Адам Робертс – Салямиллион (страница 1)
А. Р. Р. Р. Робертс
САЛЯМИЛЛИОН
ВВЕДЕНИЕ, НАПИСАННОЕ Б. В. Г. «ПЬЕРРРИ» РОБЕРТСОМ
Мой дед А. Р. Р. Р. Робертс обрел всемирную известность благодаря таким прославленным шедеврам героической фэнтези, как «Соддит», «Властелин овец» и «Фермер Гринегс из Хэма». Теперь, когда этот гений покинул нас и, как он сам порой говаривал, «наконец упокоился», я решил собрать его разрозненные рукописи и предложить их публике вместе с бесценными набросками, планами и воспоминаниями в виде эдакой «солянки» под общим названием «Салямиллион».
Полным именем моего деда было «Адам... Робинзон? Робертсон? Робинс? Да, я вижу! Робертс! Нижайше прошу простить меня... Я забыл очки в комнате молитвенных собраний», поскольку именно так преподобный Роланд Адорно окрестил его, читая записку, данную ему органистом. Таковой и стала полная версия имени, занесенная, согласно закону, в свидетельство о рождении. И хотя мой дед известен миллионам фанатов аббревиатурной формой имени, официальным трибунам[1] требуется полное ФИО.
Его карьера в Оксфордском университете, где он занимал деканское кресло на кафедре одиннадцати мертвых и упраздненных языков, была успешной и продолжительной. Он проявил себя не только ученым, но и выдающимся участником прославленной писательской группы «дринклинги», которая собиралась по четвергам и под копченую грудинку, отбивные и котлеты обсуждала различные литературные труды своих современников.
Иногда поговаривают (причем, небеспочвенно), что на самом деле было два А. Р. Р. Р. Робертса: выдающийся автор бестселлеров батальной фэнтези А. Р. Р. Р. Робертс и профессор Оксфордского университета Робертс Нижайше Прошу Простить Меня Я Забыл Очки В Комнате Молитвенных Собраний. Мой дед подтверждал такое деление или, точнее, «расщепление личности». Однажды на финише своей карьеры, отвечая на вопросы «Оксфорд Таймс», он сказал: «Во мне два человека. Писатель и академик. Обоих, по счастью, зовут Робертсами, и в данное время они живут в одном и том же городе. Но это не всегда так совпадало. Два года назад они были Джеффом Капицей, поставщиком индустриальной керамики от фирмы „Шрусбери“, и Сьюзен Эли, соавтором Дэвида Блэкберна по книге „Особенности германской истории“. Там возникла очень щекотливая ситуация, о которой я не хотел бы рассказывать».
Чтобы проиллюстрировать образ жизни, который мой дед вел внутри поросших плющом стен у сплющенных стендов[2] Оксфордского Бэллсиолского колледжа, я привожу здесь запись его беседы с коллегой по работе — всемирно известным профессором сэром Элджерноном Ванфуфеллом де Бош Спинингсомом Фуфелхахелем Джонсом. Как и многие преподаватели Бэллсиола, профессор Джонс часто выражал моему деду свое одобрение, поскольку считал его полное имя не только правильным, но и традиционно английским.
Я сидел
— Ну-ка, ну-ка! — с сердечной улыбкой воскликнул профессор Джонс. — А это случайно не мой старый друг, профессор Робертс Нижайше Прошу Простить Меня Я Забыл Очки В Комнате Молитвенных Собраний? Добрый вечер,
— О, дорогой профессор, сэр Элджернон Ванфуфелл де Бош Спинингсом Фуфелхахель Джонс, — добродушно ответил профессор Робертс. — Как я рад вас видеть!
Лицо профессора Джонса изумленно вытянулось, и он с дружеским укором произнес:
— Мой дорогой профессор Робертс Нижайше Прошу Простить Меня Я Забыл Очки В Комнате Молитвенных Собраний. Боюсь, я должен поправить вас. Эта часть имени произносится как «фуфел».
Естественно, профессор Робертс немного сконфузился.
— Прошу прощения, мой друг. Мне кажется, я произнес частицу «фуфел» правильно.
— Вы действительно воспроизвели предпоследнюю часть моего имени более или менее верно. Но в раннем элементе вы ошиблись с ударением. «Ванфуфел» произносится с ударением на «у», а не на «е», как вы сказали.
— В таком случае я не вижу для себя никаких оправданий, — заявил профессор Робертс. — Позвольте мне обратиться к вам снова, мой дорогой профессор сэр Элджернон Ванфуфелл де Бош Спинингсом Фуфелхахель Джонс. Я попытаюсь исправить мою прискорбную ошибку.
Профессор Джонс покачал головой.
— Нет, нет, — констатировал он. — На этот раз вы правильно произнесли первый «фуфел», но исковеркали второй.
— Как же так? Разве я сказал не «фуфел»?
— Вот именно! Вы сказали «фуфел»! А это совершенно неверно!
— Сэр Элджернон Ванфуфелл де Бош Спинингсом Фуфелхахель...
— Нет-нет, неправильно! — с раздражением перебил его профессор Джонс. — Имя Фуфелхахель основано не на слове «фелха», как вы это полагаете, а на слове «хахель». И оно произносится как «фуфелхахель». Может быть, мне написать его для вас и знаки ударения расставить?
— Только не нужно оскорблять, — задрав нос, ответил профессор Робертс.
— Хочу и буду! — с жаром откликнулся профессор Джонс.
— А вот фигу вам, — сказал профессор Робертс.
— Это вам фигу, сэр!
Так они все время и ссорились друг с другом.
Мой дед начал писать этот шедевр детской классики на обороте листов курсовой студенческой работы, которую он должен был проверить (и позже, когда ему не хватило места, в ход пошла даже толстая папка, обитая черным войлоком). После публикации книги и неожиданного успеха издатели потребовали сиквел. Вот, что мой дед написал в письме своему близкому другу К. Джону Льюису:
Вчера мои издатели снова донимали меня сиквелом. Как бы я хотел, чтобы они прекратили эти издевательства. Постоянно теребят и тыкают, как будто не могут держать свои руки при себе. «Мы не уймемся, — сказал мне Стенли Непутевый, похлопав меня по селезенке. — Не уймемся до тех пор, пока вы не предоставите нам сиквел, мелкое ничтожество». Или мне лишь показалось, что он так сказал. Я не помню точно, потому что в тот самый момент его заместитель Хефри Джилл сидел на моей голове и выкручивал мне руки болевым приемом с поворотом кисти на три четверти. Боюсь, что я просто не мог отказать им в их просьбе.
Его трехтомник «Властелин овец», посвященный животноводству и написанный в нелегкие годы войны, был встречен бурными аплодисментами по обе стороны Атлантики. Позже оказалось, что восторг предназначался для книги Джулианы Нидерландской «Снятие копий с бронзовой чеканки». Но Непутевый сказал моему деду: «Это неважно. Главное, что люди были готовы восторгаться. Их ожидания создавали правильную атмосферу для выхода новой книги. То есть они благожелательно отнеслись бы к любому изданному произведению. Просекаете фишку?»
Оптимизм Непутевого был должным образом вознагражден, когда «Реклама центральных графств» стала указывать «Властелина овец» в приложении «Какие книги круче всех?». «Соддит» попал в «горячую сотню бестселлеров, которые все-таки можно покупать». Вместе с огромными ценами пришла и большая слава. «Я вдруг понял, что знаменит, — писал мой дед своему близкому другу Льюису. — Оказалось, что это не так уж и забавно. Меня пугает фанфаронство фанатов и их фамильярность в отношении к моей персоне».
Поверьте мне, мир, созданный А. Р. Р. Р. Робертсом, не просто фэнтезийный вздор и какая-то там чепуха. Он полностью округленный и завершенный. Нет, минуточку. Что-то здесь не так. Получилось не очень округло. Фраза красивая, но немного преждевременная. «Поверьте мне...» Вряд ли можно ожидать от вас такой наивности. Хотя... хм, хм! А как насчет: «Вы можете поверить мне»? Так вроде бы лучше. Или даже: «О, вы! Поверьте мне сейчас же!» Да, это самый лучший вариант. Пример повелительного наклонения. Дорогая Мириам, не могли бы вы при редактировании этого абзаца вырезать мои словесные изыскания и тому подобные штучки? Просто удаляйте все на... Вы правильно поняли. Спасибо.
Короче, хм, Верхнее Средиземье — это не какой-то вздор, а, скорее, наоборот... О чем я тут пишу? Ах, да! Это работа всей жизни — подробное описание мира со многими расами, народами и языками. Данный том вобрал в себя мифы и истории, сопутствующие «Соддиту» и «Властелину овец», а также ранние наброски, альтернативные сюжеты и прочий материал. Кстати, Мириам, у вас красивый пеньюар. Нет, правда! Такой приятный оттенок пурпура!
Книга составлена из «напевов» о космосе в бытность айну («душ», или божественных слуг Творца) и дополнена историей Салями (магического артефакта, похищенного из страны Нетленных Земель). Некоторые элементы повествования связаны с войной за Штучку, которая, будучи взятой сама по себе, послужила основой для трилогии «Властелин овец».
Ох! Довольно этой писанины! Впрочем, я передумал... Мириам, прошу вас удалить последнюю фразу и вместо нее вставить что-нибудь традиционное типа: «Я не хочу утомлять читателей растянутым вступлением и т. д., и т. п.». Или давайте скажем, что в качестве введения мы решили использовать часть переписки между моим дедом и К. Джоном Льюисом. Как бы в дополнение к этому предисловию. Постпредисловие к предисловию! Или лучше все-таки «введение»? Хм! Придумайте какое-нибудь слово для куска, предваряющего главный текст. И еще я хотел бы поблагодарить трех моих помощников — Гэбриеля Дрыха, Гая Лентяинга и Эдриен Нишагуизбассейна, которые без устали исследовали темы и помогали мне в подборке несопоставимых и в корне отличных материалов.