Адам Нэвилл – Рассказы (страница 90)
То, что я зашел так далеко, вызывает у меня большое удовлетворение, когда я сижу в своей простой маленькой комнате перед маленьким деревянным реликварием отца Суареса и продолжаю размышлять. По утрам смотрю вниз из своего одинокого окна и наблюдаю за коленопреклонениями голых руководителей, признанных виновными в эксплуатации. Каждый день их под дулами пистолетов привозят сюда, закованных в цепи и обмазанных собственными экскрементами. А еще, наряду с их ежедневным унижением, я получаю новости о том, как в промышленности формируются меритократическая система и кооперативы и как сужается пропасть между богатыми и бедными. Мне сказали, что насильственное распределение накопленных богатств было подобно вспышке надежды на пораженной болезнью земле.
Сам же свет своим отсутствием продолжает вызывать любопытство. Его источник, как и прежде, невыразим. Его дистилляция оказалась невозможной. Но он где-то там, внутри каждого из нас. Мне нужно продолжать в это верить.
Маленький черный агнец
Воспоминания просто возникали у Дугласа в голове. События походили на те странные сны, из-за которых он время от времени резко просыпался и никак не мог понять их происхождение. Казалось, не было никакой причины, объясняющей появление в памяти этого конкретного места, как и никакой личной ассоциации. Но оно неоднократно возвращалось к Дугласу в самое разное время. Поэтому он предположил, что либо вспоминает нечто реально существующее и не может связать его с собственным опытом, либо у него просто разыгралось воображение.
Эти образы также сопровождались чувством тревоги. Подобная реакция обычно ассоциировалась у него с вызванными в памяти неприятными эпизодами из собственного прошлого или запоздалым признанием нелестных откровений о себе.
Это место стало появляться в его мыслях все настойчивее и чаще и в конце концов заставило всерьез задуматься над ним. И чем больше он анализировал навязчивый образ и чем больше подробностей и контекста пытался извлечь из него, тем сильнее росла его тревога, ибо он не был уверен, что это воспоминание принадлежит ему.
Возможно, в этом месте случилось что-то плохое. Но где именно оно находится?
Когда видения стали повторяться ежечасно, как радиореклама, которую он ненавидел, к тревоге примешался страх. И после очередной недели настойчивых повторов в Дугласе еще сильнее укоренилась причудливая идея, что эта сцена — чье-то чужое, одолженное ему наваждение. Как тот неловкий момент, когда ошибочно принимаешь похожее пальто за свое собственное, а затем обнаруживаешь, что покрой и содержимое карманов — не твои.
В конце концов Дуглас упомянул о ситуации своей жене Сандре, и она тут же сказала:
— Это так странно, Дуг. Но со мной та же история.
Вслед за первыми ложными воспоминаниями в голове у Дугласа и Сандры стало появляться все больше причудливых видений. Ни одно из них не было спровоцировано конкретной, понятной им ситуацией.
Дуглас каждый раз видел, что он находится под открытым небом, на краю куда более широкого пространства. Все эти безлюдные образы демонстрировали чуждые области или «не-места», как он вскоре их стал называть.
— Дорогая, у меня в голове только что возникло еще одно не-место.
В самой первой сцене ему показали участок нескошенной, но примятой травы, окруженный тусклыми деревьями, чьи стволы тонули в крапиве и зарослях ежевики. Посреди поляны стояла старая жестяная поилка для скота. В следующей сцене появились гравий и мусор, разбросанные среди высокой травы, рядом с железнодорожной насыпью. За путями виднелась лужайка, неподалеку от нее возвышалась телефонная мачта или какая-то телекоммуникационная антенна, окруженная шипастой оградой. Густой дерн между опорами вышки перетекал в полоску травы у сетчатого забора промзоны. Неподалеку стояло серое невыразительное здание. В самой последней и наиболее часто повторяющейся сцене появлялся участок влажной почвы рядом с сельскохозяйственным строением с заколоченными окнами.
— Мои образы похожи на те, что ты описываешь, только в них все происходит внутри зданий, — доверительно сообщила ему Сандра во время их первого разговора на эту тему. — Там нет ни до, ни после. Лишь эти комнаты из другого времени. Унылые, скудно обставленные помещения, годов из шестидесятых или семидесятых. И я чувствую, что когда-то была там и даже присутствовала при том, что там произошло, только не знаю, что именно. И тех, кто в этом участвовал, тоже уже нет… При виде этих комнат я чувствую, что в то время, когда я там была, меня тошнило. Причем не от болезни, а отвращения… а еще раскаяния и сильной усталости. Усталости, которая бывает после длительного возбуждения.
Она едва не провела аналогию с сексуальным домогательством, но остановилась, чтобы пощадить чувства Дуга. Для них обоих это был второй брак, и они прожили вместе десять лет. Незадолго до того, как Сандра встретила Дуга — в то время как ее предыдущий союз уже распадался, — она пошла навстречу многим искушениям и из-за пьянства обрела образ, который теперь едва узнавала и предпочитала не вспоминать. Дуг ничего об этом не знал.
— В тех местах, которые вижу, я была крайне несчастна, но еще я знаю, что никогда не жила ни в одной из этих комнат. Также не помню, чтобы их посещала. Да, я будто вспоминаю место, где
— Потому что ты никогда не была там, и что бы там ни случилось, это никогда не было твоим собственным несчастьем?
— Но я помню эти комнаты яснее, чем важные моменты из собственного детства. В них чувствуется какая-то…
— Как и я, но я бы гораздо больше беспокоился, если бы они не выглядели такими естественными. Такими аутентичными.
Сандре хватило одного взгляда, чтобы выразить свое согласие, но она осмелилась спросить:
— Их кто-то нам
Ее смущение стало заметным, как и замешательство Дуга из-за того, что она так легко говорит на подобную тему. Хотя и его посетила та же мысль.
Проблема с интернет-тестами, помогающими определить раннее начало болезни Альцгеймера или слабоумия, заключалась в том, что и Дуглас, и Сандра чувствовали, что уже испытывали все эти симптомы еще до того, как начались видения. «Видения» — так они стали их называть.
Им было по шестьдесят четыре года. Пили они умеренно, и, согласно их семейным историям, ни у одного не было высокого риска слабоумия. В анкете спрашивалось, регулярно ли они повторяются и забывают имена и даты.
Каждый прошел медицинское и неврологическое обследование в местной больнице. Артериальное давление Дугласа ухудшилось, а Сандра узнала, что у нее преддиабетное состояние, но признаков деменции врач и медсестра ни у кого не обнаружили и посоветовали скорректировать диету.
Не сочтя их выводы убедительными, супруги решили узнать независимое мнение и заплатили специализированной частной клинике за обследование на дому. В тесте «Психическое состояние» Дуг набрал 26 баллов из 30; Сандра, к своей радости, набрала 28 баллов из 30. Причиной для беспокойства по поводу деменции являлся лишь результат ниже 24 баллов.
И напоследок, чтобы окончательно убедиться, что они не сошли с ума, оставались генное тестирование и исследование ментальных образов, но и врач, и клиника сочли их излишними.
Дуглас начал задаваться вопросом, нет ли какой-либо связи между видениями и их домом. Они пять лет жили в трехспальном таунхаусе без всяких происшествий, если не считать одного взлома в прошлом году. Кто-то вскрыл их сарай, но ничего не взял. На самом деле даже кое-что оставил. Пару защитных перчаток, очень грязных и ломких от времени.
Дом построили в двадцатых годах, и при покупке почти никаких изъянов супруги не нашли, разве что крыша требовала небольшого ремонта. Продавцом была обычная женщина средних лет по имени Джун, которой поручили продать дом ее пожилой матери, Элис, чтобы оплачивать уход за ней. На момент покупки Элис жила в доме престарелых. Она владела таунхаусом вместе с мужем с начала семидесятых.
Соседи не сообщили о предыдущих владельцах ничего примечательного или конкретного, отметив лишь их глубокую религиозность.
Муж Элис умер в начале девяностых, и вдова вела спокойную жизнь, пока ее не отправили в дом престарелых. Больше Дуглас ничего не узнал. Он провел тщательную юридическую проверку района и дома, которая не выявила ничего необычного.