Коршунов, Лобанов или Лосев пытается спасти их «для общества». Действительно, у По, Конан Дойла и Кристи на сцене красуется гений, черновая коллективная работа сыска не столь эффектно смотрится на страницах романов в ярких обложках.
Адамов показывает рутину угрозыска, тщательную перепроверку версий, длинные допросы… Как это не похоже на ребусы Агаты Кристи. Из зарубежных мэтров больше всех повлиял на Адамова Жорж Сименон. Французский мэтр писал быстро, не обдумывал подолгу хитросплетения интриги, но его выручало знание жизни, понимание человеческих характеров и вкус к деталям – особенно гастрономическим.
В СССР ценили Сименона. Книги о Мегрэ не были образцом классического детектива, их скорее можно причислить к производственным полицейским романам. Сименон реалистично показывал сотрудничество комиссара Мегрэ с судьями, с начальством, с другими полицейскими, с бригадой подчинённых ему инспекторов – «сынок» Люка, Жанвье, толстяк Торранс, «малыш» Лапуэнт. У Адамова инспектора (Коршунов, а позже – Лосев, Откаленко) важнее «комиссаров» (Зотов, Кузьмич), но стиль работы схожий. Мегрэ, как и его коллеги с Петровки, не наделён холмсовской гениальностью. Когда его называли «тайновидцем душ человеческих», это звучало слишком громко.
Зато комиссар с набережной Орфевр знает жизнь, умеет вникать в хитросплетения судеб, характеров, интересов – как Лосев. Он опытный и порядочный человек – как Цветков. Мастацки ведёт длинные допросы «шансонетки» – как Откаленко. Как известно, Сименон, как истинный француз, обращал внимание на жизнь желудка и подробно, со смаком, описывал гастрономическую жизнь Жюля Мегрэ. Мадам Мегрэ готовит разнообразные прихотливые блюда, комиссар с аппетитом ест и в кабачках, даже простой луковый суп под пером Сименона получается необыкновенно аппетитным. Мегрэ знает, где и как жарят мясо, где выпекают настоящие наполеоны и устраивает для себя раблезианские обеды. В худшем случае – бутерброды из ближайшей пивной «У дофина», которыми он подкрепляет силы во время длинных ночных запросов, не забывая и про пиво. Разнообразны и великолепны алкогольные пристрастия комиссара: перно, кальвадос, коньяк, домашняя сливянка, пиво – он выпивает ежедневно, несмотря на предупреждения докторов. Герои Адамова питаются как подвижники-аскеты, еда для них – только необходимое горючее, чтобы быстро заморить червячка и продолжать работу. Правда, редкими домашними вечерами мама или жена радует их домашней выпечкой. А на службе главный напиток у них – молоко, главное блюдо – хлеб да колбаса. Хорошо, если столовские сосиски с бесплатной горчицей на столиках. При этом Адамов постоянно описывает эти скромные обеды – ведь это так оживляет повествование. «Через полчаса друзья уже сидели за столом с красной плюшевой скатертью, накрыв край его газетой. В чайник с кипятком из титана было высыпано чуть не полпачки чая, из буфета принесли круглые булки, сыр и колбасу. – Как тебе понравился Ревенко? – спросил Виталий, откусывая чудовищный кусок хлеба с сыром». Похоже на Сименона? Отчасти.
Адамову, в отличие от многих коллег по жанру, не слишком повезло с экранизациями. Началось-то всё хорошо – с фильма «Дело «пёстрых», который до сих пор еженедельно демонстрирует хотя бы один из наших многочисленных телеканалов. Фильм притягивает даже не сюжетом, а атмосферой того времени, тех танцплощадок, водочных посиделок в коммунальной квартире, того криминального мира…
Но следующие книги Адамова почему-то не заинтересовали мастеров экрана. Так продолжалось до 1980-х. То было время телевизионных «трёхсериек». Таких по романам Адамова выпустили две – «Инспектор Лосев» и «Петля». Шедеврами они не стали, но… «Петля» – характерный (но не лучший!) опус «андроповского» направления нашего кино, в котором разоблачается аж начальник главка – настоящий коррупционер, доведший до самоубийства чистую девушку.