Адам Перри – Бунт призраков (страница 3)

– Ни с места, – раздаётся голос.

С чердака выглядывает голова мальчика. Глаза круглые, как две маленькие луны, а светлые волосы жёсткие и взъерошенные, словно куча соломы. Он целится в меня духовым ружьём.

– Что тебе здесь надо? – спрашивает он, стараясь говорить басом.

Я прячу чемодан за спиной и поднимаюсь на ноги.

– Добрый день, – говорю я как можно любезнее.

– Кто такая? – Он взводит ружьё.

– Это ружьё компании «Дейзи»? – спрашиваю я, не обращая ни малейшего внимания на его угрозы. У него сбился прицел, да и руки трясутся.

– «Маркхэм», – говорит он, бросив взгляд на ствол, где указано название, и я не спеша подхожу к лестнице.

– Стой!

– Ну, хватит, ты ведь не собираешься стрелять в меня, и мы оба это знаем.

Я поднимаюсь на чердак, и он пятится, прижимая ружьё к груди, словно щит. Теперь, подойдя ближе, я вижу, что он мой ровесник, чуть ниже ростом, жилистый. У него худенькое лицо и добрые глаза, хоть он и пытается это скрыть.

– Ты здесь живёшь или тоже сбежал из дома? – спрашиваю я.

Он хмурится, удивляясь моему вопросу.

– Сбежал из дома? Ты что, беглянка? – спрашивает он шёпотом.

– А я о чём говорю?

Я сажусь, вытягивая ноги, будто я хозяйка, а он заглянул в гости.

– Откуда ты сбежала? – спрашивает он.

– Из Флориды, – называю я первый штат, который приходит на ум.

– Это ведь очень далеко.

– Точно, но я запрыгнула на поезд и покатила на север. Путешествую уже много дней, ищу подходящее местечко. А мы сейчас где?

– В Пенсильвании, – говорит он, садясь напротив меня, словно кобра, завороженная флейтой заклинателя. – В пригороде Гленсборо. Ты проделала весь этот путь одна?

– И что с того? – говорю я, пододвигаясь ближе и показывая на ружьё. – Дай посмотреть.

Он будто не слышит мою просьбу.

– Что у тебя в чемодане? – спрашивает он, и внезапно я чувствую себя так, словно меня разоблачили, и все мои тайны сейчас разворошат и выставят на потеху публике.

– Ничего. Кое-какая одежда и другие мелочи. Всё, что успела захватить из дома.

– Я заметил у тебя нож, – говорит он.

Я цокаю языком.

– Это мой тайник. У каждой девушки есть свои секреты, – говорю я и перевожу разговор на другую тему. – Как тебя зовут?

– Джордж, – говорит он. – А тебя?

– Виолетта, – отвечаю я. Это имя моей мамы. – Что ты тут делаешь с ружьём?

– Стреляю, – говорит он, и, словно по команде, серая птица хлопает крыльями по потолку амбара и усаживается на край треугольного окна. – Они загадили весь пол, и папа велел мне навести порядок – либо ружьём, либо шваброй.

Джордж кладёт ружьё на перила чердака и склоняется над ним. Он прищуривается, задерживает дыхание, затем медленно выдыхает и нажимает на спусковой крючок. Промазал на целый фут, и птица, взмахнув крыльями, вылетает в окно.

Я хохочу от души, а лицо Джорджа заливается краской. Он сердито смотрит на меня, широко разинув рот.

– Я промахнулся из-за тебя!

– А вот и нет. Ты целишься, как годовалый ребёнок.

Он суёт мне в руки ружьё и кивает на небольшую мишень в углу.

– Думаешь, это легко? Попробуй попасть в середину, раз такая умная, – говорит он, но я качаю головой.

– Я не любительница ружей. Не дамское это дело.

Он бросает взгляд на моё рваное платье и окровавленную ногу.

– Дамское, – говорит он с усмешкой. – Похоже, тебя это не очень заботит.

– Да ты обо мне ничего не знаешь.

– Ну так расскажи.

Я прислоняюсь к перилам и скрещиваю ноги, наконец-то у меня появился новый слушатель и можно дать волю воображению.

– С чего бы начать… Итак, стояла глухая тёмная ночь, когда я удрала из дома. Мороз пробирал до костей, и…

– Мороз? Во Флориде?

– Иногда бывает, – говорю я. – Мы жили на севере штата.

Он кивает, довольствуясь моим объяснением.

– Каждый вечер, в одно и то же время, поезд громыхал за нашим домом. Его было слышно через болото. Я с трудом добралась до железной дороги, увязая в трясине и рискуя в любую секунду погибнуть в зубах аллигаторов. Затем я притаилась, пока не услышала звук приближающегося поезда, и бросилась бежать, стараясь запрыгнуть на него, прежде чем он промчится мимо меня.

– Он, должно быть, летел на всех парах.

– Точно, – говорю я. – Но у меня получилось. Я бежала, не чуя ног, и с трудом ухватилась за ручку последнего вагона. Ни за что не угадаешь, кого я обнаружила внутри.

– Кого? – спрашивает он, затаив дыхание.

– Целую толпу бродяг. Десятки людей. В основном мужчин, и несколько женщин в весьма плачевном состоянии. Кстати, ты знал, что они путешествуют на поездах по всей стране?

– Ух ты, – говорит Джордж.

– Они мне понравились. Мы ели холодные консервы и всю ночь распевали песни. Я хотела уехать подальше от дома и осталась с ними, пока мы не добрались до…

Какой штат находится к северу от Флориды?

– …пока мы не добрались до другого штата. Тогда я спрыгнула с поезда и разбила лагерь в лесу. Пожила там некоторое время, пила из ручья, ела фрукты с деревьев, наведывалась в город и воровала что могла. Там я и увидела его. Цирк. Они только что приехали и набирали помощников, вот я и сказала им, что готова выполнять любую работу. Выгребать слоновий навоз. Чистить клетку льва. К тому времени мне уже было всё равно. Но один из циркачей глянул на меня и говорит: «Ты как раз подходящего роста для акробата, ты когда-нибудь…»

– Врёшь ты всё.

– Да что ты знаешь, Джордж? Ты хоть раз покидал свой городишко?

Он отводит взгляд.

– И ты… устроилась в цирк?

– Ненадолго. Сначала было хорошо. Мы ездили по городам, и меня учили всяким разным штукам. Говорили, что я могу стать лучшим акробатом в мире, если буду заниматься, но я не доверяю циркачам, понимаешь? Эх, если б я знала, что меня ждёт впереди, я бы осталась с ними.

– Правда? Что же произошло?

Глаза Джорджа такие восторженные и доверчивые, он попался на крючок.

Я рассказываю ему небылицы о том, как я участвовала в пикете суфражисток, ловила попутки на дорогах, путешествовала на речных пароходах и сбежала из женского монастыря в Виргинии. Всё это выдумки, конечно, фрагменты историй, прочитанных в книгах или подслушанных из разговоров мистера Спенсера с его друзьями.

– Так почему ты ушла из дома? – спрашивает он, поражённый моими похождениями.