Адам Нэвилл – Ужасы (страница 83)

«Я никогда не сталкивался с подобной ситуацией, — признался доктор Филип Кинкэд, глава Центра психического здоровья Марикопы. — По прошествии года мы все еще не можем идентифицировать человека, называющего себя Сэмом Вентвортом. В базе ФБР его отпечатки пальцев не числятся, не оставил он следов и в вооруженных силах США. Проверка ДНК ничего не дала. Номер социального страхования, на котором он настаивает, принадлежит не ему. Он называет дату и место своего рождения, но подтверждающих его информацию записей не существует. Как и записей о мужчине и женщине, которых он именует своими родителями. Он говорит, что получил ученую степень в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. Документальные свидетельства тому отсутствуют. Он как будто появился из ниоткуда спонтанно, не имея никаких связей с прошлым. Но это, естественно, невозможно. Сперва мы классифицировали его как человека, страдающего потерей памяти. Но он продолжает настаивать на том, что с ним что-то произошло в городе в пустыне, в городе, который мы не обнаружили, так что теперь мы полагаем его жертвой галлюцинаций, шизофреником с кататоническими тенденциями и лечим в соответствии с поставленным диагнозом. Все, что он делает, — бормочет себе под нос и читает исторические книги».

…которые отсылают нас к одной из последних и самых поразительных загадок Южной Аризоны девятнадцатого века: судьбе городка Меридиан. Располагавшийся у старого пути следования дилижансов, между Таксоном и Фениксом, Меридиан был основан в 1882 году религиозным фанатиком Эбенейзером Картрайтом, поведшим группу пилигримов с Род-Айленда на поиски того, что он называл Землей Спасения. После двух лет блужданий Картрайт наконец осел в Аризонской пустыне, потому что, как он сообщил вознице проезжего дилижанса, «ее зной будет постоянно напоминать нам о пламени и муках вечного ада». Слова его обернулись пророчеством, поскольку ровно через год существования Меридиана город был уничтожен пожаром. Картрайт сам дал имя городу — такое, которое, по его мнению, символизировало бы «наивысшую точку подъема жгучего солнца, дабы имя это воодушевляло нас стремиться к наивысшему пику усилий человеческих». Однако, каковы бы ни были его намерения, они не оправдались, поскольку за время короткой жизни Меридиана возницы дилижансов прибывали в Таксон и Феникс, привозя слухи об адском городе в пустыне, в котором дебош и пьянство не знают границ. Поскольку в огне никто не выжил, о судьбе Меридиана нам остается только гадать. Возможно, единственной целью Эбенейзера Картрайта была изоляция своих последователей и использование их в своих извращенных целях. Или, быть может, вечное пекло пустыни свело общину с ума. После того как один возница приехал в Феникс, называя не известное никому имя, чужой дом своим домом, а чужую жену и сына — своими (подобное заблуждение, несомненно, явилось последствием теплового удара), дилижансы стали огибать руины стороной. «Старик Картрайт все еще там, он пытается высосать наши души», — сказал один из кучеров. Только пустыня, стершая все следы, кроме нескольких обугленных досок, обломков телег и стен города-призрака, знает правду.

— Итак, перед встречей с ответственной комиссией, понимаете ли вы всю серьезность этой беседы? — спросил доктор Кинкэд.

— Да.

— У вас есть жена по имени Дебби и дочь по имени Лори?

— Нет.

— Являетесь ли вы владельцем дома номер сорок восемь по Арройо-роуд?

— Нет.

— Являетесь ли вы вице-президентом «Шепертон Энтерпрайзис»?

— Нет.

— Как вас зовут?

— Я не помню. Знаю, что не Сэм Вентворт, хотя, попав сюда, я считал это имя своим.

— И которым мы сочли возможным пользоваться ввиду того, что не знаем вашего настоящего имени.

— Да.

— Возможно, однажды вы вспомните ваше настоящее имя и ваш подлинный номер социального страхования, и мы сумеем связать вас с вашим прошлым. Но пока лучшее, что мы можем сделать, — это подготовить вас к жизни полезного члена общества. Мы дали вам действующий номер страховки. Мы постарались найти вам место в сфере развития рынка недвижимости, в которой, по вашему утверждению, вы компетентны, но ваше состояние и отсутствие квалификации свели наши усилия к нулю. Однако, поскольку вы продолжаете проводить большую часть времени за чтением, мы предлагаем вам место смотрителя публичной библиотеки Феникса. Мы также выделили вам комнату в общежитии неподалеку от работы. Конечно, вы будете обязаны платить за жилье и продолжать принимать лекарства.

— Конечно.

— Вы понимаете, что будете арестованы, если приблизитесь к Дебби и Лори Волан или их дому номер сорок восемь по Арройо-роуд? Понимаете ли вы также, что будете арестованы, если приблизитесь к Джо Шепертону или «Шепертон Энтерпрайзис»?

— Да.

— Вопросы есть?

— Один.

— Да?

— Что случилось с моим «эксплорером»?

— Поскольку его номерные знаки недействительны, машина была конфискована и продана с аукциона.

— Ясно.

— И что вы думаете по этому поводу?

— Если «форд» не был моим, я не имею на него прав.

— Верно. Должен похвалить вас за прогресс.

— Спасибо.

«Осторожнее», — подумал Сэм, вылезая из машины. Он поблагодарил водителя, санитара из Центра психического здоровья. Щурясь от солнца, он некоторое время следил, как автомобиль едет по сверкающей улице, после чего свернул к двухэтажному пансиону в испанском стиле. Из дверей выглянул строгий мужчина. Одернув дешевый пиджак, выданный ему социальной службой, Сэм подошел ближе. В последние два года он размышлял только о своей утраченной жизни, о Дебби и Лори, о семье, которую он принимал как должное, считая чем-то незыблемым, об объятиях и поцелуях, о невозможности быть рядом с растущей дочкой, о домашних обедах и фортепианных концертах Лори — о всех тех вещах, на которые у него никогда не хватало времени. Теперь они казались самыми ценными вещами на свете. Всем сердцем он желал кинуться к Дебби и Лори и умолять их помочь ему понять. Он получил свободу, и теперь ему нужно…

«Осторожнее, — снова предостерег он себя. — Полиция и доктор Кинкэд не спустят с тебя глаз. Парень, следящий за этим местом, доложит о каждом твоем движении. Помни, что говорила полиция о наказаниях за вторжение. Ты никогда не узнаешь правду, если загремишь в тюрягу или обратно в психушку».

Мотоцикл, на первый взнос за который он грохнул всю месячную зарплату, стойко переносил тряску, преодолевая ухабы старой дороги рядом с шоссе I–10. Повторяя маршрут, сломавший ему жизнь, Сэм свернул с автострады у Хильской Балки и теперь направлялся к холму, за которым когда-то нашел Меридиан. Руки напоминающих человеческие фигуры кактусов поникли за два года еще больше, черные пятна так и испещряли растения — болезнь явно прогрессировала. Волны жара катились от камней и песка. Голый холм вырастал. Глядя на дорогу, Сэм с тревогой заметил, что она не огибает курган справа, как в тот вечер. Напротив, проселок сворачивал налево, продолжая идти параллельно I–10.

Покинув дорогу, взяв правее, объезжая холм справа, виляя меж подгнивших кактусов, Сэм ощущал все больше мучительных толчков. Под очками, защищающими глаза от хлещущего по лицу песка, закипали слезы. Ну разве не символ его отчаяния то, что ему удалось убедить себя в том, что Меридиан будет на месте, когда он вернется? «Возможно, ты действительно сумасшедший, — сказал он себе. — Разве думать о себе в третьем лице, как о чем-то отдельном от тебя, не есть признак шизофрении? Возможно, ты псих, каковым тебя и считают все вокруг. Признай это — что бы ни произошло здесь с тобой, то событие не имеет никакого отношения к месту из тысяча восемьсот восемьдесят второго года, к появляющемуся и исчезающему призрачному — буквально — городу, к зловещей версии Бригадуна.[73] Если ты веришь в это — ты спятил».

Сэм остановил мотоцикл приблизительно там, где в тот вечер припарковал джип. Озираясь, он прикидывал и вспоминал, где располагались конюшня, кузница, магазинчик. «Где ты их воображал, — напомнил он себе. — И перестань называть себя „ты“».

Ресторан с обедом за пятьдесят центов стоял дальше по улице, а салун с вращающейся дверью и вывеской, рекламирующей виски, пиво и сарсапарель (он все еще спотыкался об это слово), должен находиться за ним. Четкая картинка, как живая, маячила перед мысленным взором Сэма.

Но — куда уж очевиднее — города здесь не было. Удрученный, мужчина слез с мотоцикла и опустил подножку. Затем стянул шлем. Горячий сухой ветер тут же взъерошил пропитанные потом волосы. Некоторое время, после выхода из Центра психического здоровья, он подчинялся рекомендациям и принимал лекарства, но таблетки делали его каким-то пьяным, одурманенным, отстраненным от всего, так что, какую пользу они ни должны были бы приносить, результат лечения казался хуже установленной доктором Кинкэдом болезни. Каждый день Сэм принимал все меньше и меньше пилюль, сознание его обретало ясность и чувства обострялись. И каждый день он все больше уверялся в том, что действительно является Сэмом Вентвортом, у которого были жена и дочь и который работал в «Шепертон Энтерпрайзис». Единственная проблема состояла в том, что ни один человек в мире не согласился бы с ним.

«Как могло это все казаться таким реальным? — кричала его душа. — Неужели такова шизофрения? Неужели ты внушил себе, что ложный мир — истина?