Adam Turvi – Возвращение (страница 16)
— Конечно, вы, Павел Егорович. Хотя и сейчас весь ваш опыт, навыки — при вас, но вот возраст, извините за бестактность… С ним ничего не поделаешь. А я все-таки могу за себя постоять. Вам бы охрану попросить, товарищ полковник. Но можете быть уверены в том, что никакого хвоста я за собой не привела. Больше следует опасаться этого «крота» в ФСО.
— Насколько я успел понять, вы внушаете окружающим вас людям, что вас нет, потому и уверены, что живого хвоста не привели. Но видеосъемки, все-таки, опасаетесь.
— Мне показалось очевидным, что линзе и ПЗС-матрице я вряд ли смогу что-то внушить.
— Линза, да, — тварь бессловесная. Но ведь отснятый материал смотрят люди. Вы можете возразить, что теперь есть вычислительные машины, они анализируют кадры, распознают лица… Но давайте, все-таки, начнем от печки. Хорошо, что мы вспомнили Сазонова. Если изображение, — бессловесное, заметьте, — хранит информацию, которую ему никто не приказывал запоминать, может быть, и обратное имеет место? Не хотите ли проверить, Елена Александровна?
— Что?! Вы хотите сказать…
— Да-да. Прошу вас, пройдемте в гостиную, а я пока найду видеокамеру. Брал напрокат у соседа по даче, а вернуть не успел еще.
Десять минут ушло на то, чтобы найти камеру и установить ее в гостиной на штативе.
— Так. Сначала проверим на живом человеке. Включайте вашу маскировку… Фантастика.
Макеев осторожно протянул руку туда, где только что стояла живая девушка.
— Осторожно, Павел Егорович, я здесь.
— Отлично. Теперь давайте три раза, с паузой секунд пятнадцать повторим включение-выключение… Хорошо. Теперь выключайте маскировку, я выйду из квартиры, вынесу заодно мусор. А камеру… та-ак… вот! Включили на запись. По моему сигналу маскируйтесь и пройдите туда-сюда по гостиной.
Через пять минут старый и малый экспериментаторы включили ролик на воспроизведение.
— Ну вот, смотрите, Павел Егорович, меня отлично видно в кадре. Что и требовалось доказать.
— Доказать?.. А вот поверите ли вы мне на слово, божественная воительница, что я-то как раз вас в кадре и не вижу?
— Что?! Вы не шутите? Нет, извините… Я понимаю… Нет, ничего не понимаю. Этого не может быть!
— Хорошо, что вам не пришло в голову проверять свой дар в залах универмагов, где легко «поймать» себя на экране видеонаблюдения. Вы непременно сделали бы неправильный вывод.
— Вы гений, Павел Егорович.
— Ну, просто опытный специалист по работе — с кем? — С людьми! Любая техника действует для людей, по их команде, им же и отчитывается. Словами, картинкой, звуком.
— В ваше время, Павел Егорович, так и было. А сейчас можно скормить мое фото программе, а она уже автономно просмотрит отснятый материал и скажет, появлялась я там или нет. Это уже давно не фантастика.
— Да, вы правы. Таких программ у меня нет, и проверить наше открытие на электронных мозгах мы не сможем.
— Все равно, Павел Егорович, большое вам спасибо. В караулках у нас пока не роботы сидят. Живые люди, они тупо смотрят на мониторы в реальном времени. Но вот в то, что меня не увидят на записи, так и не могу поверить. Простите… вашему свидетельству я, конечно, верю. Но все это настолько нелогично, непоследовательно, что мой разум просто отказывается признавать такое поведение видеотехники как данность.
— А вы и не признавайте. Более того, помните, что и люди все разные. На ком-то не то, что опосредованное, но и прямое действие вашего внушения может не сработать. С техникой проще. Вот холодильник. Он может сгореть, взорваться, мы это знаем. Но внезапно поджарить колбасу, вместо того, чтобы заморозить ее, он не сможет. Точнее, — не будет. Потому что работает по простым и понятным, пусть хоть и некоторым из нас, законам. А вот каким законам подчиняется ваша чертовщина…
— Павел Егорович!
— … хорошо, чародейство, мы не знаем. И есть ли у него вообще какие-нибудь законы. Из этого и исходите. Холодильник может подвести, но не может предать. А вот чародей, подобно нам, людям, может и подвести, и предать. Что распространяется и на зачарованные им предметы, к числу которых относятся и ваши нынешние, извинит за грубость, мозги.
Макеев пытливо взглянул на девушку, потом на часы.
— Говоря об охране, вы не посмели продолжить свою мысль и попросить меня приютить вас у себя до утра, потому что вам некуда идти.
— Павел Егорович!
— А заодно и прикрыть. И, кстати, о рисках. Вы понимаете, что наговорили мне столько, что теперь мои риски переносятся и на вас?
Лена замерла в ступоре и густо покраснела. Макеев покачал головой и добавил:
— И я, старый… «ветеран»… Не понимаю, как умудрился вас разговорить. На рефлексах… Впрочем, надеюсь, что плюсов от нашего откровенного разговора вышло больше, чем минусов. Время позднее, давайте, я постелю вам тут на диване. Ширма тоже есть.
— Нет уж. Думаю, лучший способ вас прикрыть — продолжать действовать на опережение.
В ожидании Анчара, я не терял времени зря. Дал задание Кире подготовить базы знаний в формате Содружества на основе ментального слепка полковника Стерпехова, а Симбу — смоделировать навык прыжка-телепорта для внесения его в метрическую матрицу Онга. Потом посадил Онга в кресло-кровать, залил ему и базы, и навык прыжка. Дал задание немедленно войти в учебный транс и начать учиться. Сам же двинулся в сторону рубки пилота, но наткнулся на Тирию, которая, как оказалось, стояла рядом и ждала, пока я не освобожусь.
— Дим, «Римские каникулы» — это ведь история о твоей бабушке? Что-то такое с ней и в самом деле приключилось в молодости? И этот умный, благородный молодой человек — твой дед?
— Э… Тирия, это, вообще-то, — кино…
— Я понимаю, что кино. И знаю, что для таких представлений реальные исторические фигуры, прототипы героев, маскируют. Другой народ, другая местность. Тем более такую личность, как княгиня гипербореев, миссия которой вообще окутана покровом тайны.
— Э… — я уже даже мычать не мог. — А откуда ты можешь знать о гипербореях? И вообще, о кино, о нашем искусстве?
— Онг и Тилия превратили это помещение в артефакт иллюзий. А собственно Онга заинтересовало, почему тебя везде называют северянином. Он начал копать. Огорчался, что не все древние манускрипты помещены в облачные хранилища. Странная, вообще-то, идея, хранить знания в облаках. И еще, роясь в манускриптах, он часто употреблял слово «макулатура». Это ваше самое тайное знание, да? Впрочем, молчи. Правду ты нам все равно не расскажешь, это мы давно уже поняли.
— Тирия! — я из последних сил держал на лице серьезную маску. — Ты только, пожалуйста, никому не рассказывай о своих догадках. Послушайся меня, как вассал.
— Нет проблем, повелитель! Слушаюсь и повинуюсь. — с этими словами Тирия, держа гордую осанку, вернулась в свое кресло.
А я, наконец, добрался до рубки. Мда… С такими любителями правды никакой лжи не нужно. Сами себе все выдумают.
— Здравствуй, Дим. — обратилась ко мне Тилия, не отрываясь от обзорного экрана.
Вот только не картины окружающей местности отображались на этом экране, а какой-то ролик с ютуба, типа нашего «В мире животных».
— Привет. Ты что тут делаешь?
— Если честно, то ничего. Пока есть время, знакомлюсь с флорой и фауной твоего родного мира.
— Неожиданно… Кстати, не думал, что вы так быстро разберетесь с нашими сетями и найдете там что-то интересное для себя.
— Это все Онг. Он помог мне сориентироваться в вашей сети, скачал то, чего не было в общем доступе. Среди прочего, вот, смотри. — Тилия с лукавой, но при этом какой-то таки очень мягкой улыбкой взяла нечто, лежавшее у нее на коленях и показала мне.
— Клушанцев! «О чем рассказал телескоп»! Где ты взяла бумажную книгу? В Москве в магазин заходили?
— Нет. Я синтезировала книгу по сканам, которые нашла в сети. Я пока не очень привыкла к этой… нейросети в голове, предпочитаю книги в обычном переплете. Разве что движущиеся картинки, как эти вот ролики, удобно просматривать через нейросеть. Но и тут мне кораблик помог, сразу предложил отображать на обзорном экране. Так я посмотрела виды, снятые вашими миссиями к Юпитеру, Плутону. Красиво.
— Я рад. Очень боялся, что вы тут скучаете.
— Да ты что! Онг скачал ваши… как вы их называете… кинофильмы, очень много, сотни, если не тысячи. А я попросила кораблик устроить в кают-компании… кинотеатр, правильно?
— Да, он так называется.
— Можно смотреть кино всем вместе, вдвоем-втроем, или индивидуально. Изоляцию картинки и звука обеспечивает кораблик.
— Интересно… Вы продолжаете меня удивлять. Хороший мне попался отряд. Быстро учится всему, без напоминания. Как тебе наш кинематограф?
— Дим, извини, как раз мне это все оказалось… не близко. Но остальным очень понравилось! Тирия твоя запала на «Римские каникулы», уже третий раз пересматривала, когда мы ужинали в кают-компании сегодня. А Гиара, твоя амазонка непраздная, даже напугала нас. Отсмотрела кино, в персональном режиме, и впала в ступор. Бормочет что-то вроде… «Они же все беспомощные, ничего не умеют, безрукие, неуклюжие… Но всех побеждают. Как такое может быть?» Кальна даже обеспокоилась за сохранность плода. Но Онг быстро прошелся по ней малым исцелением, и Гиара пришла в себя. Я посмотрела, что за фильм. «А зори здесь тихие». Но мне это ничего не говорит. Я не понимаю, не вижу смысла в этом… лицедействе. Вот когда ты своим притворством убедил нас, тогда, в лагере у Форта, что ты — жадный, хитрый, но трусливый и неуклюжий местный житель, это было понятно. Ты хотел, чтобы мы поверили в твою дезинформацию. И своей цели достиг. Но когда это делают артисты… ну вот, «Римские каникулы». Всем ясно, что девушка — не принцесса, у нее есть свое имя, фамилия, биография вся в сети. Мужчина — не журналист, он только что стража порядка изображал в другом кино, и это всем известно. Как можно два часа сидеть, уставившись в экран, заведомо зная, что тебя обманывают?