Адам Перри – Бунт призраков (страница 6)

– Конечно, теряла. Поэтому ты и пришла сюда, малышка, да? Расскажешь мне свою историю?

Я отворачиваюсь, мечтая о том, чтобы она ушла и позволила мне наконец спокойно отогреться в ванной.

– Нет? Тогда я расскажу тебе свою. Мой супруг отошёл в мир иной три года назад. Я не говорю умер, – произносит она, глядя на кладбище, виднеющееся из окна. – Я до сих пор часто беседую с ним.

А вот и нет, думаю я, но говорить ей такое было бы жестоко.

– Никто не уходит навсегда, понимаешь? Все они здесь, рядом с нами. Иногда мне кажется, что можно задержать дыхание и просто перепрыгнуть на другую сторону, хотя бы ненадолго, а затем вернуться обратно. Ты заметила это, когда приехала сюда?

Я качаю головой, хотя я помню, как меня охватила дрожь, когда мы въехали в ворота. Но это легко объяснить: я продрогла до костей, вот и всё.

– Некоторые люди чувствуют это сильнее, чем остальные. Через мисс Элдридж и Аннабелль можно общаться с кем угодно, если веришь.

Если веришь. Вот оно. Два слова, которые превращают всё сказанное в ложь. Два хитрых слова, которые позволяют легко запудрить человеку мозги и выманить у него деньги.

– Должно быть, ты проголодалась. – Она оставляет мне полотенце и выходит из комнаты со словами: – Спускайся в столовую, когда оденешься. Я приготовлю тебе ужин.

Мне не хочется вылезать из тёплой ванны, но в животе урчит от одной мысли о еде. Я вытираюсь, надеваю пижаму и приглаживаю волосы, но без особого усердия. Сырые пряди шлёпают меня по спине, пока я иду по коридору на манящий запах ужина.

Разговоры умолкают, как только я вхожу в столовую. За столом сидит человек шесть, не меньше, с чайными блюдцами и чашками кофе в руках. Одеты они в дорогие костюмы и платья, и я чувствую себя не к месту в своей пижаме. Однако смутиться я не успеваю, потому что Маргарет появляется возле меня с тарелкой горячего угощения и показывает на стул. Ростбиф с подливой, большая порция картофельного пюре и гарнир из варёной моркови. Я много лет не ела ничего подобного, ещё с тех пор как папа работал, а мама готовила по вечерам. Запах подливы уносит меня в прошлое – я почти вижу маму на кухне, в её голубом фартуке, она помешивает содержимое кастрюли, напевая. Я хватаю ложку, словно маленький дикарь, и набрасываюсь на еду, хотя я знаю, что это нехорошо. Вредно есть так быстро на голодный желудок.

Джон сидит напротив меня, сложив руки на коленях, на макушке у него торчит непослушный хохолок. Мне хочется протянуть руку через стол и пригладить его.

Он улыбается мне, а я стараюсь не улыбаться в ответ.

Мистер Спенсер удобно устроился, облокотившись на спинку стула, скрестив ноги и постукивая кончиком сапога по нижней части стола. Он наблюдает, как я ем.

– Какие чудовищные манеры, – говорит он. – Она жуёт, как корова.

Не знаю, его отвращение – часть представления или он успел выпить, и правда сорвалась с языка, но я пропускаю его слова мимо ушей. Еда слишком вкусная, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Я заглатываю её, едва разжёвывая, и случайно роняю кусок на пол. Тут же подбегает собака и съедает его, затем утыкается носом в мою ногу.

– Вижу, ты познакомилась с Лисой, – говорит мисс Элдридж. – Покормишь её, и она станет тебе верным другом.

– Лиса – самое подходящее имя для неё, – говорю я.

Белая полоска тянется между глаз собачки к носу, а ушки торчат маленькими треугольниками. Она смотрит на меня, тяжело дыша, выпрашивая ещё одни кусочек.

– Она тоже бездомная. Пришла к нам однажды и осталась.

– Ей вроде тут нравится.

– Мы хорошо заботимся о ней. Ну, довольно, оставь девочку в покое, Лиса. Бедняжка, наверное, не ела несколько дней, – говорит мисс Элдридж, и собака послушно выполняет приказ.

Сидящая за столом мисс Элдридж напоминает мне настоящую королеву. Её присутствие наполняет комнату. Седые волосы, с ослепительно белыми прядями, собраны в пучок стеклянным зажимом в форме бабочки. На ней чёрное платье с кружевным воротником, крупные серебряные кольца унизывают пальцы, позвякивая об стакан, когда она отпивает воду.

– Так откуда ты, девочка? – спрашивает мистер Спенсер, постукивая костяшками по столу, – это знак, чтобы я не отвечала.

– Из Флориды, – шепчу я, и он хмурится.

– Судя по всему, бедняжка сбежала из дома, – говорит мисс Элдридж. – Большая удача, что она нашла нас.

– Что же нам с ней делать? – спрашивает мистер Спенсер. Он провёл здесь всего несколько часов, а уже ведёт себя как хозяин.

– Я думала об этом. Можно отправить её в город завтра, но тогда не избежать вопросов. Что-то подсказывает мне, что сейчас она там, где должна быть.

Мистер Спенсер кивает, довольный её ответом.

– Когда я уеду, могу взять её с собой. Компания мне не помешает, а если она будет досаждать мне, сдам её властям.

– Не думаю, что в этом возникнет необходимость, однако спасибо за ваше щедрое предложение, – говорит мисс Элдридж таким тоном, будто подразумевает прямо противоположное. Она пристально смотрит на меня, и я отвожу взгляд.

Терпеть не могу, когда обо мне говорят так, будто меня нет в комнате, но какое это имеет значение? Мне всё равно, куда идти, лишь бы Джон был со мной. Мистер Спенсер бросает на меня взгляд, который говорит, что её реакция удивила его, но он хорошо скрывает свои эмоции и непринуждённо откидывается на спинку стула.

– Значит, завтра приедут новые гости? – спрашивает он.

– Безусловно, – говорит мисс Элдридж. – Наши ряды пополняются с каждым днём. Людей привлекают слухи о новичках среди нас, таких, как вы. Завтра ночью свободных кроватей не останется.

У мистера Спенсера глаза блестят от предвкушения того, что скоро деньги потекут к нему рекой.

– Замечательно, – говорит он, поднимаясь. – На этом я, пожалуй, откланяюсь. Всем доброй ночи.

– Вы же понимаете, почему я не спешила приглашать вас сюда, – произносит вдруг мисс Элдридж. Мистер Спенсер замирает между стулом и дверью, и неприятный холодок пробегает по комнате. Про меня все забыли, и это хорошо, – значит, никто не смотрит, как я ем.

Некоторые считают, что весь бизнес спиритической фотографии – обман. Мистера Мамлера вывели на чистую воду. Братья Аккерман не раз доказывали это, создавая точно такие же фотографии с помощью хитрых методов экспозиции и проявки. Так тяжело отличить мошенника от истинно одарённого, и некоторые утверждают, что ваше присутствие здесь грозит подорвать доверие к Ордену Серебряной звезды.

Все за столом кивают, будто думают то же самое, но мисс Элдридж – единственная, кто вправе озвучить их мысли.

– Мошенник? – спрашивает мистер Спенсер, прикладывая руку к груди и виртуозно изображая оскорблённые чувства. – Вы не хуже меня знаете, что всё непонятное часто называют обманом, фокусом. Если вы попросите меня рассказать, как устроен мир духов, к моему великому сожалению, я не смогу этого сделать. Подобные объяснения лучше оставить таким, как вы.

– Не смейте разговаривать с ней в таком тоне! – говорит Чарльз, поднимаясь, но мисс Элдридж останавливает его жестом.

– Уверена, он не хотел меня оскорбить.

Мистер Спенсер тихо закипает от злости. Он может скрыть это от других, но не от меня.

– Если нет объяснения, это ещё не значит, что я мошенник. Разве нет фокусников, способных повторить то, что делаете вы?

Мисс Элдридж кивает с лёгкой улыбкой на губах. Она наслаждается ситуацией, пусть и единственная из присутствующих.

– Напомню, что я позволил вашему помощнику Чарльзу тщательно осмотреть мой фотоаппарат по приезде. Вы обнаружили что-либо необычное?

Чарльз качает головой.

– Нет, сэр.

– И я позволил Чарльзу купить фотографические пластинки для завтрашних портретов. Он держит их в своей комнате, чтобы удостовериться в отсутствии обмана, – он бросает на меня многозначительный взгляд. – Я и пальцем не притронусь к ним. Он сам вставит их в мой фотоаппарат, затем вынет и проявит. Будь я аферистом, я бы ни за что не допустил столь унизительного обращения. Если, конечно, вы не подозреваете, что Чарльз в сговоре со мной.

Нервный смешок раздаётся за столом, и мисс Элдридж повышает голос, чтобы её услышали.

– Эти предостережения нужны только потому, что на кону моя репутация. Уверена, вы понимаете.

– Завтра все узнают правду, и я не потерплю больше никаких обвинений. – Мистер Спенсер уходит, и Джон бросает на меня прощальный взгляд, прежде чем подняться из-за стола и выйти из комнаты.

– Кажется, я оскорбила его, – говорит мисс Элдридж, отпивая из своего стакана с лукавым блеском в глазах.

– Зачем вы пригласили его? – спрашивает Чарльз. – Такого шарлатана ещё свет не видывал.

– Поначалу из любопытства, но теперь мне кажется, всё намного сложнее, – говорит она, затем обращается ко мне с улыбкой: – Твоему аппетиту можно позавидовать, барышня. Тебе всё понравилось?

Я киваю и стараюсь не смотреть ей в глаза.

– Тогда пора спать. Я тебя провожу.

Мисс Элдридж берёт меня за руку и ведёт по лестнице на второй этаж, в длинный коридор с полудюжиной дверей по правой стороне. Дом – смешение старого и нового. На потолке горят электрические лампочки, а на стенах – золотые канделябры с мерцающими свечами. Стены оклеены выцветшими зелёными обоями, и на них висят картины с изображением ангелочков и ягнят. Особое внимание я обращаю на половицы, запоминая, которые скрипят, а которые нет. Мы поворачиваем налево, идём вдоль задней части дома, – здесь ещё больше дверей. Это, должно быть, самый большой дом в мире. Нужно спланировать всё заранее, иначе мне ни за что не найти спальню Чарльза.