Адам Нэвилл – Новые страхи (страница 37)

Коль тяжело и шумно дышал и согнулся, чтобы перевести дух.

– Все нормально? – сказала Алиса. – У вас есть ингалятор или что-нибудь такое?

– Это не астма, – сказал Коль. – Будь у меня… аллергия на пыль… я бы уж давно умер в этом здании.

– Ну, во всяком случае, давайте выйдем из комнаты. Может, у вас реакция на плесень.

Алиса сложила цилиндры со снятым поверхностным слоем в пустую картонную коробку. Они уже повернулись, чтобы выйти из комнаты, когда обе лампы под потолком вдруг погасли. Комната сразу погрузилась в полную темноту.

– Черт! – сказала Алиса. – У меня даже фонарика нет.

Коль на это ничего не ответил, зажег карманный фонарик и улыбнулся.

– Да будет…

В этот момент они услышали удар, как будто по влажному мясу, из-за седьмого шкафа, как будто что-то большое пыталось сдвинуть его. Алиса и Коль вскрикнули и выбежали из комнаты. В кольцеобразном коридоре вне помещения, где хранились цилиндры, было так же темно, как и в хранилище. Луч света от фонарика Коля едва рассеивал мрак.

– Что это было? – шумно дыша, спросил Коль, пока они бежали к двери в хранилище.

– Понятия не имею, – сказала Алиса.

Перед дверью Алиса взяла фонарик у Коля, а ему отдала коробку с цилиндрами. Она не сразу сумела взять себя в руки, чтобы провести ключ-картой перед считывающим устройством и набрать цифровой код. Рука у нее дрожала, но она столько раз вводила пароль, что могла сделать это машинально. Хотя считывающее устройство не могло действовать из-за отключения электричества, дверь не открылась. Обычно, когда она вводила код с ошибкой, на устройстве сбоку начинал мигать красный огонек. На этот раз ничего не мигало.

– В чем… дело? – сказал Коль.

– Не знаю. – Алиса провела картой перед устройством и набрала код второй раз. По-прежнему ничего. Во время третьей попытки все огоньки на устройстве погасли.

«Этого не может быть», – подумала Алиса. Система охранной сигнализации питалась от особой защищенной сети. В случае отключения электричества автономные генераторы должны были тотчас включиться.

– Дайте я попробую, – сказал Коль.

Алиса подавила в себе тревогу, отдала ему карту и посветила фонариком на считывающее устройство.

– Какой код? – спросил Коль.

– Гм…

– Живо! – крикнул он.

– 1234.

Коль нахмурился. Тени в свете фонарика делали выражение его лица особенно язвительным.

– Вы с ума сошли?

– Либо попробуйте эту чертову карту, либо отойдите, я сама, педантичный болван!

Не говоря ни слова, Коль отвернулся и предпринял еще одну попытку. Замок не открывался. Он отдал карту Алисе. Глаза у него влажно поблескивали.

– Бесполезно, – сказал он.

– Послушайте, – сказала Алиса. – Простите меня.

Коль утер глаза рукавом.

– Я понимаю… я человек несимпатичный… но это не повод, чтобы…

Из темноты донесся еще один удар. Алиса направила луч фонарика в темноту, туда, откуда они прибежали. Он осветил только книжные полки и истертый мраморный пол.

– Идемте, – Алиса схватила Коля за рукав и потянула за собой.

Как только они заперлись в комнате для прослушивания, зажегся свет. Оба стояли, дрожа и ожидая, когда то, что находилось за дверью, ее сломает. Несколько минут ничего не происходило. Алиса спохватилась, что по-прежнему прижимает к груди коробку с восковыми цилиндрами, и поставила ее на стол рядом с археофоном.

Коль, все еще дышавший со свистом, некоторое время смотрел на прибор, потом взял из коробки один цилиндр и, подняв бровь, посмотрел на Алису.

– Наверно… надо… прослушать их, – сказал он.

Алиса вдруг ясно вспомнила сон, разбудивший ее ночью. В нем она искала в коллекции Солтера что-то отчаянно необходимое, но не могла вспомнить, что именно. Пол в коридоре покрылся грязью. Она поскользнулась и упала в холодную жижу, но не успела подняться, как послышался рев несущейся воды, заполнившей коридор. Ледяная вода подхватила ее и понесла.

Наконец Алиса выбралась из этой реки и поднялась на берег к деревьям, и стала пробираться сквозь чащу. Ветки царапали ей лицо. Она вышла на поляну посередине бесконечного освещенного луной леса. В темноте выли собаки.

Из тьмы до нее донесся шепот, и ей что-то положили в карман.

Алиса взяла цилиндр у мистера Коля. Он пульсировал у нее в руке, как шелковый мешочек, в который самка паука отложила яйца. И в этот момент она вспомнила, что сказал ей Солтер:

– Оно возвращается.

Она улыбнулась и насадила цилиндр на ось.

Скел и Хати появились под конец девятого цилиндра. К этому времени мистер Коль смирился со своей ролью в ритуале и даже не кричал, когда они рвали его на куски. Кровь забрызгала все вокруг, трудно было представить, что в таком маленьком человеке ее столько. Алисе пришлось обтереть десятый цилиндр о свою блузку прежде, чем поставить его на археофон, но даже и тогда игла перескочила, и пришлось начать воспроизведение сначала.

Пожар начался сам собой, когда стали проигрывать двенадцатый, последний, цилиндр.

Алиса шла по следу собак на снегу. Особняк был освещен, как на Рождество. Она видела исходящее от него свечение задолго до того, как поднялась на последний холм и взглянула с него на массивное деревянное сооружение.

В проеме парадной двери стояла освещенная сзади фигура.

Алиса засмеялась. Она смеялась так, как не смеялась уже много лет, возможно, с самого детства, прошедшего в том крошечном сером домике до того, как разочарование изменило ее. Ее поразило, до чего весело, что вся пустота, и тоска, и ложь себе, и беспокойство – все это лишь тень, упавшая на плодородную землю, облако, закрывшее солнце. Она чувствовала, как шевелятся ее истинные корни, готовясь прорасти через замерзшую землю ее бытия.

Алиса стряхнула свою старую жизнь, как нитку паутины с рукава. Сердце ее радостно билось, когда она ступила на покрытый снегом склон, направляясь к фигуре, стоявшей в дверях.

Она услышала, как раздвинулись двери лифта сразу за опушкой леса. Рафаэль комически ахнул, и это было слышно даже и на таком расстоянии, здесь, за деревьями. Алиса знала, что Хастингс с ним, она чувствовала ужас старика. Вероятно, он ожидал новой эры, надеялся, что она будет чуть менее…

Дикой.

Она улыбнулась.

– Алиса! – крикнул Рафаэль. – Ты здесь?

– Нет, – тихо сказала она и проследила за вибрацией их страха до опушки леса, где эта пара стояла на полированном полу с широко раскрытыми ртами, не в силах принять открывшуюся перед ними картину, простиравшуюся до высокого куполообразного потолка.

Скел и Хати, крадучись, вышли из-за деревьев к своему хозяину, остановились и покорно сели по обе стороны от нее.

Хастингс попятился назад, подальше от собак, прочь от деревьев, в сторону открытых дверей лифта. Рафаэль сделал шаг к ней и протянул вперед руку.

– Давайте, мисс, давайте вызволим вас отсюда, – сказал он.

Она улыбнулась, раскрыла рот и словом вернула существование первобытному лесу.

Все еще говорит

Рэмси Кэмпбелл

Едва я открыл дверь «Жабьего грота», я увидел Даниэля. Я думал, что приду в бар раньше и выпью, ожидая его, но он сидел у стойки спиной ко мне и говорил по телефону. Я шел по выцветшему ковру между крепкими старыми – им лет по десять, не меньше, – столами с ожогами от сигарет, и тут он меня заметил.

– А теперь до свидания, любовь моя, – прошептал он, встал и убрал телефон в карман.

– Судя по виду, ты готов выпить.

Это было наше обычное приветствие, но, как мне показалось, он надеялся, что я не слышал других его слов. От неловкости я попробовал пошутить:

– Что пьем сегодня?

– Мамино лекарство, – сказал он и указал на свою кружку. – Вовсе не такая моча, как может показаться.

– Это то, что доктор прописал, верно?

– То, что прописывает этот доктор.

Мы и раньше разыгрывали такой диалог, но сейчас он получился очень уж отрепетированным.