Адам Нэвилл – Никто не уйдет живым (страница 25)
Когда трое сидевших за столом подняли лица к потолку и распахнули рты в криках чистейшего восторга, Стефани поняла, что ее лодыжки и колени связаны грубой лохматой веревкой. И пальцы ее дергали за узлы так долго, что она лишилась нескольких ногтей.
Из-за того, что мокрый кляп во рту мешал ей дышать, и, казалось, готов был проскользнуть над языком и заткнуть ей горло, в мешанину шока, паники и испуга, уже затопившую ее мозг, добавился еще и страх задохнуться. Но и этот ужас вскоре померк перед подъемом все выше, вдоль стены и в разреженный воздух, как будто притяжение больше не было властно над ней. Никакие руки не поднимали и не подталкивали ее вверх, она просто была слишком бестелесна, чтобы оставаться на земле.
И тогда она увидела цель своего невольного путешествия. Она поднималась все выше, и выше, и выше, и держаться было не за что, потому что ее тянуло к черной твари на потолке. Тварь была уже наготове и поджидала Стефани.
День пятый
Тридцать один
– Нет! Только не наверх! Никогда!
Задыхаясь, словно только что пересекла финишную черту стометровки, Стефани пришла в себя, сидя с запрокинутой головой. В этой позе она и осталась, глядя на пустой потолок, пока ее сердце не успокоилось.
Лавина ужасных кадров из очередного кошмарного сна перемешалась с путаными воспоминаниями о доме и о том, что забралось к ней в постель две ночи назад. Стефани наклонилась вперед и прижала руки к лицу. Посмотрела на часы, выглянув между двух пальцев. Полдень.
«Что?»
Не может быть. Занавески были слишком плотными, чтобы разглядеть сквозь них внешний мир. Она подобралась к окну и рывком раздвинула шторы. Через металлическую решетку и грязные стекла в комнату проник тусклый свет.
Она проспала двенадцать часов. Не поставила будильник, потому что ожидала проснуться – или быть разбуженной – куда раньше. Над ее головой разразился танцевальной музыкой далекий мобильник, потом его прервал приглушенный голос Светланы.
Что ей снилось? Повешенные женщины… она все еще видела то лицо, такое бледное, с синими губами, с пылающими жизнью глазами, умоляющее. Стефани не думала, что когда-нибудь его забудет, когда-нибудь оправится, увидев его так близко.
Мальчик в шляпе. Женщина рядом с туннелем или металлическим сараем – она не знала точно, что это было. Сирена. Темная комната. Люди вокруг стола… старая шляпа, подтяжки, седые волосы… нечто, шевелившееся под столом. Она давилась чем-то, затыкавшим ей рот. Пламя свечей. Ящик, который казался знакомым. «Откуда?» Она взлетела и не могла вернуться на пол, поднималась выше и выше…
Мрачный и хаотичный сонный бред. Дом сводил ее с ума.
Стефани рухнула на подушки. От мысли о том, чтобы выбраться на холодную, неприветливую улицу и ждать автобуса на остановке без крыши и с мусором под ногами, о том, чтобы бродить меж едва знакомых улиц и закрытых дверей, пытаясь не растратить деньги, она почувствовала усталость, еще не выбравшись из кровати.
– Я не могу. Просто не могу.
Когда паника ночного кошмара улеглась, в крохотном пространстве внутри ее мозга разыгралась тревога о деньгах, резюме, анкетах, и утомила ее настолько, что Стефани не верила, будто когда-нибудь сможет двинуться с места.
Она вытащила из рукава носовой платок и промокнула им глаза. Потом залезла обратно под одеяло, улеглась неподвижно и молча, уставилась на водянистый серый свет в окне и позволила ему проникнуть в себя.
Она не шевелилась больше часа, пока желание выпить чашку крепкого кофе и пописать не заставило ее сдвинуть ноги с места и перекинуть их за край постели. Ей придется выйти и купить молока. Наверное, она сможет добраться до магазина в конце улицы.
Тридцать два
Стефани сошла с дорожки, ступила в темный холл, и алюминиевый свет улицы померк у нее за спиной, когда закрылась дверь. Как только обе ее ноги оказались на полу дома, она остановилась и немедленно захотела выбежать обратно на улицу.
Высокая, тощая фигура в грязной дутой куртке, стоявшая в конце коридора первого этажа, резко повернула голову, чтобы поприветствовать вошедшую гримасой столь агрессивной, что Стефани была уверена – ее сопровождал животный рык.
Фергал отвернулся от двери, и ткань его куртки зашелестела, как змея в сухой траве. Выпрямившись во весь рост, вытянув длинную костлявую шею в неприятном вызове, он, казалось, тянулся к Стефани верхней частью тела. Его длинные руки оставались прижатыми к бокам, широкие белые ладони смотрели на нее, как лица банды хулиганов. «Ну же, давай!» Стефани видела эту позу в Стоке, возле баров и ночных клубов, но была поражена, что теперь вызов обращен к ней.
Она подошла к лестнице так спокойно, как только могла. Лишь однажды, скрываясь из виду, она бросила взгляд через стойку перил и увидела, что Фергал снова уделял все внимание одинокой двери. Теперь он прижимался к ней бледным лбом, словно демонстрировал привязанность.
При виде вышедшей из ванной девушки, Стефани неожиданно остановилась на площадке второго этажа. Девушка вздрогнула. Потом расслабилась и расплылась в широкой улыбке, сопроводив ее хихиканьем.
Стефани не знала, на что и реагировать: на то, что в доме оказалась еще одна незнакомка, к тому же живая и настоящая, или на то, как она была одета. Такие туфли просто не увидишь за пределами ночных или стрип-клубов: из белой кожи, с прозрачными платформами и каблуками; броским туфлям соответствовало облегающее голубое платье с молнией спереди, блестевшее в электрическом свете ванной, как масло в воде. Платье было из латекса.
У девушки были волосы цвета воронова крыла, идеально расчесанные в шелковый водопад, заканчивавшийся прямой линией у талии, а цвет кожи находился на полпути между карамельным и апельсиновым благодаря проведенному в солярии времени. Девушка осмотрела свое тело, словно принимая к сведению удивление Стефани:
– У меня уже свидание.
Должно быть, это была Маргарита, подруга Светланы.
По крайней мере, в этом Драч не солгал. Но контраст двух эффектных девушек и комнат, которые они снимали в уродливом доме у двух мерзких кузенов, казался ей скорее сюрреалистическим, чем странным. Ей хотелось бы принять непредсказуемую природу дома; напряжение в шее и конечностях подсказывало, что она не сможет.
Стефани нервно засмеялась, сама не зная, из-за чего, потому что ситуация совсем не казалась ей забавной. Воскресный день в северном Бирмингеме, так кто пойдет на свидание в такой одежке? Разве что тебе заплатят. У Стефани заледенела кровь.
– Маргарита?
Девушка удивленно склонила голову.
Стефани чуть не задохнулась в облаке парфюма, исходившем от девушки; запах мог бы быть приятным, но на грязной и неухоженной площадке становился тошнотворным.
– Мне сказала Светлана.
– О. Да. Ты тоже живешь, да?
Стефани недоуменно прищурилась.
– Прости мой нехороший английский.
Из пояснения к вопросу Стефани поняла, что ее спрашивали, живет ли она в этом доме, а не жива ли она. Хотя, решила она, оба вопроса были вполне уместны в доме № 82 по Эджхилл-роуд.
Стефани оглянулась, помня, что Фергал был недалеко и не в том настроении, чтобы с ним хотелось встречаться.
Маргарита сказала:
– Я идти», – и, покачиваясь, засеменила к лестнице, чтобы начать короткий и чреватый падением из-за каблуков подъем. Если она жила на третьем этаже, значит, ее поселили либо в комнате, где плакала русская девушка, либо там, где Стефани провела первую ночь.
Стефани пошла следом, стремясь продолжить разговор и предупредить ее.
– Ты из Литвы?
– Из Албании.
– Ты сегодня приехала?
Маргарита отвечала через плечо, улыбаясь:
– Да. Да. Утро.
– Мы можем поговорить позже?
Девушка взошла на ступеньку, качая бедрами и задом в манере, которая могла быть соблазнительной только в латексном платье.
– Э, да. Мы говорить. Э, позже.
– После свидания?
– Конечно.
– У меня и кофе есть.
– Лучше выпей сама. Она, типа, долго будет занята.
Драч стоял там, где ступеньки выходили на третий этаж.
Стефани так и не миновала поворота лестницы. Он подслушивал? Что она сказала? Слава богу, она вовремя остановилась. Но не обозлится ли Драч все равно?
– Лады, дорогуша, – сказал он Маргарите, и глаза его затуманились, когда он жадно оглядел ее с головы до ног. Он не предпринял особой попытки отойти с дороги, вынудив ее протолкнуться мимо его тела.
«Свидание! Не с ним же!»
Стефани склонила голову и отступила обратно на второй этаж. От мысли, что красивая девушка вроде Маргариты может хотя бы задуматься о свидании с хорьком вроде Драча, ей стало дурно. Иностранки могут угодить в отчаянное положение; Стефани знала, что они приезжают в Англию с надеждой на лучшую жизнь, чтобы избежать нищеты, так неужели Маргарита купилась на россказни Драча о его достатке и профессиональном успехе, и поэтому ее сюда заманили? Но зачем заманили?
«Только не это. Пожалуйста».
Сверху послышался голос Драча, продолжавшего пялиться на Маргариту:
– Прекрасно выглядишь, дорогуша. Ошеломительно, типа.
Стефани поспешила к своей комнате, ворвалась внутрь и заперла дверь.
Через пару минут она услышала другие шаги, поднимавшиеся по лестнице – возможно даже, это были две пары ног – в сопровождении хихиканья Драча и перемежавшиеся его репликами в беседе, разобрать которую Стефани не могла. Драч говорил с другим мужчиной, чей бас пророкотал вдалеке, а потом исчез за пределами слышимости. Голос казался слишком низким для Фергала.