Adam Turvi – Возвращение 1-3 (страница 169)
- Раненых не добивать! Обыскать всех! Максут, переводи! - раздался голос на одном из многих европейских языков, которые Ренкин знал.
"Русские? Значит, не зря снарядили экспедицию... Вот только готовиться надо было лучше. Хотя кто мог знать, что, кроме кремневых ружей, аборигены будут вооружены не только устаревшими "Berdan rifles" русского производства, но и новейшими винтовками Мосина?" - эти мысли проносились в голове британца как бы фоном. - "Если выживу, русским не избежать скандала!" То, что его возьмут в плен, а потом обменяют на русского разведчика уровнем не ниже Пржевальского (других наш герой просто не знал), Ренкин уже принял как данность. А уж то, что ему, резиденту в Кашмире, прохлопавшему поставки уйгурам современного стрелкового оружия, не поставят это в вину, и подавно не вызывало у него никаких сомнений. Тем более, что, наверняка тут замешана чья-то инициатива снизу. Например, кто-то решил, что новое оружие следует испытать в условиях, наименее рискованных для интересов Отечества. Как сказали бы спустя полвека, "малой кровью и на чужой территории".
Шаги аборигенов, выполнявших указание русского командира, постепенно приближались. В этот момент произошло нечто, что не только перевернуло ход противостояния в барханах, но и навсегда изменило жизнь молодого британского офицера.
- О Господи, что это? - послышался возглас того же человека, видимо, русского командира.
Ему вторили вопли и ругательства на русском и тюркском языках. Ренкин осторожно поднял голову вверх. Узкую ложбину между барханами, ставшую ловушкой для англичан, заливал мертвенно-холодный голубоватый свет. Его источник терялся в пыльной мгле, но явно находился где-то выше барханов.
"Воздушный шар? Третья сила? Иначе в голосе русских не сквозил бы такой ужас..." - на этой мысли Ренкин потерял сознание.
Земля, на борту десантного бота Содружества
Том Ренкин медленно приходил в себя. Речь на совершенно непонятном языке, ощущение, что в его голове кто-то копается, чистейший воздух, в котором совершенно отсутствовали привычные уже ароматы юрт и чайхан. Все это заставляло разведчика беспокоиться не на шутку.
"Уже лучше бы к русским попасть. Там хоть понятно, чего ожидать. Эти простодушные варвары, преклоняющиеся перед европейской цивилизацией и принимающие ее нормы за чистую монету, не стали бы попусту издеваться над пленником, принадлежащем цивилизованной нации. Допросили бы спустя рукава да и отправили по этапу для последующего обмена. А эти... Такое ощущение, что окружающие меня люди относятся ко мне не лучше, чем я - к пленным тюркам или индусам." - Ренкина и в этой ситуации не подводил его природный дар. Не понимая ни слова из того, что говорят окружающие, он, тем не менее, чувствовал их отношение к себе.
Спустя полминуты британец понял, что лежит обнаженным в каком-то узком пенале. Гроб? Нет, вряд ли. Чувство смертельной опасности, завывавшее волком, когда он лежал посреди барханов под шквальным огнем русских и их наемников, сейчас молчало. Оставалось только запастись терпением.
Наконец, полупрозрачная, впрочем, пропускавшая только свет крышка "гроба" медленно... растворилась, растаяла, как будто ее и не было. Ожидавший раскрытия створок или отъезжающего в сторону матового "стекла", Ренкин на секунду остолбенел. И не заметил, как чья-то рука быстро сунула ему в ухо каку-то горошину. Офицер хотел было дернуться, но... не смог. Тело застыло как парализованное. Это состояние длилось несколько минут, показавшихся беспомощному европейцу часами. После чего тело "отпустило", а его хозяин услышал вопрос:
- Вы понимаете меня? Можете говорить?
Вместо ответа Ренкин медленно поднял глаза. Над его затылком стоял человек. А человек ли? Огромные миндалевидные глаза, слегка заостренные уши. Надменный взгляд, сразу показывающий, кто здесь дикарь, а кто - цивилизатор. Привыкший считать себя представителем расы господ, Ренкин испытал чувство унижения и хотел было бросить пренебрежительно, "я вас слушаю", но вместо этого, с каким-то сдавленным хрипом пробормотал:
- Да... Понимаю... Кто вы? Что вы хотите со мной сделать?
Только договорив свою фразу до конца, Ренкин заметил нечто, никак не вписывающееся в его картину мира. Он произносил слова языка, совершенно ему незнакомого, это чувствовалось как по фонетике, так и по построению предложений. Однако, землянин действительно понимал этот язык и мог говорить на нем. Одновременно он придумал лестное для себя объяснение своего униженно-жалкого вопрошания: "если ты силен, покажи, что ты слаб". Тем более, что определение "силен" в данном случае звучало явным преувеличением.
"Цивилизатор" не удостоил своего пленника ответом. Вместо этого он кивнул, с явным выражением удовлетворения на лице, и продолжил:
- Сейчас вы подниметесь и перейдете на соседнее ложе. Там мы продолжим.
Решив, что задавать вопросы о сути и способе "продолжения" было бы совсем уже унизительно, британец осторожно ухватил руками бортики своего "гроба", подтянулся и аккуратно присел. Огляделся. Квадратное помещение с потолком, плавно скругленным к одной из стен, как если бы оно составляло секцию огромного яйца. Посередине - "гроб". Рядом - прямоугольное ложе. Больше в помещении не было ничего. Ни шкафов, ни окон, ни дверей. Ложе было также пусто.
Опасливо поглядывая на хозяина помещения, и стыдливо прикрывая наготу, Ренкин вылез из "гроба", подошел к ложу и аккуратно лег на него. Длинноухий "цивилизатор" немедленно подошел ближе. В его руке, как будто из ниоткуда, появился странный прибор. На плоском основании размещались фигуры, выглядевшие иллюстрацией к какому-нибудь разделу неевклидовой геометрии. Длинноухий поднес ладонь к верхней части одной из фигур, и Ренкин немедленно потерял сознание.
=
Не сразу, но Ренкин сообразил, что голос звучал прямо в его голове.
"Что такое? Кто говорит со мной? Что вообще со мной сделали?" - на автомате подумал Ренкин в процессе своего очередного пробуждения.
=
"Что значит, `поглощение сути'?" - подумал британец, - "И что оно имело в виду под внешним управлением?"
В этот момент Ренкин почувствовал, что у него в голове что-то неслышно щелкнуло, и наступила необыкновенная ясность сознания. Кроме того, ощущение смутного присутствия кого-то рядом сменилось визуально четким, хотя и однотонным, контурным образом того самого длинноухого "цивилизатора", который заставил пленника сменить ложе. Ренкин понял, что лежит на том самом ложе, а длинноухий стоит совсем рядом, буквально в метре. Разведчик также увидел себя самого, в аналогичном контурном представлении, а вокруг или, точнее, внутри своей головы разглядел сероватую кляксу, которая медленно пульсировала, меняя внешние очертания, оставаясь при этом на одном месте. А вот длинноухий застыл как изваяние.
"Итак, о поглощении сути, ментоскопировании и прочем. Нет, первый, самый важный вопрос, что это за клякса? Неужели говорит именно она? И если так, то она явно подчиняется хозяину помещения и отчитывается перед ним. Значит мне, пленнику, отвечать вряд ли станет. `Здесь вопросы задаю я', ха-ха, кому как не мне это понимать... И что значит, `вышел из-под контроля'? Жаль, не знаю, как допросить эту кляксу."
В то же мгновение Ренкин понял, что можно воспользоваться новыми "модулями", о которых рапортовала клякса, то есть поглощения сути и ментоскопирования. Это понимание отразилось в его сознании как нечто самоочевидное, знакомое и понятное с детства.
"Что-то странное со мной происходит... Но выбора нет. Если есть возможность разговорить кляксу, то надо ей воспользоваться, пока ее хозяин не вмешался."
Ренкин мысленно сосредоточил свое внимание на кляксе. Потекли мгновения, растянутые в минуты ускорением сознания. Уже начиная терять терпение, британец заметил, как в центре кляксы проявилась такая же серая, но более светлая точка. Немного продолговатая, если присмотреться, но британцу было не до того. Точка пульсировала в такт всему остальному объему кляксы. Ренкин представил себе, как он "хватает" эту точку и тянет на себя. Точка поплыла, вышла за пределы тела кляксы и продолжила движение... куда?... нет, не в голову Ренкина, а в район центра его грудной клетки, где засияла, рядом с сердцем, аналогичная точка. В тот момент, когда обе точки соединились, кляксу стремительно засосало туда же. Ренкин вспомнил сюжет из сказок Шехеразады, где джинна сначала выпустили из бутылки, а потом обманом загнали обратно. Вот, нечто подобное всасыванию джинна в бутылку и лицезрел сейчас британец. Клякса, впрочем, не исчезла. Она растеклась по всему объему тела своего нового хозяина и... растворилась.
"Ну и что теперь? Похоже, я ее просто съел или... выпил, вместо того, чтобы допросить. Как теперь мне узнать, каково ее назначение, что она вообще из себя представляет, как мне избавиться от дознавателя и, наконец, как выбраться из этой тюрьмы?"