Адам Робертс – Салямиллион (страница 7)

По мере того как люди и эльфы пробирались на север, страна становилась все более бесплодной и холодной. Солнце стояло в зените, но снег заполнял лощины и овраги. Мороз превращал грязь в камень и жег их лица невидимым огнем. Орды Тьмы по-прежнему вели преследование. И хотя кони людей и эльфов гибли от изнеможения, остатки армий продолжали двигаться вперед. Они прошли через плато, где снег, словно вспаханный грунт, лежал на скалах в любое время года. И солнечный свет, отражаясь от ледовой корки, слепил глаза в дневное время, а безоблачной ночью все пространство сверкало под светом безжалостных звезд. Из потрескавшихся губ вырывались струйки пара, как будто их души покидали тела, не выдержав свинцовой усталости. И после многих страданий, от которых воины сходили с ума и гибли в глубоких пропастях, они достигли заснеженных гор Байка.

Ландшафт здесь походил на ломаные зубья и сохранял свой вид с тех самых пор, как драконы сотворили материальный мир. Оледеневшие водопады застыли в безмолвном падении. Корявые глыбы, необработанные ветром и эрозией, сменялись шпилями льда, тянувшимися к небу в смелом вызове.

И Фимбл обратился к воинам с речью:

— Это самое ужасное место во всем Верхнем Средиземье. Давайте сделаем привал. Мы не можем бежать вечно.

— Да, — поддержал его Рокетт, — кажется, уже не можем.

И тогда последние воины двух армий вскарабкались на горный отрог, ведущий к Мести Эзамуса, и там приготовились к решающей битве, чтобы бок о бок дать отпор могучим ордам Зла.

— Если повезет, то мы убьем Морготика, — сказал Рокетт.

Однако они знали о драконьих чарах и понимали, что их мечи и стрелы не в силах причинить вред могучему Владыке Тьмы.

— По крайней мере это будет смерть во славе! — крикнул Фимбл.

И другие эльфы согласились, что он нашел для них большое утешение.

— Особенно, если учесть, — добавил кто-то тихо, — что речь идет о нашей неизбежной и кровавой гибели.

Орды орков подошли и окружили Месть Эзамуса. Морготик отсек возможные пути для бегства и объявил передышку на три дня и три ночи. И пока последняя дюжина эльфийских воинов и последние двадцать человеческих бойцов дрожали от холода на голом утесе, армия Тьмы пировала, вопила и прыгала у огромных костров. Вертела скрипели, разнося по всей округе запах жареного мяса.

А затем, в последний день сражения, когда солнце поднялось из-за горных вершин, эльфы и люди приготовились к финальной битве и повальной смерти, ибо не было у них надежды. Как только прозвучал приказ Морготика, орки и лысоморды ринулись верх по скалистым склонам, кишащей массой. Первая атака длилась недолго, но она была кровавой и жестокой. Многие орки и лысоморды пали мертвыми, однако в том бою погибла половина всех людей и шесть из двенадцати эльфов.

Тогда Морготик ввел в сражение своих чудищ: адских муравьев, волкогибридов, троллей и других свирепых тварей. И хотя эльфы и люди сражались храбро, им не удалось удержать позицию, и они поднялись еще выше к холодной вершине.

А Морготик кричал им вслед:

— Глупцы! Куда вы бежите? Неужели надеетесь отрастить себе крылья, чтобы упорхнуть от меня, как птицы небесные?

И захохотав, Владыка Тьмы добавил:

— Считайте, что вы уже мертвые.

Он ринулся в бой, поскольку не боялся ни эльфов, ни людей. Его защищали самые мощные чары, какие только видел новый мир. Заметив приближение Морготика, Фимбл выступил вперед. Он мечом проложил себе путь через ряды свирепых орков и, добравшись до Темного Лорда, нанес удар клинком. Но Морготик был неуязвим для оружия, и меч разлетелся на части, словно стекло, упавшее на камень. Сердце Фимбла наполнилось отчаянием. Он знал, что магия драконов защищает Владыку Зла от любой атаки, которую мог предпринять эльфийский воин. Однако этот факт лишь удвоил его отвагу, ибо иногда отчаяние усиливает ярость, как солома питает зажженный огонь, и та разгорается ярко, хотя и на краткое время.

Безоружный Фимбл вцепился в доспехи Темного Лорда и, вскочив ему на спину, попытался ухватиться за шею, чтобы задушить ненавистного противника. Однако ни одна эльфийская рука не могла нанести вред Владыке Зла, и, как только ладони генерала прикоснулись к шее злодея, его кисти оплавились, словно от едкой кислоты, и исчезли в вонючем дыме. В агонии и ужасе Фимбл поднял к небу огарки своих рук, и Морготик, увидев это, рассмеялся.

— Неужели ты и есть тот величайший воин, которого эльфы послали для сражения со мной? — с усмешкой спросил он. — Безрукий калека и кучка напуганных оборванцев? Хотя и говорится, что только эльф способен уничтожить меня, но драконья магия дает особые гарантии! Ни один эльф не может убить меня, и ни одно эльфийское оружие не нанесет мне ранений.

И тогда, взревев от ярости, Фимбл собрал последние силы, вцепился зубами в нос Морготика и начал кусатьего, кусать, кусать! Целых три раза! Безрукий, безоружный и онемевший от боли, он все равно атаковал Владыку Тьмы. Морготик закричал от удивления и ужаса. Он вонзил в Фимбла меч с широким черным клинком. Но эльф вцепился в него мертвой хваткой. И тогда, пошатнувшись от боли, Морготик споткнулся о край скалы и упал в глубокую пропасть.

От его падения содрогнулась земля. Он рухнул как раз в том месте, где ледяные копья сталагмитов торчали из скал, словно острые иглы. И одно из них пробило грудь Морготика. Он лежал на холодной скале, пронзенный пикой изо льда, и сучил ногами от смертельной боли.

В тот момент он вдруг понял, что драконы обманули его. Лед торчал из груди, ужасный холод жег сердце, и озноб сотрясал его плоть. Так он и умер. И при виде его гибели великий ужас пал на армию Тьмы. Орки и чудовища побежали, завывая от страха, — побежали в дальние пределы замерших окраин. Многие из них заблудились в лабиринте горных отрогов, околели от голода и холода или нашли погибель в расселинах ледника. Но Шарон добрался до Зимней глубинки и спрятался там в одной из глубочайших пещер. Смерть владыки наполняла его сердце безнадежным ужасом, и он нуждался в интенсивной терапии.

Тем временем шесть уцелевших эльфов подняли тело Фимбла с мертвого Морготика и сожгли его на погребальном костре. А уцелевшие люди вынули мечи из ножен и рассекли Темного Лорда на мелкие части, ибо, будучи мертвым, он уже находился вне сферы вреда, и поэтому чары разрушились. Вот по какой причине людские мечи могли разрезать его плоть! Взяв головню из погребального костра генерала, эльфы подожгли вязанки хвороста, бросили на них останки Морготика и превратили злодея в пыль и золу, ибо, будучи мертвым, он находился вне сферы вреда, и поэтому пламя сожгло его напрочь. Вот каким образом Владыка Тьмы был предан смерти.

Чуть позже эльфы отправились назад на теплый юг, где воссоединились со своими женами и через многие годы воссоздали великий народ. И люди тоже вернулись в свои дома как герои и были с радостью встречены родными и близкими. Хотя после десятка долгих месяцев с непрерывными рассказами о военных историях их сородичи порядком утомились выслушивать одно и то же, черт знает по какому разу. Вскоре они начали хмуриться и выказывать вежливое раздражение, а при вступительных словах очередного рассказчика просто отпускали свои мысли бродить в других местах.

Часть 2

Салямиллион. История Салями

КРАЖА ГИГАНТСКОЙ САЛЯМИ

Эму по-прежнему жил в Асдаре и выглядел вполне счастливым. Однако после обеда, по мнению многих волапюков, он излишне увлекался чаем и бисквитами (пустяк со стороны) и частенько задерживал время на этом отрезке суток. Иногда в минуты благолепия Эму мечтательно смотрел через воды на Верхнее Средиземье и затем переводил взгляд снова на Асдар. Он лишь однажды посетил страну людей и эльфов, совершил там деяние, описанное ниже, и после того краткого пребывания уже никогда не возвращался в мир плотной материи.

В Верхнем Средиземье дни отмечались рассветами и закатами и звезды кружились ночами вокруг своей ступицы на северном небосклоне. В том мире звездные светила были материальными компонентами. Они не бросали свет на Асдар, находившийся в духовной сфере. Чтобы решить проблему освещения, Эму соорудил гигантский столб из чистого золота и возложил на его вершину гигантскую Салями, которую он создал своими руками. Насытив эту странную и прекрасную вещь великой магической силой, Эму вложил в нее часть красоты Асдара. И сей таинственный артефакт, похожий на драгоценный кристалл, выглядел, как длинный и тонкий цилиндрический предмет, с небольшими вкраплениями красно-розового и белого цвета. Эму заточил в нем свет вдохновения и благовонный аромат великолепия. Он возложил его на самый верх высокого столба. Салями бросала свет на Асдар, и обитатели того благословенного мира говорили друг другу: «Ну разве не чудесно? Теперь мы можем видеть все вокруг себя, и не нужно больше стукаться, натыкаться на предметы и не знать, с кем беседуешь. Отныне мы можем думать о словах, когда говорим с собеседниками, даже если они уходят от нас куда-то по тем или иным причинам». И долгое время обитатели Асдара довольствовались светом Салями.

Так оно и продолжалось бы вечно, но случилась великая беда — из темных подземелий Зимней глубинки, находившейся на дальнем севере Верхнего Средиземья, поднялся зловещий Шарон. После гибели Морготика его сила значительно уменьшилась. Однако, ослабев во зле, он сохранил непомерную хитрость. И злодей сказал себе: