Адам Нэвилл – Ужасы (страница 26)
Как-то утром в середине августа Ренни проснулся оттого, что Пинки взобрался на кровать и уперся своими твердыми копытами ему в ребра. Ренни пронзительно заорал, спихнул с себя хряка и, перегнувшись через край кровати, посмотрел вниз. Грудь болела так, словно в нее вдавили два раскаленных железных клейма.
— Дьявол, больно! Какого черта ты здесь делаешь?! — возмутился он. — Еще нет шести! Ты не должен входить в дом, пока я тебе не открою.
Пинки растянулся на ковре, тряхнул башкой и хрюкнул.
— Что с тобой происходит? — настаивал Ренни. Тут жар у него в груди резко сменил холод. — Подожди-ка. Я ведь запирал дверь вчера вечером. Как ты вошел?
Боров снова хрюкнул и слизнул с рыла слюну. Потом он нагнул башку и лизнул свой кожаный член. Но, естественно, не ответил, ведь, несмотря на все свои таланты, говорить хряк не умел.
День начался, как и все предыдущие. Завтрак — Ренни с одной стороны кухонного стола, Пинки — с другой. Потом кормление кур, просмотр бесполезной почты, выписывание чеков за отопление и электричество, обход фермы по периметру, проверка ограждения. Только в этот день Пинки не прошел по всему периметру. Вместо этого он, идя следом за Ренни, то и дело убегал в лес и снова возвращался.
— Ты что-то ищешь? — спросил Ренни, когда Пинки присоединился к нему в четвертый раз. — Мне не нравится, что ты все время от меня убегаешь. Мне что, держать тебя на поводке, как на ярмарке?
Хряк не обратил внимания на Ренни, перевернул рылом здоровенный камень и слизнул копошащихся под ним земляных червей.
Днем ферму посетил парень из Межатлантической ассоциации свиноводов. Он приехал на служебной машине с черной аббревиатурой МААС и коричневым трафаретом роющей землю свиньи. Машина подъехала к дому и погудела, как раз когда Ренни собирал яйца на птичьем дворе. Водитель явно родился в деревне, человек не из местных никогда не рискнет заехать на чужую ферму без предупреждения.
— Мистер Монро? — позвал мужчина. Засунув руки в карманы ветровки, он обошел дом и появился на птичьем дворе. На шее у него был галстук, на ногах мокасины с кисточками, а на лице невероятно широкая улыбка. Это был молодой человек лет тридцати с густой копной рыжих волос. — Мистер Монро? Я Вернон Виа.
— Ну? — отвечал Ренни, разбрасывая корм и объедки копошащимся под ногами курам.
— Мне тут сказали, свинья, которую вы демонстрировали на двух окружных ярмарках, все еще у вас. Почтальон сказал.
— Ну?
Из зарослей растущего возле дома букса появился Пинки. В зубах у него болталось маленькое колечко змеи. Хряк почти целиком всосал змею и уставился на Ренни.
— Можно взглянуть на вашу свинью? — спросил Вернон Виа. — Я видел ее в июле, очень впечатляет. Но как-то не разобрался насчет породы вашей замечательной свиньи. Вы ее ни разу не указали в заявке.
— А зачем? Он же выступал не на конкурсе пород.
— О, я знаю! Но ваша свинья очень необычная. Можно на нее посмотреть?
— На него.
— Да, на него. Можно?
— Зачем?
— Возможно, я захочу купить его у вас.
Пинки вперевалку подошел к проволочной сетке, которая ограждала кур от двора. В зубах у него извивался кончик змеиного хвоста, потом хряк едва заметно мотнул башкой, и хвостик исчез. Ренни поглядел на Пинки, потом на мистера Вернона.
— О, вот и он, — сказал Вернон Виа и хлопнул в ладоши. Ренни подумал, что так хлопать в ладоши может только дурак. — Он выглядит вполне здоровым.
— А чего ему болеть? — нахмурился Ренни. — Я хорошо его кормлю.
— Да, конечно, безусловно. Но животное, которое не получает квалифицированную ветеринарную помощь, может подхватить разные болячки.
— Я… — начал Ренни и прикусил язык. Пинки никогда не был у ветеринара. В этом никогда не было нужды. — Ему не нужен ветеринар, и он не продается.
— Я так и думал, что вы так скажете, — сказал Вернон Виа и выудил из бокового кармана чековую книжку. — На последнем собрании МААС мы решили, что можем предложить вам… — он запнулся, — за вашу свинью пять сотен долларов.
Пинки терся боком о занозистый столб ограждения, но его маленькие, похожие на черные бобы глазки неотрывно смотрели на Вернона Виа.
— Это большие деньги, — признал Ренни. — Но у меня все в порядке. Все, что надо, у меня есть.
— Вы можете положить их на свой счет. Отложить на какие-нибудь нужды в будущем.
Ренни покачал головой. Его пальцы с силой сжали миску с птичьим кормом.
— Вы просто не понимаете, — продолжал Вернон Виа, он улыбался и качал головой, как будто разговаривал с маленьким ребенком. — Мы планируем его спаривать. Представьте, вдруг у нас получится вывести поросят с такими же способностями и талантами, как у вашего хряка.
— Пинки не понравится, если его заберут из дому.
— С ним будут обращаться по-королевски, уверяю вас. Мы будем два раза в год спаривать его с отборными самками, у него будет отличная еда, прекрасный просторный хлев. Свиное счастье, так сказать. — Представитель МААС прищурился, словно и впрямь считал себя самым умным.
— Пинки ничего не нужно, у него все есть.
— Ну, тогда пять сотен долларов и лучший поросенок из первого выводка, чтобы вам не было одиноко.
— Мне не одиноко! — взорвался Ренни, от злости у него начал краснеть загривок.
— Простите, но давайте начистоту, — сказал Вернон Виа, и брови у него поползли вверх. — Живете в этих горах, поговорить не с кем, только с этим хряком да с курами, и вам не одиноко? Посмотрим с другой стороны. С деньгами, которые мы вам заплатим, вы сможете купить целую кучу поросят, будете их растить, дрессировать.
Злость горячей волной растеклась от загривка Ренни вверх к макушке и вниз по плечам. Через джинсы под коленями он чувствовал теплое дыхание своего хряка. Ясно, Пинки разозлился, его тоже взбесило, что кто-то хочет забрать его из дому.
Вернон Виа не двигался с места. Брови так и остались в поднятом положении, словно кто-то приставил ему ко лбу ствол пистолета.
— Убирайся с моей земли, — ровным голосом, не разжимая челюстей, сказал Ренни.
Брови поползли вниз. Этот парень рос в деревне. Он знал, насколько серьезна эта команда.
Ренни, все еще держа в руках наполовину пустую миску с кормом, ушел в дом через заднюю дверь. В ушах у него гудело, ладони похолодели.
Тишина.
Ренни вышел из ванной и подошел к входной двери. Глянул через стекло. Машина Вернона стояла на прежнем месте.
— Ты где, мистер Свиновод? — спросил Ренни в стекло, брови его сдвинулись к переносице, глаза сощурились. — Еще здесь? Пытаешься украсть мою свинью?
Ренни вернулся в кухню. Глянул в окно на птичий двор. Вернона Виа там не было. Ренни взял дробовик, который держал у двери, и толкнул сетку. Он никогда не пользовался дробовиком, разве только чтобы лис отпугнуть. Дробовик пугал, это точно, от грохота закладывало уши, и сразу становилось понятно, что хозяин не шутит.
Ренни спустился с крыльца. Сетка хлопнула у него за спиной.
И тут же он увидел Вернона Виа. Свиновод валялся в зарослях букса, наружу торчали только ноги, обутые в мокасины. Ренни чуть не засмеялся, потому что вспомнил о Злой Ведьме с Востока, которую прихлопнул фермерский дом Дороти,[42] а в голове у него мелькнуло: как это никто не снял с этого умника дурацкие тапки с кисточками? Но Ренни так и не засмеялся. На мокасинах свиновода он увидел кровь.
Огонь, который полыхал в глазах Ренни, превратился в лед. Он отложил дробовик в сторону и опустился на колени на мокрую траву. Ухватил один мокасин и потряс.
— Эй, Вернон Виа, ты что, споткнулся?
Тот не отвечал. И не двигался. Ренни ухватил свиновода за щиколотки и вытащил из зарослей букса. От лица Вернона почти ничего не осталось, только один глаз, кусочек хряща в том месте, где был нос, да ошметки щеки. Остальное — красное месиво, скорее напоминающее гамбургер, чем человеческое лицо.
Ренни взвизгнул, отшатнулся назад и плюхнулся на зад. Он вдавил ладони в глаза, но жуткая картина никуда не исчезла.
Рядом послышалось какое-то хлюпанье, Ренни огляделся и увидел Пинки, который слизывал с подгрудка кровь.
— Ох, — выдохнул Ренни, язык его превратился в распухший кусок мяса. — Что ты наделал, Пинки? Что ты со мной сделал?
Ренни распилил бензопилой свиновода на куски и зарыл их в кучи земли, которые приготовил для поздних тыкв и кабачков. Потом надел зимние перчатки, укрыл водительское сиденье мешком для мусора и откатил машину Вернона вниз по подъездной дороге. Он оставил ее на обочине шоссе и протрусил полмили обратно к дому. Пинки тоже хотел поехать, даже настаивал, но Ренни прицельным ударом ноги отогнал хряка и захлопнул дверцу машины.
Это все, что он мог сделать, чтобы не выворотить только что съеденный ланч на сиденье в машине свиновода.
Вернувшись домой, Ренни выпил три чашки кофе и начал ходить из угла в угол. Он посмотрел на телефон — только бы тот не зазвонил! Телефон не зазвонил. Пинки устроился возле кухонного стола и выгрызал репей из копыт.