Адамов Аркадий – Круги по воде (страница 13)

Через час он пришёл. На этот раз в тёмном плаще, в кепке, чуть порозовевший от быстрой ходьбы. Лицо его было хмурым, но в глазах не было усталости, в них была сосредоточенность и тревога.

– Дрянь дело, братцы, – пробасил Томилин. – Сейчас был я у Булавкина этого. Мать здорова. И говорит: пошёл в гостиницу, к людям каким-то.

– Выходит, пошёл и… не дошёл, – сказал Виталий.

Все трое помолчали. Дело принимало странный оборот.

Глава третья

И вот он исчез…

Утром друзья торопливо сделали зарядку, пожужжали своими электрическими бритвами и, неудобно ополоснувшись над маленьким умывальником, благо вода «как раз шла», спустились на первый этаж, в буфет.

За стойкой с огромным никелированным самоваром и выставленными под стеклом тарелками с сыром, кильками и салатом суетилась толстая женщина в белом халате с закатанными рукавами. Её полные, загорелые руки, удивительно ловкие и проворные, невольно притягивали взгляд.

– Молочка нашего отведайте, – приветливо сказала женщина. – Очень им все довольны. И творожок вот тоже. А сосисок нету.

Молоко оказалось действительно превосходным, как и сметана, и творог с мелко нарезанным луком. Так что больше ничего и не потребовалось.

– Молочное царство какое-то, – отдуваясь, сказал Виталий.

– И царица симпатичная, – добавил Игорь.

За столиком они оказались одни, и Виталий тихо спросил:

– Чем сегодня займёмся?

– Прежде всего пойдём в горотдел, – сдержанно ответил Игорь. – Там все решим. А здесь полагается закусывать и говорить о погоде.

– Ну, если так, – усмехнулся Виталий, – то мы программу выполнили. Двинулись?

Они вышли из гостиницы и на секунду зажмурились от яркого солнечного света, показавшегося особенно резким после полумрака гостиничных коридоров.

В горотделе, у Раскатова, состоялось первое оперативное совещание. В нем, кроме приезжих и самого Раскатова, участвовали Томилин и Волов. Оба занимались расследованием по делу Лучинина, прекрасно знали обстановку, людей и все мельчайшие подробности и детали последних событий. Оба они не сомневались в правильности конечных выводов по этому делу, до вчерашнего дня не сомневались… Исчезновение Булавкина, а главное – обстоятельства, при которых оно произошло, заставило их насторожиться.

Молчаливый, хмурый Томилин сразу согласился с тем, что предложил в конце концов Откаленко. Волов согласился менее охотно. Он, видимо, был самолюбив и недоверчив, да и лично не знал никого из приезжих. Раскатов же сказал, как всегда, внушительно и твёрдо:

– Все в вашем распоряжении, товарищи. Все, чем располагаем. В этом деле совесть у нас тоже должна быть чиста и душа спокойна. Вот так.

Решено было, что Откаленко, старший группы, вместе с Томилиным и Воловым включится в розыск Булавкииа – важное, может быть, даже важнейшее звено в цепи событий, связанных с делом Лучинина. Ведь очевидно, что Булавкин что-то знал, что-то собирался рассказать и вот исчез.

Ну, а Виталий начнёт проверку уже собранных материалов по тому же делу. Исчезновение Булавкина требует приглядеться к этим материалам особенно тщательно, даже придирчиво, и все поставить под сомнение.

– С чего ты начнёшь? – спросил его Игорь.

Виталий указал на один из пунктов намеченного плана.

– Вот. Прежде всего хочу повидать его жену.

– А прокуратура?

– Завтра утром. Сегодня договорюсь о встрече.

– Добро. Ты адрес-то Лучининой знаешь?

– А как же! Вот только как с ней говорить… Её-то я совсем не знаю.

Игорь собрался что-то сказать, но тут к нему обратился Раскатов:

– Звонили вчера из горкома партии. Доложил о вашем приезде. Просили нас с вами зайти, побеседовать. К первому. А я потом уж сразу на бюро останусь.

– Пошли, – согласился Игорь, отодвигаясь от стола, и, обратившись к Томилину и Волову, добавил: – Значит, прежде всего – сведения о Булавкине, все, какие возможно.

Втроём они вышли из горотдела в пыльную духоту улицы.

– Ну, мне в ту сторону, – махнул рукой Виталий.

Он расстегнул пиджак, и галстук затрепетал под лёгким, горячим ветром.

Шагая по незнакомым улицам и изредка спрашивая у прохожих дорогу, Виталий размышлял про себя.

Но вместо того чтобы думать о предстоящей встрече с Ольгой Андреевной Лучининой, Виталий вдруг с новой тревогой подумал об исчезновении Сергея Булавкина. Что с ним могло случиться? Драка, ограбление – все это исключается, раз он прислал ту странную записку. Но зачем он сказал матери, что идёт к ним в гостиницу, если идти не собирался? Зачем написал записку? Ну, это понятно: чтобы не ждали, и не удивлялись, и… не искали, что ли? Куда же он делся? И что хотел сообщить? И исчез. Странно, очень странно…

Виталий снова спросил дорогу, и вдруг выяснилось, что он уже совсем близко от цели: за первым углом начиналась нужная ему улица.

Дома здесь в большинстве были маленькие, деревянные и прятались за заборами и палисадниками. Но изредка попадались и каменные, трех-, четырехэтажные, со стандартными балконами, выкрашенными то в зелёный цвет, то в красный, то в синий.

Виталий подошёл к нужному ему Дому и вошёл в прохладный полутёмный подъезд.

Квартира Лучининых оказалась на втором этаже.

Дверь открыла бледная женщина в строгом платье с высоко взбитыми, очень светлыми, почти белыми, волосами. Первое, что подумал Виталий, было: «учительница», и уже потом: «Лучинина».

– Вы Ольга Андреевна? – спросил он.

– Да, – сдержанно, без всякого удивления ответила женщина.

Виталий представился.

– Пожалуйста. Проходите, – тем же тоном произнесла Лучинина, отступая в сторону и жестом указывая на открытую дверь в комнату, откуда сплошным золотистым потоком лился в переднюю солнечный свет.

Квартира оказалась небольшой – из двух комнат, очень скудно обставленных старой, видимо, привезённой из Ленинграда мебелью. Все только самое необходимое: буфет, обеденный стол, накрытый старенькой скатертью, дешёвый приёмник у окна, потёртый диван, несколько таких же стульев, фотографии на стене – это в первой комнате. Во второй виднелись большая, до потолка полка, набитая книгами, и угол широкой, с деревянной потрескавшейся спинкой кровати.

Лучинина жестом пригласила Виталия к столу и, поправив причёску, села напротив.

– Я вас слушаю.

Голос её был сухой и усталый.

Виталий немного сбивчиво объяснил ей причину своего прихода.

– …Мы с Женей учились вместе в школе, – закончил он, словно оправдываясь.

– Да?

Впервые она с интересом взглянула на него, но тут же снова опустила глаза.

– Да. Я его хорошо знал.

– Ну, тогда… – холодно произнесла она, – тогда вам, конечно, трудно поверить, что он мог покончить с собой.

Виталий насторожённо посмотрел на неё.

– Почему вы думаете, что мне трудно поверить?

– Ведь он был таким энергичным, самоуверенным человеком. Вы, должно быть, тоже его помните таким.

– Да… Но тогда почему же он покончил с собой? – невольно вырвалось у Виталия.

– Почему? – устало переспросила Лучинина. – Я думаю, он просто запутался в своих многочисленных… делах.

Последнее слово она произнесла с каким-то странным значением. И Виталию показалось, что Лучинина чего-то недоговаривает.

– Он вам рассказывал о них?

– Об одних рассказывал. О других… я узнавала сама. Случайно.

И снова какая-то странная интонация прозвучала в её голосе.

Виталию стало не по себе. «Мне это все кажется, – наконец подумал он. – Просто я знаю, что у них были плохие отношения. И вот теперь мне все кажется».